В погоне за ведьмой

Глава 26

Император вернулся в замок в еще более худшем расположении духа, чем то, в котором он пребывал до отъезда. Его свита благоразумно держалась в тени, стараясь не привлекать внимание сюзерена. Белиз, следуя их примеру, затаилась как мышка, словно ее и вовсе не существовало.

Впрочем, напрасно старалась, Филипп ее присутствия и не заметил. Ему сейчас вообще было не до любовницы и не до прочих радостей жизни. После череды блестящих побед и чудесного вознесения на вершину власти он вполне искренне возомнил себя избранником богов, едва ли не стоящим вровень с ними. Долгие годы судьба столь явно к нему благоволила, что он, как ни старался, не мог припомнить ни единого периода в своей жизни, отягощенного столькими провалами одновременно. Бывало, что жизнь посылала ему неудачи, но никогда их количество не выходило за рамки допустимого и уж тем более не несло с собой угрозу не только его положению, но и возможно самой жизни.

Филиппу мерещилось, будто кто-то настолько могущественный, что мог поспорить с самими богами, взял, да и перетянул его удачу на себя. От одной этой мысли ему становилось не по себе, а в сознании, вопреки его воле, формировались образы будущих поражений.

Пройдя быстрым шагом по коридору и не обращая внимания на вжавшихся в стены людей, император вошел в облюбованный им кабинет. Тяжело дыша, опустился в удобное кресло, мельком отметив, что, не смотря на кажущийся аскетизм в оформлении этого помещения, герцог устроился тут с комфортом. Никаких излишеств в отделке, а значит, ничего раздражающего внимание и мешающего сосредоточиться на делах. Все просто и функционально, причем очень дорого, уж он то знал толк в подобных вещах.

Положив перед собой лист писчей бумаги, император на минуту задумался. Он хотел выяснить, с чего же все началось, и если получится, постараться вернуться в исходную точку, чтобы попытаться изменить ход событий. Остроконечные, словно пики горных вершин буквы, выстраивались в ровные ряды, приводя мысли Филиппа в порядок.

Когда он закончил писать, перед ним предстала картина если не предательства, то преступного попустительства так уж точно.

По всему выходило, что герцог знал о посягательстве некой девицы на родовое поместье и по неясной пока причине утаил эти сведения от своего сюзерена. Оставалось понять, не свидетельствует ли его молчание о наличии сговора против власти императора в этих краях?

С довольной улыбкой Филипп откинулся на спинку кресла и хищно прищурился. По большому счету для него не имело значения, существовал ли сговор на самом деле. Главное, у него появилась весомая причина прижать герцога к ногтю. А то что — то в последние годы лорд Навье слишком набрал вес, как правитель Вельежа. Филиппу не нужны были сильные конкуренты, даже если они носа в столицу не кажут из своего захолустья. Он всегда предпочитал действовать на опережение, не дожидаясь удара в спину, потому и добился столь многого в своей жизни.

Едва пришедший в себя герцог, тут же был взят под стражу, как государственный изменник. Ничего не понимающий Мартель, тупо пялился в потолок, лежа на твердой лежанке в одной из подвальных камер, и пытался припомнить, что такого ужасного он мог сотворить, пребывая в беспамятстве, ибо в здравом уме никаких преступных деяний не совершал. Чувствовал он себя преотвратно, причем не только физически, но и морально.

Седоусый охранник, испытывающий неловкость оттого, что ему приходится держать взаперти столь достойного человека, да к тому же не оправившегося от тяжелой болезни, принес ему горячей еды с кухни, а заодно поведал Мартелю последние сплетни. Так у герцога появились кое-какие соображения относительно того, что с ним происходит. Если быть кратким, то ничего хорошего в будущем для себя он не видел. Если Филипп разглядел в нем угрозу, не стоит надеяться на его милосердие и прощение несуществующих грехов. Никакие уверения в собственной невиновности тут не помогут.

Утешало одно — отсутствие блокирующих браслетов. Однако, Мартель не спешил обольщаться, так как понимал, почему император не надел на него блокираторы магии. Вовсе не из сострадания к немощному больному, как могли бы подумать несведущие в магических делах обыватели. Просто при полном магическом истощении, их применение привело бы к немедленной смерти опустошенного мага, а у Филиппа на его счет наверняка имелись другие планы. Скорее всего, он собирался устроить в Вельеже показательную казнь изменника, чтобы народ мог убедиться в наличие справедливого суда над преступником и не вздумал роптать по этому поводу.

Горькая усмешка скользнула по губам опального лорда и тут же исчезла. Если Филипп надеялся обрести в лице Мартеля покорную жертву, он сильно ошибся. Герцог был не лучшего мнения о своем сюзерене и давно жил с ожиданием крупной подставы. С тех самых пор, как земли под его управлением в прямом смысле этого слова преобразились и стали приносить довольно приличный доход.

Если бы император обладал хоть каплей магической силы, он бы сумел уловить связь герцога с замком. Долгие годы Мартель напитывал эти камни собственной силой, практически каждый день расходуя до половины резерва. Разумеется, случались и перерывы, тогда в очередной сеанс передачи приходилось опустошать себя на две трети. Подобная раскачка источника неожиданно привела к его росту, однако герцог предпочел держать эту информацию в тайне. Таким образом, Ковен магов пребывал в полном неведении относительно возросшего магического потенциала лорда Навье и, следовательно, некому было доложить об этом удивительном случае императору.

Герцог дождался ухода разговорчивого охранника и принялся медитировать. Находясь в трансе, ему было проще работать с потоками. Физические объекты становились едва различимыми, позволяя проявиться энергетическим нитям, пронизывающим окружающее пространство так плотно, что от их свечения слепило глаза. На губах Мартеля расцвела торжествующая улыбка. Его труды не пропали даром. Теперь его замок представлял из себя один большой артефакт-накопитель, готовый в любой момент поделиться накопленным со своим создателем. Самым сложным в этой ситуации было не торопиться, чтобы впопыхах не захлебнуться потоком собственной магии.

Мартель заставил себя успокоиться и, лишь ощутив, как замедляется биение сердца, решился потянуть за одну из нитей.

Со стороны могло показаться, что герцог вновь потерял сознание. Кто — то сердобольный даже послал за целителем, но тот только развел руками — император запретил навещать заключенного в камере. Да и толку от его посещений не было никакого. Главным лекарем в случае магического истощения являлось время, а его у Мартеля почти не осталось.

По замку ходили упорные слухи о том, что лорда Навье ожидает как минимум каторга, но скорее всего, дело закончится казнью. Многие сходились во мнении, что лучше уж быстрая смерть, чем долгие годы побоев и унижений. Слуги жалели своего господина, но не в их силах было изменить его судьбу. Однако друзья герцога не собирались так просто сдаваться. Они подали прошение императору о помиловании лорда Навье, но получили решительный отказ, вкупе с угрозами разделить его участь, если упрямцы не проявят благоразумие и продолжат упорствовать в своем стремлении помочь предателю избежать ответственности за содеянное.

Более всего сложившейся ситуацией были озабочены маги. До сих пор у них не возникало конфликтов с императором. Напротив, они всячески поддерживали нынешнего правителя, в благодарность за содействие в захвате власти, даровавшего им свободу на самоопределение. Помимо того, что Ковену магов было позволено устанавливать собственные законы, учебные заведения для одаренных, а также владения магов получили статус автономий. По сути дела, все претензии императора к лорду Навье должны были быть предъявлены в первую очередь Ковену магов, а тот уже по результатам проверки обязан был вынести свой вердикт в отношении обвиняемого и назначить ему наказание. И то, что Филипп пошел на нарушение казалось бы незыблемых правил, сильно встревожило магов, волею судьбы оказавшихся в это время в Вельеже.

Совет двенадцати, благодаря императору состоящий теперь из одиннадцати членов, принял единодушное решение помешать беззаконию.

— Этот самодур видно забыл, чьими усилиями был воздвигнут на престол, — горячился Арно Бовиль. — Пришла пора напомнить Филиппу, кому он обязан своим возвышением.

— Всем вам известно, что я не являюсь сторонником крайних мер, — проводя широкой ладонью по окладистой бороде, изрек лорд Алеман, — но сейчас я склонен согласиться с коллегой. Филипп первым нарушил наши договоренности, в результате чего у нас развязаны руки. Магическая клятва в отношении него больше не действует. Мы вольны поступать так, как велит нам совесть и чувство самосохранения. Да-да, коллеги, вы не ослышались. Я более чем уверен, что лорд Навье стал первым, но не последним в череде невинно осужденных. Все мы знаем, что никакого сговора против власти у Мартеля и в мыслях не было, а выдвинутые против него обвинения всего лишь повод начать истребление магов.

— Не думаю, что все обстоит настолько скверно, но Мартель и впрямь не заслуживает подобного к себе отношения, — внес свою лепту в обсуждение Жоэль Леклер. — Мы не имеем морального права оставить его один на один со своей проблемой.

— Вы считаете смертный приговор всего лишь проблемой? — возмутился Арно Бовиль.

— Не думаю, что дело дойдет до казни, — отмахнулся от излишне взбудораженного боевика более уравновешенный Леклер, — все это домыслы прислуги, не более. Филипп никогда на такое не решится.

— А вы подумайте, — горячился Бовиль, — не зря говорят, что дыма без огня не бывает. И напрасно вы недооцениваете сообразительность и осведомленность прислуги. Простым горничным зачастую известно намного больше, чем сиятельным лордам.

— Каков бы ни был исход, поведение императора недопустимо, — положил конец дебатам Родольф Кардонье — самый старый и уважаемый представитель магического сообщества.

— Мы не станем попустительствовать злостному нарушению достигнутых ранее договоренностей. Если Филипп возомнил себя настолько могущественным, что счел возможным выступить против одного из нас, мы просто обязаны ради будущих поколений магов спустить недоумка с небес на землю.

— Жестко, но справедливо, — поддержал негласного лидера магического сообщества лорд Алеман, — предлагаю голосовать. Кто за то, чтобы свергнуть Филиппа Делсарте с вершины власти и предать его имя забвению?

Сомневающихся и колеблющихся в компании сильнейших магов империи не оказалось. Решение о смене правителя было принято единогласно. Никто не хотел рисковать своим будущим, позволяя коронованному мерзавцу и дальше творить беззаконие.

Разговоры стихли не скоро. Все были сильно возбуждены и не желали расходиться, не составив предварительный план своих действий. В принципе, устранение императора не являлось для них проблемой. Филипп оказался настолько недальновиден, что доверил обеспечение своей безопасности Ковену магов. Вооруженная охрана у него, разумеется, тоже имелась. Однако все эти бравые воины при всем своем желании ничего не могли противопоставить магической атаке. Многочисленные артефакты служили ему гораздо более надежной защитой против любого проявления агрессии со стороны недоброжелателей, коих у Филиппа имелось немало. Одного не знал император — опытные маги всегда оставляли лазейку в своих заклинаниях. И то, что являлось его защитой, легко могло быть использовано против него же, для чего достаточно было всего лишь перенаправить потоки.

Наконец маги собрались расходиться. И уже вставая с кресел, лорд Бовиль и лорд Алеман одновременно задали один и тот же вопрос:

— А кто же займет его место?

Возникла короткая пауза, во время которой маги осознавали, что упустили самое главное. И как всегда свое веское слово сказал Родольф Кардонье:

— Думаю, никто не станет возражать против кандидатуры нашего общего друга лорда Навье. Он хоть и молод, но уже доказал, что способен править, причем успешно. К тому же, помимо того, что он маг, герцогу не чуждо понятие чести. Если у кого — то имеются возражения, предлагаю высказать их сейчас, пока еще есть время все отыграть. Итак, кто за то, чтобы нашим следующим императором стал лорд Навье, герцог Вельежский?

— Умеете вы удивить, — сверкая белозубой улыбкой, выразил общее мнение Жоэль Леклер,

— но как ни странно, я — за. Жаль, что эта мысль не пришла в вашу голову раньше. Впрочем, в то время, когда мы возводили Филиппа на трон, Мартель был совсем мальчишкой, народ бы его не принял. Зато теперь, ему есть, чем гордиться. Слава о возрождении проклятых земель распространилась далеко за пределы Вельежа.

— Я тоже отдаю свой голос за Мартеля, — послышался дружный гул голосов. Маги вновь проявили единодушие, что в их рядах случалось не так уж часто.

— В таком случае, не станем откладывать решение этого вопроса на завтра, — постановил лорд Кардонье, первым из присутствующих покидая отдельный кабинет в придорожной таверне, ставший приютом для магов на время переговоров. Осталось незаметно проскользнуть в замок, не привлекая ничьего внимания, что для волшебников их уровня, не составило никакой проблемы.

Каково же было их удивление, когда они поняли, что опоздали. Император отбыл в Вельеж порталом буквально за час до их появления. Свита отправилась вместе с ним, а слуги, заканчивая погрузку ценностей, вывозимых из замка опального герцога, вскоре намеревались выехать в сопровождении охраны прямиком в столицу.

Магов покоробила подобная мелочность. Император не погнушался забрать даже мебель из кабинета хозяина замка, что показалось и вовсе уж диким.

— Еще бы одежду из гардероба прихватил коронованный скупердяй, — не сдержался от негодующего возгласа лорд Леклер.

— Прихватил бы, если бы Мартель придерживался придворного стиля в одежде, — процедил сквозь зубы лорд Алеман.

Какое-то время маги наблюдали за творящимся безобразием, однако вмешиваться в разграбление замка не стали. Хоть и мерзостно на душе, но не их это дело. Лорд Навье сам со всем разберется, когда станет монархом. И вот в этом они намеревались оказать ему всяческое содействие.

Но тут их постигло новое разочарование. Выяснилось, что герцог бесследно исчез прямо из запертой камеры. Среди служащих мгновенно распространились слухи о том, что участи каторжанина их хозяин предпочел бесплотное существование и теперь его душа витает под сводами замка, став отныне его хранителем.

— Бред какой-то, — выразил общее мнение относительно выдумок челяди лорд Кардонье, — не знаю, что предпринял Мартель, но уверен, что он на свободе.

— Думаете, он смог подкупить стражей, и те его отпустили? — предположил лорд Леклер. На что лорд Кардонье лишь отмахнулся:

— Не мелите чепухи, коллега, имперские стражи не дураки, чтобы так подставляться. Да и герцог не настолько отчаялся, чтобы прибегать к банальному подкупу. Уверен, он придумал что-то получше.

— При других обстоятельствах вполне возможно, но не в состоянии полного магического истощения, — покачал головой лорд Алеман. — Боюсь, народная молва не ошиблась, и мы действительно больше его не увидим. Во всяком случае, во плоти.

Маги, не сговариваясь, устремили свои взоры вверх, туда, где по мнению служащих замка, витала душа Мартеля.

— И где же тогда, позвольте спросить, находится его тело? — не скрывая язвительности в голосе, осведомился Арно Бовиль.

Это замечание вернуло магов к действительности.

— И то верно, — засмущался вдруг лорд Алеман, — что это я повелся на бабские сплетни? Тело то ведь и впрямь не обнаружили, как не искали.

— Исходя из этого, предлагаю считать лорда Навье живым, по крайней мере, до тех пор, пока мы не убедимся в обратном, — подвел итог лорд Кардонье, и коллеги с ним согласились. Дождавшись, пока все смолкнут, он продолжил: — Ввиду открывшихся обстоятельств, так же предлагаю немедленно отправиться в Вельеж вслед за монархом. Исчезновение претендента на роль преемника не должно повлиять на наши планы в отношении императора. Угроза магическому сообществу должна быть устранена в любом случае, а с кандидатурой нового правителя мы определимся чуть позже. К тому же, не мешает выяснить, что Филиппу понадобилось в Вельеже. Единственное, что приходит на ум — это проведение показательной казни той девушки, что имела наглость присвоить себе замок предков.

Родолф Кардонье помрачнел, вспоминая искрящийся весельем взгляд девчонки, ее тоненькую фигурку, россыпь рыжих волос и вызывающе вздернутый подбородок. Ее поступок несомненно являлся безумным, и все-таки он вызывал восхищение у старого мага. Хотя, не мешало бы выпороть эту малявку, чтобы в другой раз думала прежде, чем вступать в противоборство с заведомо более сильным противником. Вот только Филипп вряд ли удовлетворится самой обычной поркой. Император крайне заинтересован в том, чтобы эта особа физически перестала существовать. Ведь только в случае ее смерти он сможет вернуть себе право на владение замком Филидор. Еще бы знать, чем его привлекают эти развалины? Ни тайных записей некроманта, ни чего-либо ценного в них так и не обнаружили, хотя искали со всем усердием. Или все дело в принципе? Так сказать, чтобы другим не повадно было?

Вслух свои предположения он так и не высказал, но по лицам коллег видел, что их занимают те же самые мысли. И коли уж от Филиппа все равно решили избавиться, так почему бы заодно не спасти жизнь одной сумасбродной девчонке, по их представлениям, никак не заслуживающей такой жуткой смерти?