В погоне за ведьмой

Глава 22

Как выяснилось, напрасно я подозревала свою бабулю в намерении загрести жар чужими руками. Не понимаю, как я вообще могла в ней сомневаться. Если бы не опасение стать Мартелю помехой, она ни за что не отпустила бы его в замок одного. А трусливое невмешательство магов стало для нее не меньшей неожиданностью, чем для меня.

— И что же, все то время, что нас убивали в замке, они просто ждали и ничего не делали? — уточнила я мрачно, мысленно рассылая проклятия в адрес трусливых магов. На разнообразие не скупилась, чтобы одинаковые симптомы не навели пострадавших на верную мысль о неслучайном характере постигших их несчастий.

— Да не старайся ты так, — усмехнулась бабушка, почесывая отрастающий гребень Либби. Дракошка растеклась у ее ног чешуйчатой лужицей и млела от ласки, на время позабыв даже о еде, а ведь еда для растущих драконов — это святое. — Я уже обо всем позаботилась,

— произнесла ведьма с таким предвкушением, что я на миг пожалела несчастных магов и на всякий случай отозвала свои проклятия из опасения, как бы чего не вышло.

Мы сидели в увитой плющом беседке за накрытым столом и впервые за долгое время наслаждались тишиной и покоем. Удивительно, но нас никто не тревожил. Немного царапало душу недовольство герцогом. Мог бы прислать посыльного осведомиться о моем здоровье, если уж не счел нужным явиться сам.

— Так вот, мы стояли, напряженно вглядываясь в проклятый замок, ожидая невесть чего, — продолжила свой рассказа бабушка, — а в нем ничего не происходило. То есть это мы все так думали, что у вас ничего не происходит. Да мы и предположить не могли, что некромант вот так сразу с порога возьмется проводить ритуал, который требует многочасовой подготовки. Впрочем, не думаю, что это что-либо изменило, даже знай мы об истинном положении дел. Если уж быть откровенной, то магов трудно в чем — то винить. Они повели себя очень разумно. Бесчувственно? Да. В высшей степени неблагородно? И это тоже. Однако трусами их не назовешь. Они ведь явились на зов Мартеля и собирались все вместе навести тут порядок. Лорд Навье сам нарушил их планы.

— Ты что же, пытаешься их оправдать? — поразилась я логическим вывертам бабушки.

— Не оправдываю, а пытаюсь быть объективной, — бабуля наставительно подняла вверх указательный палец. — Однажды и ты можешь оказаться перед нелегким выбором — геройски, но глупо погибнуть, или, проявив разумную осторожность, выжить.

— И прослыть трусом, — поддакнула я с умным видом.

Бабуля вспыхнула от негодования. Не иначе приняла мои слова на свой счет. Как ни крути, а она ведь тоже отсиживалась в кустах вместе с магами.

— Да как ты смеешь! — вскричала она. Но тут же взяла себя в руки, холодно заявив: — Считаешь, мы были не правы?

Я задумалась, впервые попытавшись взглянуть на ситуацию со стороны, и нехотя признала:

— Вы верно поступили, что не сунулись очертя голову в логово некроманта. Но это не умаляет самоотверженности Мартеля. Хотя и ему было бы лучше остаться за охранной чертой. Мне, как ты понимаешь, ничто не угрожало. Я могла в любой момент покинуть пределы замка, и лич меня бы не остановил. Он вообще не подозревал о моем присутствии.

— Тогда мы об этом даже не догадывались. И ты тоже права, мальчик показал себя истинным лордом. Не зря его так любят в народе. Уверена, он будет тебе хорошим мужем.

При слове «мальчик» я подавилась чаем. На мой взгляд, лорда Навье даже юношей уже нельзя было назвать, но у бабули на все имелось свое мнение, оспаривать которое я не стала. Уж очень хотелось услышать, что было дальше.

— Когда над нами пронесся ужасный рев, у нас волосы встали дыбом, а когда в замке начала рушиться крыша, я все поняла. Но что толку? К тому времени Либби уже скрылась из виду. Думаю, маги тогда так и не поняли, что происходит, настолько шокированными они были. Все пытались укрепить охранное плетение, которое рассыпалось буквально у нас на глазах. Выкладывались они, надо признать, по полной. Многие из них уже еле держались на ногах. Если бы не укрепляющие зелья, случайно обнаруженные в моей сумке, трагедии было бы не избежать.

Как же случайно. Так я и поверила. Бабушка и меня приучила таскать с собой наиболее востребованные зелья. Мало ли что и в какой момент может понадобиться.

— А что было потом?

Я уже ерзала на стуле от нетерпения, желая, чтобы бабуля поскорее перешла к самому главному.

— А потом начался сущий кошмар. Тут уж и я, признаюсь, перетрухнула, — бабушка нервно хихикнула, а Либби вдруг горделиво выпрямилась, понимая, что речь сейчас пойдет о драконах.

— Когда небо вдруг потемнело, мы все решили, что это Тьма ворвалась в наш мир, и мы все обречены. У магов как-то сразу опустились руки, а в глазах застыло выражение такой безысходности, что даже мне стало не по себе. «Говорил же я ему, не стоит туда ходить»,

— молвил один из них. Остальные хранили молчание, от которого у меня мороз пробегал по коже. А потом я поняла, что мне действительно холодно, но не от охватившего всех уныния, а от поднявшегося ветра, почти что бури. Помню, как посмотрела ввысь, да так и застыла с поднятой вверх рукой. По небу плыли драконы. Десятки, сотни летающих ящеров, заслоняли собой даже солнце. И все они стремились к одной цели — проклятому замку, откуда донесся до них зов о помощи.

Либби согласно курлыкнула и потерлась мордочкой о мои колени. Я, увлеченная рассказом, даже не заметила, как она переместилась ко мне поближе.

— Это было что-то невероятное, — продолжала рассказ бабуля, — только представь, как десятки драконов когтями и зубами разносят остатки кровли, в то время как остальные выжигают огнем ту зеленую гадость, что разъедала защитное плетение. Правда, купол при этом тоже не устоял, но это было уже не важно. Потому что пока мы следили за плюющимися огнем драконами, те, что взламывали покрытие, успели проникнуть внутрь. И вот тут громыхнуло по-настоящему. Я даже оглохла на какое-то время, а потом и ослепла, как и все маги. Это случилось, когда из замка вырвался вдруг нестерпимый поток света. Он был такой силы, будто там, внутри взорвалось солнце.

Бабушка с трудом перевела дух. Воспоминания о пережитом давались ей нелегко. Зато Либби стала как будто на голову выше. Ее распирала гордость за свою стаю. Это я понимала. И потому с чувством произнесла:

— Огромное тебе спасибо, малышка. И драконам твоим спасибо. Если им нужна будет помощь ведьмы, они всегда могут на меня рассчитывать, — заверила я ее, ничуть не сомневаясь, что слова мои будут переданы драконам по мыслесвязи практически мгновенно.

С моей стороны было величайшей глупостью предположить, что такие умные и всевидящие существа, как драконы могли проглядеть драконенка. Они просто позволили Либби сделать свой выбор, но ни на минуту не оставляли ее без присмотра. Все время крутились где-то поблизости, чтобы в случае опасности прийти ей на помощь.

— Он слишком долго пребывает в беспамятстве.

Голос говорившего доносился будто сквозь толщу воды. Булькающие звуки с трудом передавали смысл сказанного. Не сразу, но до Мартеля дошло, что кто-то тут болен, причем его состояние вызывает тревогу. Он дернулся было помочь, поделиться с несчастным силой и не смог этого сделать. Тело его не слушалось. Вместо железных мышц и крепких сухожилий под кожей бесформенной массой разливалась субстанция, похожая на кисель. От костей, кажется, тоже ничего не осталось.

Стоило только представить, во что он теперь превратился, как Мартеля немедленно пробрал холод. Субстанция внутри него тоже заледенела, сдавив его сердце в морозных оковах. И без того редкое сердцебиение замедлилось еще больше.

Какое-то время лорд Навье прислушивался к себе, терпеливо высчитывая частоту сердечного ритма. Она составила менее десяти ударов в минуту, что, насколько он помнил, являлось одним из проявлений магической комы. Однако то, что он уже начал осознавать себя, давало надежду на скорый выход из зыбкого состояния между жизнью и смертью.

И все же до полного исцеления могли пройти месяцы и даже годы. Мартель не мог позволить себе разлеживаться в постели так долго. На его плечах лежала большая ответственность, передать которую было некому. Как ни печально, но не было у герцога Навье достойного преемника. Не нашел, не приблизил, не воспитал. Все думал, что еще будет время. Втайне надеялся, что однажды у него появится сын, которому он и оставит это беспокойное наследство. Пока не сложилось. Но это только пока.

Перед мысленным взором Мартеля пронеслась череда встреч с одной взбалмошной ведьмой, и комок льда в груди стал значительно меньше. А когда он представил ее смеющиеся глаза — ярко зеленые с золотистыми искорками, то почувствовал, как кровь вновь заструилась по жилам. Она ведь вновь умудрилась его спасти. Хотя одним богам известно, как ей удалось это сделать. Все что он помнил, это сгущающуюся над ним Тьму и голос, приказывающий ей отступиться.

Слабая улыбка коснулась мужских губ. Только Абелии могло прийти в голову вытворить такое. Скорее всего, Тьма настолько опешила от ее дерзости, что и впрямь отступилась.

Мартелю вдруг стало весело и так легко, что он впервые за долгое время вдохнул полной грудью. Сердце радостно встрепенулось и застучало как надо — четко и размеренно, как у здорового человека.

В комнате продолжали разговаривать двое. Они спорили, горячились, предлагая все новые способы лечения. Некоторые из них вызывали у Мартеля нешуточное беспокойство. Нужно было немедленно заявлять о своем пробуждении, пока по его ауре не потоптались эти двое. Удивительно, как с их тягой к экспериментам он до сих пор еще жив.

Ожидаемо, голос плохо ему повиновался, но главное, ему удалось привлечь к себе внимание.

— Пить, — просипел он, изо всех сил напрягая саднящее горло.

В комнате на мгновенье повисло молчание, а потом вокруг него поднялась такая суета, что Мартель тысячу раз пожалел о своем возвращении.

Его протирали влажным полотенцем, переодевали в сухое, перестилали постель, но вот воды так и не дали.

Лежа на свежих простынях, лорд Навье думал о том, что надо бы выгнать всех слуг из замка. Все равно от них нет никакого толку, одна суета. Даже стакан воды подать некому. За что только он платит им деньги?

И вдруг чья-то сердобольная рука осторожно приподняла его голову и в рот герцога полилась чистая живительная влага, в которой он нуждался так остро, что уже не было сил терпеть.

— Увольнения отменяются, — произнес он удовлетворенно и тут же уснул.

Следующее пробуждение Мартеля произошло через сутки. К тому времени гостей в замке не только не убавилось, напротив, прибыли новые. Многим хотелось посмотреть на то, что осталось от проклятого замка после того, как там побывали драконы.

Весть о появлении этих древних существ разнеслась по империи в одно мгновенье. Как и о том, на чей зов они прилетели. Маленькая драконица, живущая в доме ведьмы, вызвала у обывателей нешуточный интерес. И если бы не страх перед грозной колдуньей, не было бы ей покоя ни днем, ни ночью. В этой ситуации вмешательство магов оказалось не лишним. И пусть леди Матильда отнеслась к ним не слишком приветливо, они все же установили на ее поместье защиту от проникновения.

Разумеется, император не мог оставить это происшествие без внимания. Появление драконов в окрестностях Вельежа способствовало стремительному возвышению его вассала на недосягаемую высоту. А ведь герцог Навье и без того имел немалую популярность среди народа. Это могло стать угрозой правлению Филиппа Делсарте. Следовало напомнить ничтожному, чьей милостью он обласкан, и благодаря кому имеет то, что имеет.

Однако Филипп никогда не действовал открыто. Свое недовольство он прикрывал радушием, неприязнь скрывал под маской любезности, но верхом его лицемерия являлись так называемые награды за заслуги, раздаваемые щедрой рукой императора неугодным вассалам. Примером такой милости вполне может служить дарованное Мартелю Навье герцогство, лишь благодаря усилиям не привыкшего отступать мага, ставшее пригодным для проживания тысяч людей и сделавшего его одним из богатейших и влиятельнейших людей империи.

Недовольство императора еще больше усилилось, когда лорд Навье не встретил его на пороге своего дома лично. Однако, вопреки бушующим в нем эмоциям, лицо Филиппа озарила лучезарнейшая из его улыбок. Такая, что приветствующая монарха леди Белиз, от

восхищения едва устояла на ногах. А ведь ей и без того приходилось нелегко в роли хозяйки дома. Хорошо, что до приезда императора у нее имелась возможность попрактиковаться в приеме и обустройстве гостей. Так что сейчас она чувствовала себя почти уверенно, почти что хозяйкой. Если бы у нее на запястье красовался брачный браслет, все было бы совсем замечательно, но пока приходилось довольствоваться тем, что есть.

— Не знал, что у Мартеля такая очаровательная супруга, — пристально глядя ей в глаза, сказал император. — Но где же сам хозяин? Почему я его не вижу?

— Мы еще не женаты, — растерянно пробормотала Белиз, но тут же опомнившись, произнесла почтительно: — Прошу прощения, Ваше Величество. Герцогу нездоровится. Честно говоря, он еще не пришел в себя и лишь потому не встречает вас лично.

Филипп будто сразу оттаял и протянул даме руку. Белиз робко вложила пальчики в раскрытую ладонь монарха и тут же покраснела от стыда и смущения. Она понимала, что надо бы поведать императору всю правду о своем положении в замке, но внимание столь влиятельной особы льстило ее самолюбию так сильно, что хотелось погреться в его лучах подольше. Мелькнула предательская мыслишка, что, может, герцог пробудет в беспамятстве достаточно долго, чтобы императору надоело ждать его пробуждения и тогда эта маленькая недосказанность не вылезет наружу.

Сейчас же она, на правах невесты хозяина замка, сопровождала правителя империи в отведенные для него покои, не подозревая о том, что Мартель к этому времени окончательно пришел в себя и час ее разоблачения близок.

Император пропустил Белиз в комнату первой и закрыл за собой дверь. Она и опомниться не успела, как оказалась прижатой к его телу. Сухие обветренные губы мужчины проложили дорожку из поцелуев по ее шее, спуская к ключице, а затем и к прикрытой изысканным кружевом груди. От резкого рывка ткань платья жалобно затрещала и повисла лохмотьями. В следующую секунду Белиз оказалась лежащей на кровати с задранными до пояса юбками.

Все закончилось очень быстро. Император не выглядел ни смущенным, ни раздосадованным подобным конфузом. Зато Белиз чувствовала себя растерянной до крайности. Чтобы не смотреть в глаза повелителя, она принялась судорожными рывками расправлять юбки. Лиф платья оказался безнадежно испорчен.

Глядя на ее бесплодные попытки прикрыться, император тихо хмыкнул и, сняв камзол, набросил его на плечи женщине.

— Придешь вечером постелить мне постель, тогда и продолжим, — заявил он безапелляционно, переходя с ней на ты. — А сейчас вели наполнить мне ванну.

Сказав это, мужчина отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Белиз даже обрадовалась тому, что ее отпустили. Ей следовало подумать о том, что случилось и просчитать, какие выгоды можно извлечь из сложившейся ситуации. Будучи женщиной практичной, она не стала впадать в истерику, не видя в этом ни малейшего смысла. А вот замаячившая перед ней перспектива стать любовницей императора, показалась ей весьма заманчивой. Гораздо привлекательней жизни в захолустном поместье, каковым теперь представлялось ей герцогство Вельеж.

Дежурившая у дверей охрана, застыла с каменными лицами. На леди Белиз эти бравые молодцы даже не взглянули. Зато слуги тотчас отметили изменения в ее внешности и по замку немедленно поползли слухи. Но что странно, на леди Белиз теперь смотрели с почтением. Любовница императора — это вам не дворовая девка.

Белиз, естественно приободрилась и утвердилась в своем намерении стать фавориткой и переехать в столицу.

Себастьен Корбис вошел в спальню герцога без стука. Ему уже доложили о пробуждении лорда, и глава тайной службы поспешил с докладом о визите высокого гостя.

— Так говоришь, сам император пожаловал, — усмехнулся Мартель, не делая попыток подняться с кровати.

Себастьен только руками развел, как бы говоря, что добавить тут нечего и так все ясно. Филипп не мог упустить шанса примазаться к чужой победе. И теперь, когда по империи поползут слухи об эпичном сражении добра со злом, имя императора будет произноситься одним из первых.

— Что еще мне следует знать? — нахмурился герцог, глядя на то, как мнется глава тайной службы.

— Кажется, Его Величество нашел себе развлечение на время пребывания в твоем замке, — сказал он, старательно отводя глаза в сторону.

Герцог грязно выругался. Угораздило же леди Белиз попасться на глаза венценосному распутнику. А в том, что этим развлечением стала вдова погибшего друга, Мартель даже не сомневался. Другой, подходящей на эту роль кандидатуры, в его замке не было. Какой бы раздражающей не казалась лорду Навье эта женщина, она несомненно была красива, а еще находилась под его защитой. И значит, его вина, что она пострадала.

— За леди Белиз можешь не волноваться, — поспешил успокоить Мартеля Себастьен. — Она не выглядит недовольной. А вот то, что император позволил себе подобную выходку в твоем доме, можно считать оскорблением. И одни боги ведают, чего еще от него ожидать. Боюсь, для нас наступают тяжелые времена.

— Ну вот сейчас и узнаем, — сказал Мартель, поднимаясь с кровати.

Мысленно он отметил полное восстановление физических сил, и начавшееся восстановление магического резерва, хотя после того некромантского ритуала, пусть и не завершенного, в его ауре должна была образоваться значительная брешь.

— Ты случайно не знаешь, кто меня так качественно подлатал? — обратился Мартель к другу. — Вряд ли это были те олухи, что вчера отирались возле моей постели.

— Знаю, конечно, — широко улыбнулся Себастьен. — Представляешь, это были драконы.

— Ты верно шутишь? — удивился Мартель. — Откуда бы им тут взяться? Драконы никогда не вмешиваются в дела людей.

Но он тут же умолк, вспомнив питомицу Абелии. Все разом встало на свои места. Драконам действительно безразличны люди с их мелкими чаяниями и попытками сжить со свету себе подобных. Однако, если возникла угроза жизни представителю их племени — это дело другое. Тут уж на спасение родича примчится вся стая.

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, но тебе очень повезло, — констатировал Себастьен, посвященный в непростые отношения герцога с одной юной ведьмой.

— Да я и сам уже это понял, — отмахнулся Мартель, продолжив застегивать рубашку.

Теперь он тревожился не столько за себя, сколько за Абелию. Ему-то не привыкать к милостям императора, а вот девочка может не выдержать монаршей признательности и сломаться. Это не Белиз с ее непомерными амбициями и способностью приспосабливаться к любым условиям. Мартель не сомневался, что после отъезда императора не обнаружит вдову в своем замке и не испытал по этому поводу ни малейшего сожаления. Вот только сына он ей не отдаст. Ни к чему мальчику расти в атмосфере лжи и притворства. Герцог решил, что сам воспитает из него достойного человека.