В погоне за ведьмой

Глава 3

Метла, продолжая проявлять завидное послушание, без приключений доставила меня на задний двор нашего поместья. Она спикировала так плавно, что мое приземление на этот раз обошлось без увечий. Свидетелей нашего возвращения также не наблюдалось, и я короткими перебежками поспешила к дому, желая поскорее избавиться от последствий неудачного взаимодействия со строптивой метлой.

Первым делом следовало уничтожить испорченную одежду, затем принять ванну и наконец залечить ссадины на лице и руках. С остальными повреждениями можно будет разобраться чуть позже, все равно под одеждой их не видно.

Пусть в спешке, пусть на ходу, но план был составлен, и я намеревалась тотчас воплотить его в жизнь, почти уверовав в то, что мне удастся скрыть от домашних свои ночные приключения.

И у меня обязательно бы все получилось, если бы бабушка не страдала бессонницей. А ведь мне следовало помнить о том, что она проводила свои дни в полудреме, активизируясь ближе к ночи. Не успев толком прийти в себя после всех потрясений, я совершенно упустила из виду эту, на первый взгляд, малозначительную деталь. Правда, ранним утром бабуля бывала уже не так бодра, как в темное время суток, но не заметить возвращение блудной внучки, просто не могла.

— И где же тебя носило, чадо неугомонное? — осведомилась леди Матильда, буквально впиваясь в меня взглядом.

Сквозь язвительность в голосе бабушки пробивалась тревога. Даже не хочу представлять, что она успела себе надумать, встретив меня спозаранку в таком расхристанном виде.

— Я в порядке, — произнесла по возможности уверенно, стараясь не поворачиваться к бабушке правым боком, памятуя о том, что во вчерашней катастрофе ему досталось сильнее всего.

— Я вижу, — проворчала родственница, продолжая прожигать меня взглядом. И делала она это не просто так. Уверена, от такой опытной ведьмы не укрылось ни одной компрометирующей меня детали.

Зато после проведенного осмотра в ее голосе послышались нотки облегчения, потому что никаких серьезных повреждений на мне она не обнаружила. Да и сама я не выглядела ни подавленной, ни перепуганной до смерти.

— Надеюсь, ты сполна отомстила тому, кто сотворил все это непотребство с твоей одеждой?

Взгляд невольно метнулся в сторону моей спутницы, приткнувшейся в уголочке с самым невинным видом.

— Ах, вот оно что, — недобро прищурилась бабушка, — кажется, кто-то очень много о себе возомнил и решил, что может безнаказанно калечить мою единственную внучку?

Разгневанная ведьма разом выпрямилась, отчего стала выше на полголовы и внушительнее раз этак в сто. В такие моменты даже я начинала ее побаиваться, хотя в остальное время позволяла себе все, что угодно, зная, что бабуля весьма снисходительно относится к шалостям своей любимицы, коей я и являлась с рождения.

Слова заклинания сорвались с ее губ прежде, чем я успела отреагировать.

Метла опасливо поджала веточки и мелко затряслась, выстукивая по стене барабанную дробь.

Знаю, что жалость до добра не доводит, но не вмешаться я не могла. А потому решительно встала на пути разгневанной ведьмы, загораживая собой провинившуюся, пусть будет, подругу по несчастью.

— Мы уже сами во всем разобрались, — произнесла я твердо и, обернувшись, подмигнула метле. Та сразу приободрилась, даже почки на веточках набухли, а на месте подпаленных заклинанием веточек тут же начали образовываться новые побеги.

— Ты только спуску ей не давай, а то намаешься, как я в свое время, — проворчала ба, постепенно уменьшаясь в размерах и как-то незаметно вновь становясь благообразной старушкой, при обычных обстоятельствах безусловно являющейся душой нашего малочисленного семейства.

Отведя руку за спину, я показала метле кулак. Надеюсь, мы с ней друг друга поняли и впредь она не будет чудить и некстати демонстрировать свой характер. Впрочем, обольщаться на ее счет точно не стоит.

Я уже преодолела почти половину лестницы, как меня догнал окрик снизу:

— А ну, стоять!

Замерев на одной ноге, я осторожно примостила рядом вторую и только после этого повернулась, с недоумением глядя на негодующую бабулю. До этого момента мне казалось, что мы с ней все выяснили и сошлись на том, что в случившемся моей вины нет, а метла, хоть и признана виновной по всем пунктам, но искренне раскаивается в содеянном.

В таком случае, к чему этот приказной тон? И этот мечущий молнии взгляд?

Оказалось, что все эти проявления гнева направлены вовсе не на меня, а на увязавшуюся за мной метлу, решившую, по-видимому, с этого дня неотступно следовать за мной всюду, куда бы я не направлялась.

— Что за гадость ты притащила в наш дом?

Бабуля скривилась так, будто и впрямь увидела нечто настолько мерзкое, что ей стало дурно. Однако, дурнота не помешала старушке проявить чудеса ловкости и схватить всполошившуюся метлу за древко буквально на лету, чтобы в следующее мгновенье выдрать из кучи прутиков тот единственный, что стал причиной ее негодования.

Как по мне, так ничего особенного в нем не было. Но потому, каким торжеством вспыхнули глаза бабушки при виде сгорающей в огне сухой веточки, я поняла, что чего — то не поняла, а уточнять было страшно.

— А теперь марш за мной! — рявкнула бабушка, закончив проводить экзекуцию над несчастным прутиком.

И вот эти слова относились уже ко мне.

Понурив голову, я поплелась вслед за родственницей в ее лабораторию, придумывая на ходу многочисленные версии случившегося и стараясь выбрать из них наиболее правдоподобную. Главное не смотреть ведьме в глаза, иначе она сразу почует ложь.

Едва переступив порог лаборатории, я сразу кинулась к столу и схватила ступку. Бабушка часто поручала мне перетирать различные ингредиенты к зельям. Вот и сейчас в ней обнаружились корешки и семена каких-то растений, которые наверняка требовалось измельчить до порошкообразного состояния. Занятие на редкость нудное и монотонное, но это именно то, в чем я сейчас нуждалась для успокоения своих нервов. Руки заняты, взгляд сосредоточен на процессе. Идеально. Даже колени перестали мелко дрожать. Теперь можно и поговорить.

— Это вряд ли тебе поможет, — хмыкнула бабушка, вмиг раскусившая все мои уловки. — Лучше сама рассказывай, что натворила, а то хуже будет.

Я притворно вздохнула и потупила глазки, изображая ни в чем не повинную жертву обстоятельств.

Судя по смешку, вырвавшемуся из груди бабушки, как всегда безуспешно. Должна признаться, у меня никогда не получалось достаточно достоверно изображать невинность. Даже в тех случаях, когда пакостил кто-то другой, подозрения падали на меня. А все потому, что, по мнению леди Матильды, глаза у меня плутовские, зеленые и хитрющие, как у лисы. Так что нечего и пытаться ввести в заблуждение ведьму, которая, по ее же словам, видит меня насквозь. Хочешь не хочешь, придется ей обо всем рассказать. В конце концов, самое страшное, что меня ожидает, это многочасовое корпение над книгами. Прогулки, разумеется будут запрещены, как и полеты на метле. Остается надеяться, что ненадолго.

— Рассказывай, — поторопила меня бабушка, устраиваясь поудобнее в огромном мягком кресле, в котором так любила дремать после ночных бдений над котелками.

А у меня внутри будто колокол прозвенел — да вот же он выход из щекотливого положения. Достаточно усыпить старушку долгим рассказом и мне все сойдет с рук. К вечеру она и не вспомнит, что уснула, не дослушав историю моего падения до конца. А если и вспомнит, то не захочет в этом признаваться.

— День начался как обычно, — начала я издалека. — Встала я спозаранку. Умылась, оделась и спустилась на завтрак. Матушка выглядела чем-то озабоченной, но на все мои расспросы отвечала уклончиво. Я не стала на нее давить, чтобы окончательно не испортить ей настроение. Ты же знаешь, какой она у нас нежный цветочек. Любое неосторожное слово способно вывести ее из душевного равновесия.

Бабушка согласно кивнула и о чем-то задумалась. Видно тоже переживала за судьбу единственной дочери. После гибели моего отца матушка пребывала в каком-то странном оцепенении, будто существовала на грани меж двух миров и никак не могла решить, в какую сторону сделать шаг. Собственно говоря, я и не помнила ее другой, а потому воспринимала ее пограничное состояние, как нечто само собой разумеющееся. Однако те, кто знал ее до трагедии, утверждали, что когда-то она была такой же неугомонной и проказливой ведьмой, как я.

Дальше все оказалось совсем просто. Меня почти не слушали, хоть я и заливалась соловьем, живописуя свой полет и последовавшее за ним падение. На моменте моей встречи с раненым лордом из кресла послышалось мерное сопение, временами перемежаемое тихим похрапыванием.

Стараясь двигаться как можно тише, я вернула ступку на стол и, подхватив подол юбки, направилась к двери.

— Ты все же решился на это, Лангор? — донеслось мне в спину. — Неужели ты так и не понял, к чему может привести этот ритуал? Вот увидишь, он погубит нас всех.

Я аж подпрыгнула на месте, больно ударившись темечком о косяк.

Неужели?

Поверить не могу, что мне снова так повезло.

Дело в том, что бабушка не любила рассказывать о прошлом нашей семьи, а особенно о той давней трагедии, что перевернула всю нашу жизнь. Я думала, что так до конца своих дней и останусь в неведении относительно того, как погиб мой отец и почему имя деда у нас под запретом. Правда, как водится, открылась мне неожиданно. И все благодаря тому, что Великая и ужасная Матильда Филидор имела обыкновение разговаривать во сне, а я совершенно случайно стала свидетельницей ее бессознательных бесед со своим почившим супругом.

К сожалению, подобный конфуз с ней случался не часто и длился совсем не долго, но даже тех крупиц информации, что мне удалось собрать за последний год, оказалось достаточно, чтобы загореться идеей выяснить все до конца.

Благодаря этому стремлению, да еще проделкам вредной метлы я и оказалась вчера на болотах, слегка промахнувшись мимо того места, куда направлялась изначально. А собиралась я посетить замок Филидор, принадлежащий моему деду.

Как оказалось, некогда мои предки были очень богаты, да к тому же обладали графским титулом. К слову, бабуля так и осталась графиней Филидор, в отличие от нас с мамой, носящих фамилию Шарбонье, принадлежащую моему отцу и ее мужу. Приютивший нас особняк, так же достался маме в наследство, но бабушка сразу поставила себя здесь хозяйкой, взяв управление домом в свои руки. Я на тот момент была слишком мала, а мама не возражала. Теперь то я понимаю, что у бабули попросту не было выбора, и главной в семье она стала не потому, что старше, а потому что, в отличие от мамы, готова была взять на себя ответственность за всех нас.

Последние семнадцать лет наш род пребывал в безвестности. И пусть мы не нищенствовали, но и лишних денег в нашей семье не водилось. Казалось бы, три сильных ведьмы могли бы с легкостью обеспечить себе безбедное существование. Но только не в нашем случае.

Матушка, как это ни печально признавать, являлась недееспособной. Ей даже варку простейшего зелья нельзя было доверить, без риска получить на выходе редкостную отраву.

Я, будучи неинициированной, могла работать лишь на подхвате у бабушки. На что — то другое моих сил и знаний пока не хватало. И как бы я не стремилась поскорее стать практикующей ведьмой, на все требовалось время.

Вот и получается, что основной доход нашего семейства зависел от старшей, можно даже сказать древней родственницы, которой давно пора на покой, но заменить ее пока некем.

А где-то там, в подвалах старого замка по сию пору пылятся сокровища нашей семьи. Любители легкой наживы так и не смогли до них добраться, хотя попыток было немало. Надо просто пойти туда и забрать то, что принадлежит нам по праву. Это одним махом решило бы многие наши проблемы.