В погоне за ведьмой

Глава 25

— Прошу простить моей внучке ее невежество, Ваше величество. К сожалению, у нашей семьи не хватило средств на то, чтобы дать Абелии приличествующее благородной девушке образование. Но, уверяю Вас, у нее и в мыслях не было Вас оскорбить ни словом, ни делом.

— Если только не считать оскорблением кражу моей собственности, — недобро прищурился император.

И пока я впадала в ступор от открывшейся мне правды, бабушка, оттеснив меня к входу в подвал, как могла, втолковывала императору, что ее несмышленая внучка тут совсем не при чем. Во всем виноват выживший из ума дух замка. Этот зловредный хранитель древних развалин хитростью заманил бедную девочку к алтарю и заставил ее провести ритуал привязки. А сама бы она никогда, ни-ни. Да и кто в здравом уме польстился бы на недвижимость, расположенную в такой-то глуши и находящуюся в полуразрушенном состоянии?

Так завуалировано назвать императора слабоумным, могла только моя бесстрашная ба, и я была полностью с ней согласна. Правда, подумав, поняла, что этот же камушек прилетел и в мой огород, но о своем поступке все равно не жалела.

Однако, император, хоть и представлялся мне идиотом, но дураком к сожалению не был и на слова моей бабушки не купился. Вместо того, чтобы простить нам незаконное присвоение императорской собственности, он велел запереть нас в одной из камер на нижних этажах, коих там имелось в достатке.

Так в одночасье мы с бабушкой обзавелись статусом государственных преступниц. Разумеется, подобное положение дел меня категорически не устраивало. Оно нарушало все мои планы. К тому же, в камере оказалось совсем неуютно. Серые стены, скудное освещение и полное отсутствие мебели. Никто из приставленных к нам охранников не озаботился даже тем, чтобы снабдить нас соломой, не говоря уже о еде и воде. Единственное, на что расщедрились стражи — это ведро с крышкой. И на том спасибо.

Император же, отдав распоряжения, отбыл восвояси. Правда, перед этим его люди обыскали весь замок и, так же как мы, наткнулись на иллюзорную груду сокровищ, что отнюдь не улучшило настроение монарха, наверняка рассчитывавшего обогатиться за наш счет.

Об этом мы узнали из разговора охранников, двоих верзил в форме имперской стражи, скучающих на посту и коротающих время за перемыванием косточек собственному начальству. А еще эти недотепы мечтали самостоятельно заняться кладоискательством, как только отбудет начальство, и сожалели лишь о том, что допросить с пристрастием ведьм, то есть нас, им не удастся. За подобное своеволие можно было и жизни лишиться.

— Эх, колдуна бы нам в помощники, или мага, — вздохнул черноволосый сутуловатый мужчина.

На что его напарник, рыжий детина с одутловатым лицом, только пальцем у виска покрутил.

— Ну ты и дурень, Жером, не ожидал от тебя такого. Думаешь, станет колдун или маг с нами делиться?

Жером обиженно засопел.

— Сам больно умный, как я погляжу, — огрызнулся он на товарища. — Тут имперские маги облазили все с верху до низу и ничего не нашли. Думаешь, справишься там, где они оплошали?

Мы с бабушкой переглянулись, судя по всему, думая об одном и том же — каким образом можно использовать полученную информацию в своих целях. Терять нам уже было нечего. Допросов, а возможно и пыток, не избежать. Дознаватели вряд ли поверят, что о местонахождении семейных ценностей нам ничего не известно, и до последнего будут пытаться выбить из нас нужные им сведения. Чем все это закончится, понимала теперь даже я. И впервые пожалела о том, что натворила.

— Прости меня, ба, — попросила я тихо, утыкаясь носом в плечо бабули и неустанно шмыгая носом. — Кажется, в этот раз, я действительно тебя подвела.

— Глупости, — вскинулась бабушка. — Тебе не за что извиняться. Ты все сделала правильно, милая. Это твое наследство. Твой дом. Твои земли. И никакой императоришка этого не изменит.

Сказать, что я удивилась столь резкой смене ее настроения, значит, не сказать ничего. Кажется, меня больше не винили в случившемся, выбрав на роль козла отпущения его расфуфыренное величество.

— Но ты же сама говорила… — начала было я, не уверенная, стоит ли вслух упоминать о недавних высказываниях бабушки относительно проведенного мной ритуала.

— Я говорила, что действовать нужно умнее, — включила наставницу леди Матильда. И по мере того, как она говорила, на моем лице расцветала широкая улыбка, причиной которой послужило простое напоминание о том, что настоящие ведьмы никогда не сдаются. А ведь я к тому же еще и маг, об этом тоже не стоило забывать.

— Я тебя обожаю! — воскликнула я, стискивая бабулю в объятиях. Ее план показался мне идеальным. Дело оставалось за малым — усыпить охранников, в прямом смысле этого слова, и тогда можно будет начинать действовать.

Порывшись у себя в сумке, бабушка извлекла из ее глубин бутылочку с самогоном тройной очистки. Это чудодейственное средство занимало верхние позиции в списке препаратов первой необходимости при наполнении лекарской сумки. Естественно в моей переноске этот дезинфицирующее, обезболивающее и усыпляющее в одном флаконе тоже имелось.

— Надо было брать емкость побольше, — сокрушенно покачала головой бабуля, встряхнув жидкое содержимое поллитровой бутылки, а потом велела мне: — Свою доставай. Тогда, быть может, и хватит.

Я с сомнением посмотрела сквозь прутья решетки на играющих в кости громил, с удобством расположившихся в принесенных из хозяйского кабинета креслах, и неуверенно предположила:

— Боюсь, все равно будет маловато. В них весу по центнеру в каждом.

Бабушка на мое замечание никак не отреагировала. Вместо этого она продолжила увлеченно копаться в своей сумке, время от времени бормоча себе под нос что — то маловразумительное. Наконец ее поиски увенчались успехом, и она, не сдержавшись, воскликнула:

— Слава Всемилостивой, я все же взяла с собой корень мирацены, как знала, что пригодится. Может, у меня на старости лет открылся дар предвидения? Как думаешь?

Я так не думала. Просто у бабули была привычка брать с собой всего понемногу, но не говорить же ей об этом, еще обидится, а я и без того чувствовала себя перед ней виноватой.

Бабушка вовсю веселилась, сдабривая алкоголь какой-то трухой, гордо именуемой корнем мирацены. После встряхнула по очереди обе бутыли, перемешивая в них содержимое, и поднесла горлышко одной из них к носу, вдыхая едкий запах самогона с таким блаженным видом, словно это был чистый нектар.

И надо же было такому случиться, что в этот самый момент сутулому стражнику пришло в голову проведать двух узниц, которые вместо того, чтобы лить слезы, вздумали веселиться.

— А ну цыц, ведьмы! — прикрикнул чернявый грозно, для усиления эффекта проводя мечом по железным прутьям решетки.

Скрежещущий звук ударил по нервам. Детина захохотал в голос, глядя на то, как я морщусь, а потом его взгляд переместился с меня на бабулю, и стражник вдруг подавился собственным смехом. Он что-то сипел, негодующе тыча в бабулю скрюченным пальцем, а та делала вид, что пьет из бутылки. Причем выходило у нее это так достоверно, что даже я в какой-то момент ей поверила, пока не вспомнила, что ведьмы вообще-то не употребляют спиртное из опасения утратить контроль над даром.

На помощь товарищу подоспел рыжий. И вскоре на нас взирали две возмущенные физиономии безусловных ценителей крепких напитков. Дух от самогона шел такой едкий, что я постаралась отползти от бабули подальше, в то время, как мужчины принялись судорожно отпирать висящий на щеколде замок. Их взгляды сделались вовсе безумными, когда бабуля, якобы опасаясь насилия, отставила обе бутыли поближе к решетке, а сама отодвинулась ко мне в угол.

Спустя минуту, охранники с довольным видом подхватили с пола крепкое пойло и без промедления влили в себя не менее половины. Глаза их тут же осоловели, а губы растянулись в придурковатых ухмылках. Те полторы извилины, что имелись в их головах, кажется, окончательно распрямились, потому что эти мерзавцы ни с того, ни с сего вдруг решили, что с нас не убудет, если мы скрасим их вечер. Они двинулись в нашу сторону, гаденько подхихикивая над собственными скабрезными шутками, такими же отвратительными, как они сами.

Меня затошнило от одной только мысли о том, что эти уроды прикоснутся ко мне хоть пальцем. Бабуля же в это время сохраняла невозмутимость, четко отсчитывая мгновенья, которые, как назло, растянулись в целую вечность. Я успела умереть и воскреснуть, чтобы вновь ощутить себя скованной страхом, а пьяные придурки все приближались, даже не думая впадать в беспамятство. Почему-то блестящий план леди Матильды больше не представлялся мне таковым. А ведь я говорила, что пойла не хватит, чтобы лишить сознания этих громил.

— Десять, — произнесла бабуля так громко, будто ставила точку в этом кошмаре.

В ту же секунду рыжий споткнулся на ровном месте и, выпучив глаза, стал заваливаться на товарища. Тот сделал попытку его поддержать, но и сам вдруг лишился опоры. Ноги его подкосились и мужчины рухнули вместе, со всего маху приложившись о твердый камень. Они уже находились без сознания, когда падали на пол и потому не выставили вперед руки, в попытке уберечь свои дурные головы от удара.

Я расширенными глазами смотрела на застывшие лица несостоявшихся насильников, замерших в шаге от меня, и не могла двинуться с места, пока бабушкин окрик не вывел меня из состояния шока.

— И долго еще ты будешь на них любоваться? — спросила она, ловко связывая руки одному из охранников. — Не уверена, что их беспамятство продлится слишком долго, так что лучше тут не засиживаться.

После такого многообещающего заявления я подскочила с пола, как ужаленная и принялась помогать бабуле. Вместе мы справились достаточно быстро. И только успели навесить замок на место и провернуть в нем ключ, как охранники зашевелились, начав приходить в себя, но теперь то уж я не боялась их так, как раньше. И даже позволила себе слегка позлорадствовать, представив, какая участь их ожидает.

Не желая выслушивать в свой адрес ругательства от поверженных и посрамленных противников, мы с бабулей решили уйти, не прощаясь. И только тогда мне в голову пришла мысль, что вообще-то до той судьбоносной встречи с монархом нас было трое.

— Ба, ты случайно не знаешь, куда делась Ава? — спросила я у бабули, в то время как беспокойство во мне нарастало. Да и стыдно было немного из-за того, что в момент опасности забыла совсем о подруге, не подумала, что ей тоже могло достаться, причем гораздо сильнее, чем нам. Потерпевшие неудачу в поисках золота маги вполне могли выместить на несчастной метелке всю свою злость. А много ли надо сухой деревяшке, чтобы вспыхнуть, как свечка? Думаю, одного малюсенького огненного шарика будет достаточно, чтобы спалить бедняжку дотла.

Леди Матильда отреагировала на мой вопрос неожиданно. Вместо того, чтобы вразумительно мне ответить, она язвительно хмыкнула и ткнула пальцем куда-то вперед. Выглянув из-за ее плеча, я увидела скромно притулившуюся в углу Аву. Выходит, все то время, что мы томились за решеткой, она преспокойненько провела тут, дожидаясь нашего освобождения. Я даже умилилась такой вере в наши с бабушкой силы.

Странно неподвижная, так что ни один прутик не шевелился, она походила сейчас на самую обычную дворовую метлу. Что же, в уме и хитрости ей не откажешь. Это надо же было додуматься до такого — спрятаться от врагов на самом видном месте. И представить все так, что никому и в голову не придет, что вот этот черенок, воткнутый в кучу прутьев и есть наипервейший друг ведьмы, способный унести ее подальше от неприятностей.

Заслышав наши шаги, а затем и голоса, Ава не поспешила сразу выйти из образа. Лишь убедившись, что мы одни в коридоре, и чужих рядом с нами не наблюдается, радостно растопорщила в стороны все свои прутики. Потом опомнилась, подскочила на месте и наконец, взмыла в воздух, видимо вспомнив о том, что умеет летать.

Меня поразило то, что подлетела она сначала ко мне, а потом уже удостоила своим вниманием прежнюю хозяйку. И пусть ее суетливые кружения походили скорее на короткий осмотр с целью убедиться, что со мной все в порядке, я все равно была рада. Не стоило забывать, что лет Аве немало, и она скорее годится мне в бабушки, чем в подружки, потому и ведет себя так, будто я несмышленыш, нуждающийся в ее присмотре.

Подозрительно прищурившись, я по-новому взглянула на двух заговорщиц, впервые подумав о роли Авы в моей жизни. Уж не была ли она специально приставлена леди Матильдой, чтобы следить за мной постоянно? Но тут же мысленно надавала себе оплеух. Нашла время для раскрытия заговоров против себя любимой. У меня еще будет возможность вывести этих интриганок на чистую воду. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. А пока надо думать, как выбираться. Вряд ли снаружи никого не осталось. И, значит, наверх нам дорога заказана. Остается тот путь, которым мы пробирались в подвалы замка.

— Возвращаемся прежней дорогой, — вторя моим мыслям, постановила бабушка и первой шагнула на лестницу, ведущую вниз.

Дома мы оказались лишь через сутки. Грязные и уставшие, а еще оголодавшие сверх всякой меры, мы вывалились из кустов перед калиткой, ведущей на задний двор и замерли, почуяв неладное. В воздухе витал аромат недавнего колдовства. Но кроме нас с бабулей, такой след могла оставить только мамина сила. А учитывая ее отрешенность от мира, это могло означать лишь одно — кто-то бесцеремонно вломился в придуманную ею реальность и сильно напугал не совсем адекватную, но все еще ведьму. Настолько, что она приняла решение защищаться.

— Мама, — прошептала я одними губами, в то время, как сердце в груди болезненно сжалось от предчувствия чего-то очень нехорошего.

— Спокойно, — велела бабушка, сжимая мою ладонь в своей с такой силой, что любой бы догадался, какие чувства она сейчас испытывает. Леди Матильда боялась. Причем боялась она не за себя, а свою несчастную дочь, которой и так довелось пережить слишком много.

— Ты останешься здесь, а я пойду в дом, — продолжила она отдавать распоряжения, как делала это всегда, вот только сейчас я не желала ей подчиняться.

— Мы пойдем вместе, — сказала я и, вздернув упрямо подбородок, поспешила к калитке.

Сама я не видела, но была уверена, что бабушка смотрит на меня с осуждением. В ее представлении я так и осталась маленькой девочкой, нуждающейся не только в постоянном контроле, но и защите. Возможно, своими поступками я и заслужила подобное отношение, но это вовсе не означает, что я позволю кому-то расплачиваться за мои ошибки. Ведь ни у одной из нас не было ни малейших сомнений в том, по чьей вине все происходит.

В Вельеже у нас имелось немало недоброжелателей, но никто из жителей города не посмел бы напасть на наш дом, опасаясь проклятья. Лишь один человек, судя по его ответной реакции, не считал ведьмовской дар достаточной для себя угрозой и именно этому человеку я, не далее, как вчера, нанесла оскорбление, отняв у него добычу. Могла бы и раньше догадаться, что он не ограничится малой кровью и в отместку за мои действия захочет извести под корень весь наш род.

В калитку я прошла первой и очень удивилась, не обнаружив во дворе посторонних. Почему-то мне представлялось, что в доме, как и в замке будет полно чужаков. С другой стороны, наш городской особняк сам по себе не представлял ни для кого интереса. Единственная ценность, что в нем имелась, была укрыта мощнейшим отводом глаз. Я имею в виду лабораторию леди Матильды, если кто вдруг не понял. Жаль, нам не пришло в голову раньше, что прятать надо было еще и маму. Но кто же мог ожидать, что все так повернется? Уж точно не я.

Дверь черного хода оказалась не заперта. Оставалось надеяться, что нас не ждет там засада. Едва я ступила за порог, как меня чуть было не сшиб с ног маленький ураган по имени Либби. Это оказалось тем более неожиданно, что дракошка сохраняла невидимость. А ведь я о ней и не вспомнила, когда переживала за судьбу мамы. Вероятно потому, что малышка уже показала, на что способна, когда ей или мне угрожает опасность. И снова мое упущение. Надо было включить в круг ее интересов еще и маму. А я их даже не познакомила. Не представила Либби свою родительницу, как еще одного члена нашей маленькой стаи.

В покоях мамы царила разруха и запустение. Осунувшаяся и разом постаревшая Селия, пыталась навести тут порядок, но, увидев нас, разрыдалась.

— Леди Матильда, да как же это? Да за что же? — только и вымолвила она, когда бабуля потерянно опустилась в любимое мамино кресло.

Либби толкала меня под колени, требуя ласки. Пришлось немного открыться, чтобы показать ей малюсенькую частицу своих переживаний. Однако и этого хватило, чтобы из ноздрей дракошки повалил черный дым. Она заскулила, чувствуя себя виноватой. Пришлось ее успокаивать, мысленно признаваясь в собственной глупости и недальновидности.

— Расскажи, что здесь случилось? — велела Селии бабушка, когда служанка немного успокоилась.

— Да нешто сами не видите? — всплеснула та руками, не в силах сдержать эмоции. Потом, видно, вспомнила, с кем говорит, и понуро продолжила: — Ворвались недруги окаянные в дом, все тут перевернули. Я и сказать ничего не успела, как меня ветром в сторону отшвырнуло. Плечо до сих пор болит, и рука плохо действует, — пожаловалась она, не особо надеясь на сочувствие, но бабушка меня удивила. Несмотря на гнетущую обстановку, она взялась за лечение, применив силу источника, что делала крайне редко. Селия благодарно вздохнула и повела плечом, на глазах обретая уверенность в том, что леди Матильда все как обычно уладит. Потом ее лицо снова скривилось, а из глаз покатились крупные слезы.

— Схватили проклятые вороги нашу голубушку, да с собой утащили. Люди говорят, что томится она теперь в городских казематах, в ожидании злой доли.

Леди Матильда при этих словах будто окаменела. У меня же в горле встал ком, да такой, что трудно стало дышать. Я стояла, хватая ртом воздух, а перед глазами мелькали разноцветные пятна. Г олос Селии звучал глухо, будто издалека. Лишь усилием воли я смогла удержаться в сознании. Не время быть слабой, надо думать, как вытащить маму.

Либби послала мне образ атакующих неприступную цитадель драконов. Я ответила ей отказом. Не хотелось становиться виновницей гибели сотен людей. Городская тюрьма не так безлюдна, как замок Филидор и разрушение здания неминуемо повлечет за собой жертвы. Дракошка моя приуныла, ей понравилось изображать из себя героиню. Пришлось снова ее успокаивать и обещать, что ее умения обязательно нам пригодятся.

— Все запасы на кухне подъели оглоеды. Ведут себя как хозяева, берут все без спросу, — продолжала изливать душу Селия.

— Так в доме сейчас есть чужие? — вывел меня из задумчивости голос бабушки.

Селия только руками всплеснула:

— Как не быть? Их главный распорядился, чтобы дом под охраной остался. Будто я лиходейка какая, стану на хозяйское добро покушаться.

Теперь в голосе женщины прозвучала обида. Она так гордилась тем, что служила нашей семье верой и правдой. Даже в трудные годы не искала себе лучшего места, а тут вдруг какие-то пришлые посмели заподозрить ее в корысти. Даже не знаю, что потрясло Селию больше — пленение молодой хозяйки или намек на ее моральную нечистоплотность.