В погоне за ведьмой

Глава 27

Ничего не подозревающий о сговоре магов Мартель долгое время находился в магическом трансе. Сила возвращалась к нему буквально по капле. Герцог едва удерживался от того, чтобы не послать к демонам всю осторожность и не собрать воедино сразу несколько нитей, тем самым превращая тоненький ручеек в полноводную реку. Он понимал, что промедление может стоить ему жизни, но также знал, что поспешность в подобных делах недопустима.

Невозможность ускорить процесс восстановления действовала ему на нервы. Хотелось сорваться с места, рвануть на себя решетку, снося все запоры. Не сдерживаясь, выплеснуть раздражение на первого встречного, затем сразиться с целым отрядом имперских стражей или хотя бы сравнять с землей одну из сторожевых башен замка, чтобы уж точно никто не пострадал от рвущейся из него ярости, потому что на самом деле герцог не желал никому смерти. Даже этому трусу и предателю Филиппу, которому служил многие годы. Мартель всего лишь мечтал избавиться от гнетущего чувства беспомощности, ощущая себя уязвимым настолько, что самому становилось тошно.

Пресыщение наступило внезапно. В какой-то момент Мартель ощутил, что наполняющая его сила уже плещется через край. Он мгновенно перенаправил поток магии в свой перстень, понимая, что в его положении запас энергии точно не будет лишним. Потухший камень вмиг засветился алым, рассыпав по каменным стенам темницы снопы ярких искр, сотнями вспыхнувших на его гранях, а герцог удовлетворенно прикрыл глаза, позволяя себе минутную передышку перед тем, как пуститься в бега.

Промедление действительно длилось не больше минуты, а после герцог как будто скинул с себя сковывающие его путы и резко выпрямился, вновь обретая вид человека, владеющего своей судьбой: решительный взгляд, упрямо поджатые губы, скупые, выверенные до автоматизма движения.

Рамка портала вспыхнула по мановению его пальцев. Герцогу даже не пришлось напрягаться. Хищно раздув ноздри, Мартель оглянулся назад, на мгновенье усомнившись в верности своего решения. Душа требовала немедленно отомстить за предательство, а сердце стремилось к той, что нуждалась в его защите. Он по-прежнему ощущал связь с Абелией, хоть и не так остро, как до их единения. Во всяком случае, ему не составило труда проложить путь к своей нареченной, чтобы в следующую секунду буквально лишить ее дара речи своим появлением. К слову, случилось это как нельзя кстати, потому что действовать нужно было быстро, а объяснить ей свои решения он сможет потом, когда они окажутся в безопасности, на другом континенте.

Мартель уже собирался схватить невесту в охапку, но встретился взглядом с леди Матильдой и замер на месте. Вот уж кого было трудно чем-либо впечатлить. Эта дама сама могла вогнать в ступор кого угодно.

— Вас, герцог, послало нам само провидение, — воскликнула леди Матильда, хватая его за рукав, — вижу, вы вполне оправились после той заварушки, раз уж явились в наш дом так нежданно.

Почтенная леди многозначительно скосила глаза на то место, где еще сохранились остаточные следы портала.

— Прошу прощения, — прохрипел маг, потом откашлялся и продолжил нормальным голосом, — за то, что явился без приглашения. Однако, сейчас не до церемоний, успеть бы вовремя унести ноги, пока гнев императора не обрушился нам на головы подобно камнепаду.

— Вот даже как? — брови леди Матильды взлетели вверх. — А вы то чем не угодили его величеству?

— Его императорское величество утверждает, что я был в сговоре с вами, — невесело усмехнулся Мартель и, не сдержавшись, съязвил: — Вы, дамы, могли бы заранее посвятить меня в свои планы, тогда, быть может, мне было бы не так обидно терять нажитое. А то ведь выходит, что я без вины виноватый.

Я стояла ни жива, ни мертва.

Вот это поворот. Такого развития событий я точно не ожидала, когда задумывала всю эту авантюру с наследством. Кто же знал, что мой поступок будет иметь столь далеко идущие последствия? Да если бы я только могла все это предвидеть, ни за что не вернулась бы в замок. Теперь же приходится признавать, что своими необдуманными действиями я подвела не только семью, но и сломала жизнь герцогу, пусть и случайно.

В сложившихся обстоятельствах было бы наглостью просить его об услуге, и я бы ни за что не отважилась на такое, хотя, видят боги, нам нужна была его помощь. Но то я, а вот мою бабушку вопросы морали ничуть не волновали. По крайней мере, не тогда, когда речь шла о жизни и смерти. Она вознамерилась во что бы то ни стало спасти свою дочь, а наших собственных сил и умений на организацию дерзкого побега моей матушки из городских казематов могло не хватить.

До прихода лорда Навье у нас уже начал вырисовываться некий план, разумеется, труднореализуемый, но мы — ведьмы, как известно, легких путей не ищем. Так шутила бабуля, за внешней бравадой скрывая свою тревогу. Не удивительно, что герцог, вышедший из портала был воспринят нами, как посланник свыше.

— Можете быть уверены, дорогой Мартель, что в следующий раз мы именно так и поступим, — уверила его бабушка. И тут же, хлопнув себя ладонью по лбу, будто ее только что осенила идея, с неподдельным воодушевлением произнесла: — Какое счастье, что терять вам уже нечего. Значит, вы не откажетесь помочь одной попавшей в беду женщине избежать несправедливого наказания.

— Это вы то несправедливо осужденная? — вновь усмехнулся герцог.

На что леди Матильда ответила искренним возмущением.

— Речь идет вовсе не обо мне, милорд, а о моей дочери — женщине, нрава кроткого и безобидного, в отличие от меня. Она хоть и ведьма, но уж такой ее создали боги, что она за всю свою жизнь никого не обидела и никому никакого урона не нанесла.

Лорд Навье явно слышал что-то такое о моей матушке, потому что взгляд его посерьезнел, и он спросил уже без насмешки:

— Что с ней случилось? Кто посмел обидеть… — тут он замялся, не желая произносить вслух слово «блаженная», но мы и так все поняли.

— Блаженную, вы хотели сказать? — недобро сощурив глаза, уточнила бабушка.

Лорд Навье лишь пожал плечами, мол, не он это сказал.

Мы знали, что именно так отзывались о моей матери все соседи — невежественные, приземленные люди, не способные оценить возвышенности ее нежной души. Но сейчас было не время отстаивать ее доброе имя. Оставалось надеяться, что у лорда Навье еще будет возможность составить собственное мнение о еще одной представительнице нашего семейства, и оно окажется отличным от того, что говорят о ней злые языки.

— Моя дочь ожидает решения своей участи в городской тюрьме, как какая-то преступница,

— выдавила из себя леди Матильда. И даже я не удержалась от слез, представляя свою хрупкую, беззащитную матушку в холодном сыром подземелье.

В углу комнаты тихо всхлипнула Селия. Либби, извернувшись, лизнула меня в щеку шершавым языком, мысленно посылая мне волну любви и сочувствия.

Герцог на минуту задумался, а потом решительно так произнес:

— Запускайте свой поиск по крови, леди. Для открытия портала мне необходима прочная связь с объектом. Надеюсь, вы понимаете, что действовать нужно скрытно и прогулка по городу полностью исключается?

— Для этого существует отвод глаз, — фыркнула я. Гложущее меня чувство вины слегка притупилось, и я не сдержалась. А нечего выставлять нас ведьм в дурном свете. Мы ведь тоже не лыком шиты, знаем, как проскользнуть незаметно, чтобы ни одна живая душа нас не заметила. Собственно говоря, именно на отводе глаз и базировался наш первоначальный план.

— Девочка шутит, — бабушка пребольно ткнула меня в бок локтем, — конечно же, лорд Навье, я немедленно проведу ритуал и вы перенесете нас всех порталом прямиком к нашей дорогой Леаре.

Сказала и прожгла меня таким взглядом, что я на всякий случай проверила, не навесила ли она на меня проклятье, с нее станется. Но нет, кажется, пронесло, у бабули нашлись дела поважнее.

Разумеется, к ритуалу меня не допустили, хоть я и настаивала на этом. Все же напрасно я тогда проболталась о негативных последствиях его проведения. Надо почаще держать рот на замке, а то полноценной ведьмы из меня так и не выйдет. Стану оранжерейным цветком вроде мамы. Ее такая жизнь может быть и устраивает, но ведь я то совсем другая. Без риска и приключений мигом зачахну.

Хотя, именно кровавые ритуалы я не любила. Не потому, что боялась вида и запаха крови, просто, в отличие от бабули, видела их глубинную суть, и она была темной. К слову, поиск по крови являлся наиболее безобидным из всего имеющегося в распоряжении ведьм списка подобных ритуалов, многие из которых были строго запрещены надзором. К сожалению, случались моменты, когда ничего другого не оставалось, как добровольно расстаться с частью своей жизненной силы в обмен на получение нужного результата. Сейчас нам требовалось протянуть связующую нить к маме.

— Абелия, ты снова витаешь в облаках, — окликнула меня бабушка, — давай, возвращайся на землю. У нас все готово для перехода.

И действительно, три нити, различной толщины устремились из центра пентаграммы к носительницам крови рода Шарбонье. Одна из них вела за пределы дома. Именно к ней лорд Навье и привязал свой портал.

— Селия, вы с Филибертом остаетесь тут на хозяйстве, — обратилась бабуля к служанке. — Деньги, как обычно, возьмешь в секретере, на первое время вам хватит. Жаль бросать дом, он стал нам родным, — она обвела гостиную грустным взглядом, — надеюсь, нам удастся однажды сюда вернуться. Пока же можешь пустить постояльцев, чтобы продержаться до нашего возвращения.

Селия, разумеется, тут же зашмыгала носом, но возражать не стала. Леди Матильда поручила ей важное дело — присмотр за домом и она преисполнилась решимости оправдать возложенную на нее ответственность. Я же понимала, что мы вряд ли сюда вернемся, зато у пожилой женщины и такого же престарелого конюха будет свой угол и, пусть и небольшой, но постоянный доход. Они это заслужили.

— Пора, — сказал герцог, открывая портал.

Первой в него прошмыгнула Либби. Видно боялась, что ее мы тоже оставим. Затем шагнул лорд Навье, за ним последовали мы с бабушкой и конечно же Ава.

На выходе из портала возникло небольшое столпотворение. О том, что что-то пошло не так, я догадалась практически сразу, потому как вместо сумрака подземелья нас ослепило яркое полуденное солнце. И это было неправильно. То ли герцог напортачил с точкой выхода, то ли ситуация в корне изменилась и маму больше не держат в подвале.

А в следующее мгновенье воздух сотряс оглушительный рев толпы. Тогда уж я распахнула глаза во всю ширь и с ужасом обнаружила себя, окруженной со всех сторон бушующим людским морем. Центральная площадь Вельежа оказалась забита до отказа. Казалось, тут собрались все жители города. Мы же возвышались над ними, стоя на дощатом помосте, которого раньше тут не было.

В центре помоста стояла мама. Бледная до синевы, с растрепанными волосами, в грязном измятом платье, она производила впечатление жертвы разбойного нападения. Судя по затравленному взгляду, связанным за спиной рукам и куче хвороста под ногами, именно роль жертвы ей и предстояло сыграть в сегодняшнем представлении.

«И кто же у нас постановщик сего действа?» — задалась я вопросом, обводя площадь ненавидящим взглядом.

Ожидающие расправы над ведьмой люди разом поутихли, ощутив исходящую от нас угрозу. О злопамятности моей бабули многие знали не понаслышке. Герцог и вовсе являлся хозяином этих земель, во всяком случае, до недавнего времени, к тому же он обладал магическим даром, что тоже добавляло ему веса в глазах обывателей. Пожалуй, я единственная из всех не вызывала у горожан опасений. И совершенно напрасно, потому что вид заплаканной мамы меня не просто взбесил, он разбудил во мне что — то потустороннее, чему в нашем мире до этой минуты не было места.

В глазах у меня потемнело, зрение утратило привычную четкость, лица людей расплывались, превращаясь в уродливые размытые пятна. В душе возникло непреодолимое желание уничтожить их всех одним махом.

Никогда не считала себя кровожадной, напротив, всегда старалась по мере сил помогать людям. Сейчас же, до глубины души пораженная чужой жестокостью я задыхалась от распирающей меня ненависти к этим двуногим существам, с жадным любопытством наблюдающим за мучениями дорого мне человека.

Дар некроманта, дремавший во мне много лет, под воздействием стресса стал просыпаться. Самое удивительное, что я ощущала в себе достаточно сил для того, чтобы раз и навсегда покончить со всеми, кто здесь находился. Стоит мне пожелать, и души этих людей окажутся в моей власти. Правда, перед тем как это случится, им предстоит умереть, но это такая мелочь в сравнении с тем, что ожидает их после смерти.

А потом я встретилась взглядом с зачинщиком творящегося тут безобразия. Его величество император восседал на балконе в компании своей преданной свиты, собираясь наблюдать за процессом сожжения ведьмы сверху, возвышаясь над толпой, как и полагалось правителю огромного государства. Он не выглядел ни растерянным, ни тем более испуганным. Да и чего ему было бояться, имея в запасе такое количество защитных амулетов?

Я не слышала, что император сказал седобородому магу, застывшему за его плечом истуканом, но по торжествующей улыбке правителя поняла, что нас ожидает немедленная расправа.

Моя ответная улыбка напоминала оскал зверя. Уверена, лорд Навье сумеет отразить нападение мага, а вот у императора вряд ли найдется защита от темного дара. Насколько я знаю, некроманты в империи огромная редкость и вряд ли он прихватил с собой одного из них.

Оставаться в герцогском замке далее не было смысла. Император жалел, что вообще потратил свое драгоценное время и прибыл в Вельеж лично. Уж слишком много разочарований пришлось ему испытать за прошедшие дни, а виновникам его неудач каким-то невообразимым образом удалось избежать расправы. Правда, в заточении оставалась еще одна представительница скандального семейства, но Филипп не особенно рассчитывал на то, что родственные чувства заставят беглянок пойти на риск ради ее спасения. Так что придется довольствоваться тем, что есть.

Нервировало так же таинственное исчезновение герцога. В данном случае вины стражников не было, и это обстоятельство огорчало императора даже больше, чем халатность их сослуживцев. Опальный маг, затаивший обиду, представлял для Филиппа нешуточную угрозу, тем паче стоило поскорее убираться из его замка.

Заметив в толпе придворных Белиз, Филипп повелел ей отправляться в столицу, решив хоть таким образом досадить герцогу. Однако, радостный блеск в глазах любовницы вызвал приступ досады у него самого. Император понял, что один только вид этой женщины будет служить ему напоминанием обо всех неудачах, постигших его в Вельеже.

«По приезде в столицу, отдам ее замуж за какого-нибудь барона», — решил Филипп, окончательно выбрасывая Белиз из своей жизни. Вдова же, не ведая о его планах, буквально лучилась от счастья, представляя себя в роли первой дамы при дворе самого императора.

— Прикажете собрать вещи маленького господина? — обратилась к ней одна из служанок.

На Белиз словно выплеснули ведро холодной воды. На красивое лицо легла тень недовольства: уголки губ опустились вниз, а на лбу пролегла суровая складка.

— Не стоит, — сказала она, подумав о том, что сын станет помехой ее хрупкому счастью. — Мальчику лучше остаться тут под присмотром няньки. Я вернусь за ним позже, когда устроюсь.

Про себя же она решила, что отыщет в столице добропорядочную семейную пару, которой и поручит заботу о малыше. Главное все сделать так, чтобы никто не догадался о его существовании до тех пор, пока она не обретет достаточного влияния при дворе. Сейчас же любой ее промах может стать причиной падения в бездну. А уж наличие ребенка у императорской фаворитки дело и вовсе недопустимое.

Белиз удалось убедить себя в том, что все ее действия направлены на благо сына. Что ждет его здесь в пограничье? Унылая жизнь провинциального дворянина. В то время как в столице она сможет нанять ему лучших учителей, а когда придет время, представить повзрослевшего юношу ко двору.

Будущее представлялось Белиз в ярких красках. Она была так воодушевлена происходящим, что не заметила холодного взгляда Филиппа, которым тот окинул ее на прощание. А если бы и заметила, то не придала бы ему значения. В их отношениях не было ни капли романтики, лишь грубая похоть, но так даже лучше. Белиз считала, что все мужчины — рабы своих желаний и потому ими так легко управлять. С Филиппом, быть может, будет чуточку труднее, чем с остальными, но и отдача в случае успеха с ним будет больше.