Во власти (не)любви

ГЛАВА 14.2

И эти слова заставили ее окончательно поверить. Оказывается, не дьявол ей его послал, а бог, чтобы за ручку подвести к спасению. А каковы были шансы, что она встретит друга, человека, который состоит в организации, сопротивляющейся режиму Догмы, и сможет помочь оказаться в родном княжестве? Джин понимала, что черти очень хорошо стерегут границы своего ада. Так что встречу с членом Лилейной Угрозы можно было считать нереальной удачей.

Конечно, может статься, что он ее обманывает, но… Но почему-то Джин прониклась к Марцину (как он представился) какой-то симпатией. Понимала, что, по сути, доверилась первому встречному, но… Выбора у нее не было.

Пробирались по самой чаще, продираясь сквозь буреломы и валежники — похоже, Марцин действительно вел ее какой-то особо тайной тропой. Где-то спустя полчаса меж деревьев показался просвет — впереди была неширокая река, которая и являлась границей меж двумя княжествами. Джина старалась справиться с бешеным волнением — родной берег был совсем близко.

— Тут у меня плот припрятан, — сообщил Марцин. — Я тебя переправлю. Только от реки по-пластунски будешь отходить, аккуратно, а то можешь с этого берега словить пулю.

Она кивнула. Да как угодно, хоть ползком, хоть кувырком! Главное, что у нее почти получилось ускользнуть! Что свобода близка!

Близка…

Вот только никакого плота на берегу не оказалось. А вместо этого из-за зарослей вышли трое мужчин в берцах и черной камуфляжной форме с нашивкой — гербом Догмы. Все они были с автоматами.

— Чиж, тебе говорили, что тут охотиться нельзя? — лениво проговорил один из них. — Под трибунал хочешь попасть?

— Погоди-ка, Милош, — осадил второй, приглядываясь к Джине. — Похоже, на этот раз Чижик притащил знатный трофей.

— Со всем моим почтением к нашей великой республике, — угодливо поклонился Марцин и пихнул Джину в сторону солдат. — Беглая чернавка была мною изловлена и доставлена куда следует. Между прочим, собиралась через границу перебраться, в самый, так сказать, последний момент я ее изловил.

Не веря тому, что все обрушилось в самый последний момент, когда она была так близка к свободе, Джина попятилась назад, но наткнулась спиной на одного из солдат. Мужчины в черной форме с автоматами наперевес будто в самом страшном сне окружили ее, и тогда отчаянье вернулось огромной штормовой волной, девятым валом, затопившим все изнутри.

Наверное, это глупо и это неправильно, но безнадежность была такой силы, что Джине показалось, словно жизнь ее кончена. Солдаты переговаривались, но их голоса доносились как сквозь вату.

— А точно не пестунья, а беглая юбка?

— Она… Я видел ее портрет, когда ориентировку на нее прислали. Красивая, стерва!

— Надо же, все искали юбочницу, а нашел ее Чиж! Надо его за это премировать! Реплика была откровенно издевательской, но Марцин тут же закивал:

— Вы уж премируйте, премируйте, ребятушки! Своих юбок нам иметь не положено, так мне талонами на посещение Женского дома, вот уж я б премного благодарен был. Чтоб это не один в месяц, а три или лучше четыре, а то, сами понимаете, хочется бабу-то! Ну, вам не понять, у вас, военных, завсегда талонов в изобилии… А может оно… Этого-того… А нельзя мне эту юбочку использовать? Я очень аккуратно и по-быстрому! Надо же ее проучить за то, что сбежать посмела!

Эти гадкие речи звучали где-то на периферии ее слышимости. В груди залег тяжкий-тяжкий камень, и у Джин никак не получалось вдохнуть.

Доведенная до крайней степени, она рвалась и брыкалась, но это сопротивление было курам на смех. Мужчины и посмеялись. А командир наставительно сказал:

— Ишь чего удумал, Чиж! Эту кралю мы с ребятами и сами б не прочь пустить по кругу, но от комиссара Кнедла четкое указание поступило — чтоб и волос с головы чернавки не упал. И за то, что сбежать посмела, да еще и пестунскую форму нацепила, ее сама пестунья Магда накажет примерно, чтоб другим юбочницам неповадно убегать было. А четыре талона для тебя, конечно, слишком жирно, Чижик, но насчет двух в месяц я договориться попробую… Четко сработал, молодчага!