Во Вляпалась... (СИ)

Глава 15

POV: Лика

Всполох молнии осветил замершую в десяти метрах от нас фигуру, давая мне разглядеть голубо-волосого мужика.

— Гриммджоу? — беззвучно выдохнула я, оцепенев и во все глаза уставившись на него, чувствуя, как легкий жар, опаляющий до этого момента мою кожу, резко сменился липким холодом, а по спине пробежал электрический разряд.

Секста эспада стоял посреди небольшого кратера, засунув руки в вырезы штанов перехваченных черным широким поясом, из которого торчал его духовный меч. Арранкар, счастливо скалясь, беспечно оглядывал нас, словно не сомневался в своем превосходстве.

Высокий, выше и, кажется, даже шире Куросаки в плечах. Голубые, колючие на вид, уложенные в небрежном беспорядке волосы несколькими рваными прядями спадали на переносицу, не затрагивая сверкающие в темноте темно-голубые глаза, подчеркнутые заостренными бирюзовыми метками. Половину лица скрывал осколок маски в форме челюсти, полностью прикрыв его правую щеку и захватывая скулу до самого глаза.

Распахнутый короткий пиджак не скрывал широкую, мускулистую грудь, пересеченную внушительным, неровным, четким шрамом до той самой пугающей дыры, зияющей внизу живота, там, где у нормального человека должен был быть пупок.

Эта отсутствующая часть тела приковала мой взгляд, заставляя мысли вертеться вокруг строения его организма, отчего желудок сжался в приступе тошноты. Волоски на затылке пустились в пляс, стоило моему все еще не верящему в происходящее рассудку догнать, что я могу видеть сквозь мужика неясный слабенький всполох далекого от нашей замершей компании уличного фонаря.

— В чем дело, Куросаки Ичиго? — насмешливо поддел арранкар, чем привел меня в чувства, и я заторможено перевела взгляд на его лицо. — Неужто не рад нашей встрече?

Задрав подбородок, эспада с вызовом впился в парня лихорадочно сверкнувшими глазами. Хищный оскал стал куда глубже, шире, предвкушающе-опасней. Небо рассекла двойная вспышка молнии, разбавленная раскатом грома, заставляя меня вздрогнуть, давая в полной мере насладиться видом его чуть выступающих крепких клыков. Сердце сжалось от дурного предчувствия, и я сглотнула застрявший в горле ком, медленно подняв взгляд выше, к его глазам. Мужик не сводил с Ичиго жадного, пугающе-одержимого взгляда.

Он подавлял одним только своим присутствием, пугал своей резковатой красотой, от которой по спине неприятно протянуло холодком, и это при том, что я совершенно не ощущала его реяцу, как будто арранкар ее скрывал.

«Опасен до жути», — непроизвольно мелькнуло в голове.

В моем прежнем мире такой бы стал серийным убийцей, охотившимся на ничего не подозревающих доверчивых девиц. От него так и несло леденящей душу жаждой крови, пробирая ужасом до самых костей.

— Дай пройти, — прорычал Ичиго, пытаясь прорваться на шумпо через живую преграду, но все еще не высвобождая своего меча.

— Ну уж нет, — оскалился Гриммджоу, играючи заслоняя путь начавшему злиться временному синигами. — Я слишком долго этого ждал, — освободив одну руку из импровизированного кармана, мужик ткнул себя в грудь большим пальцем, довольно протянув. — За мной должок, или ты забыл, кому я обязан этим шрамом?

— Не вынуждай меня с тобой драться! — предупреждающе прошипел Куросаки.

— А по-другому тебе не пройти, — выдал арранкар, тут же рванув на мгновенно отреагировавшего Куросаки.

Все было слишком внезапно, слишком неожиданно, просто слишком! Для меня, для моего усталого мозга. Хотелось закрыть глаза, не видеть того, что твориться перед носом, но я не могла отвести от дерущихся взгляд. Секста эспада двигался на порядок стремительней уже привычного мне мгновенного шага синигами, но Ичиго все равно ему не уступал, я едва успевала переводить глаза от одного сгустившегося места на другое, боясь лишний раз моргнуть. Оба были быстры, используя нечеловеческую скорость, превратившись для меня в черно-белую кляксу, только время от времени проявляясь в разных местах.

Я схватила Мацумото за запястье, боясь, что от головокружения сейчас грохнусь навзничь.

Ичиго все больше злился, шипя проклятья, понимая, что враг не даст ему просто уйти. Да и могло ли быть иначе? Это же Гриммджоу… псих, помешанный на боях, окончательно сдвинувшийся на Куросаки!

Почему Мацумото это не прекратит? Она ведь лейтенант! Это ведь ее работа! Почему она не вмешалась?

— Помоги ему, — не узнавая собственного голоса прошептала я. — Прошу, он не справится, не сейчас…

Мацумото никак не отреагировала, только сильнее напряглась, а я чувствовала, как паника скручивает в тугие узлы мои внутренности, мешая сосредоточиться, мешая думать, искать выход из этой западни.

На долю секунды я сумела увидеть, как Гриммджоу, с исказившимся в маньячном оскале лицом, впечатал кулак Ичиго в живот, отшвырнув парня от себя, заставив его пролететь несколько метров, со всей дури проломив спиной кирпичный забор.

Вскрикнув, я закрыла рот ладонью, в ужасе уставившись на зияющую дыру, окруженную стеной пыли от раздробленных кирпичей. Хотелось кинуться туда, убедится, что парень в порядке, что он выдержал такой удар. Одно дело глазеть на нечто подобное через экран компьютера и совсем другое, когда это происходит на твоих глазах.

Хотелось кричать на Куросаки, хотелось кинуться на арранкара, стереть с его лица эту поганую ухмылку, выцарапать ему глаза, но тело не двигалось, превратившись в холодный камень от страха за Ичиго.

Почему он не показывается? Зачем пугает меня? Что если он серьезно пострадал?

Горло сдавило, а глаза болезненно защипало. Удар сердца, еще один, казалось, прошла целая вечность пока эта густая стена медленно опадала, позволяя мне разглядеть темный проем.

Это из-за меня, из-за нашей связи, из-за дурацкого амулета, не позволяющего Куросаки контролировать себя, свою силу.

Схватив спрятанный под рубашкой теплый камень, я сжала его в кулаке. Проклятый накопитель… он все еще работает, тянет энергию на себя, отбирает ее, не давая Ичиго собраться с силами. Дернув за шнурок, я чуть не застонала в голос.

«…Могу снять только я…»

Твою мать, чувство, словно Урахара все просчитал на несколько шагов вперед, заранее зная, что я попытаюсь от него избавиться.

Чужая ладонь на моем кулаке предупреждающе сжалась. Подняв глаза, я рассеяно уставилась на Мацумото, кинувшую на меня напряженный, предупреждающий взгляд.

— Не смей, — строго произнесла лейтенант, едва слышно добавив. — Этим ты сделаешь только хуже, или забыла, почему Урахара-сан его дал?

— Да не могу я его снять, — выдавила из себя, бессильно стиснув зубы.

— Вот и хорошо, — успокоилась лейтенант и, переключившись на схватку, напряженно произнесла. — Иначе одним арранкаром мы бы не отделались…

Гадство! Она права… но… я не хочу, чтобы по моей вине с Ичиго случилась беда! Бля, ну почему сегодня? Почему эти арранкары не потерпели хотя бы до утра?

— Черт, — донеслось рычащее, и я от облегчения закрыла глаза, всего на секунду, но тут же, резко вдохнув, впилась взглядом в зияющую темную прореху. Край разломанного забора перехватили сбитые, оцарапанные пальцы, и из завала, раскидывая куски камней, показался Куросаки, не отрывающий взгляд от ухмыляющегося арранкара. — Рангику-сан, — не смотря в нашу сторону, напряженно произнес временный синигами. — Помогите Иноуэ, здесь я справлюсь сам.

— Не геройствуй, Ичиго, — предостерегающе начала Мацумото, даже немного подавшись к нему. — Бери девушку и возвращайся в магазин, ты сейчас немного не в форме…

— Рангику-сан, — холодно перебил Куросаки. — Вы еще не поняли? Он не даст нам спокойно уйти, ни к Иноуэ, ни к Урахаре-сану. У меня нет выбора, придется надрать ему зад. Но и ждать помощи мы не можем, Улькиора наверняка уже добрался до нее… Иноуэ… — запнувшись, парень медленно сделал глубокий вдох, чуть спокойнее добавив. — Она сама не справится… прошу, помогите ей…

Я смотрела на его профиль, отчетливо чувствуя, как парня давит вина, он хотел пойти к ней, хотел сам спасти ее, но был вынужден торчать здесь, с этим садистом арранкаром, со мной… бестолковой, чужой ему. Осознание этого неприятно сдавило грудь, заставляя меня трезво оценить ситуацию.

Если на то пошло, кто ужасней: Улькиора или Гриммджоу? Да они оба сильны до безобразия, а Ичиго сейчас практически без сил. Я медленно отрицательно качнула головой, понимая, что для него это просто самоубийство. Он не должен, не сейчас… ну почему он вечно лезет в самое пекло? Ну что ему стоит, хоть раз оставить все на синигами? Тем более, что Рангику здесь. Она обязана что-то сделать, она ведь не позволит ему сражаться одному в таком ослабленном нестабильном состоянии? Это же глупо! Даже я вижу выступившую у парня на висках испарину, вижу, что он дышит через раз, и то с трудом!

— Продержишься? — ровно спросила Мацумото, отчего у меня заныло в груди.

— Нет, — вырвалось с губ едва слышное, и я сильнее вцепилась в ее руку пальцами.

— Да, — игнорируя меня, словно пустое место, отрезал Куросаки, сплюнув на землю кровь и небрежно вытерев разбитую губу тыльной стороной ладони, потянулся ко все еще спрятанному за спиной мечу. — Только уберите от нас девчонку. Не хочу, чтобы ее задело, когда я возьмусь за него всерьез.

Мацумото на мгновенье замешкалась, но кивнула, и не успела я запротестовать, как она перехватила меня поперек талии, рванув в дальний угол забора, сразу отпустив, и придержала за плечи, четко выговаривая каждое слово, произнесла:

— Не вздумай попасть под удар, поняла?

— Так нельзя, — поспешно выдохнула я, покосившись за плечо девушки, туда, где Куросаки готовился кинуться на врага. — Он еле стоит на ногах!

— Поняла? — тряхнув меня, припечатала лейтенант, полностью игнорируя мое замечание.

Замерев, я ответила на ее взгляд и обреченно кивнула, отчетливо ощущая себя здесь лишней, бесполезной обузой, из-за которой Куросаки мог серьезно пострадать. Закусив губу, я стоически выдержала твердый взгляд, но стоило девушке исчезнуть, как от слабости подкосились ноги, заставляя меня опереться спиной о забор.

— Закончил? — защекотал напряженные нервы презрительно насмешливый голос Гриммджоу.

— Зачем вам Иноуэ? — холодно спросил Ичиго, направляя свой дзампакто на врага.

— Кто знает? — почесав ухо мизинцем, с издевкой протянул тот. — Может, мы решили вернуть ее назад? Тебе же было сказано, эта девка добровольно переметнулась к нам, так что теперь она принадлежит Уэко Мундо, как любой другой арранкар…

— Сволочь, — едва сдерживая дрожь в голосе, прорычал парень. — Думаешь, я просто так позволю ее забрать?

— Чего ты так завелся? — пожал плечами Джагерджак, с ухмылкой кивнув в мою сторону, отчего я вся сжалась, поняв, что эспада внимательно следил не только за Куросаки, а я, дура, решила, что ему плевать на остальных. — Как я понял, ты уже нашел ей замену, вот и правильно, кому нужен испорченный товар? Или, думаешь, она там только и делала, что лила по тебе слезы, преданно не отлипая от окна в надежде узреть твой героический облик? Хотя, мог бы и сам спросить эту маленькую сучку, как проходили ее насыщенные деньки…

Куросаки не сдержался, вспыхнув голубым потоком реяцу, поддетым черными неровными всполохами по краям. Мне стало дурно, не удержавшись на ногах, я сползла по стенке на колени, тяжело дыша, не в силах отвести от Ичиго взгляд. Что-то было не так со мной, я чувствовала, как что-то переполняло, давило, желая прорваться наружу.

— Ублюдок! — с ненавистью прорычал Куросаки. — Забери свои слова обратно!

— А ты заставь, — хищно ухмыльнулся арранкар. — Давай, покажи мне свою маску!

— Этого не понадобится, — прошипел Ичиго, рванув на потянувшего рукоять меча арранкара.

Первый удар их дзампакто слился с хлынувшим на землю мелким дождем, быстро набирающим обороты, в считанные секунды промочив меня на сквозь. Хлесткий, нарастающий звон мечей, мучительно отзывался резью в ушах, заставляя меня до боли кусать губы.

Они двигались настолько быстро, что у меня замелькало в глазах. Было по-настоящему страшно за Куросаки, я напрягала взгляд, проклиная разбушевавшуюся непогоду, плотной стеной закрывающую мне обзор, мешающую следить за "полем боя". Я не ощущала холода, не слышала, как стучат зубы, только чувствовала бешеный грохот в звенящих висках, мучительный трепет собственного сердца.

— Что с тобой, Куросаки Ичиго, — донеслось до меня раздраженное. — Я-то думал, с нашей последней встречи ты наберешься сил… сколько прошло по вашим земным меркам? Два-три года? А ты как будто застыл на месте… сплошное разочарование… хотя, если учитывать разницу, ваш год против наших пяти, не удивительно, что я стал настолько сильней…

— Заткнись, — рыкнул на него Куросаки. — Это еще не все!

«Сколько лет?» — опешила я, пытаясь вспомнить хоть что-то об Уэко Мундо. Как на зло, мысли превращались в паническую жижу, вертясь только вокруг его слов. Разница в десять лет… Да что с этим "Бличем"? Здесь что-то не так. Что-то не давало мне покоя, ускользало от меня. Лика, сейчас не время об этом думать! Гриммджоу опасен, я должна хоть что-то предпринять, сейчас Ичиго точно не справится! Я должна что-то сделать, должна кого-нибудь привести… Нам нужен Урахара или Иссин… ну почему они с нами не пошли? А ведь мы на полпути между магазином и домом Куросаки, если мне удастся ускользнуть… я ведь бегаю быстро, Ичиго продержится, а я позову его отца!

Вцепившись в эту мысль, я с трудом поднялась, заставляя тело двигаться, намереваясь кинуться за помощью в магазин.

— Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты воспринял меня всерьез? — задумчиво протянул Гриммджоу, и у меня неприятно засосало под лопаткой. — А может, тебе не хватает стимула?

Не успели стихнуть чужие слова, как меня накрыла тень, заставив все внутри сжаться в тугой ком. Застыв, я медленно подняла на Гриммджоу глаза, встретив изучающий взгляд ледяного презрения, и похолодела от его хищного маньячного оскала. Арранкар рывком дернул меня на себя, тут же переместившись прочь от кинувшегося к нам Куросаки.

Чужие пальцы сдавили горло, и я почувствовала спиной каменную грудь. Меч предостерегающе рассек воздух с низу в верх, едва не уткнувшись в горло метнувшегося к нам временного синигами.

— Ублюдок, — резануло металлом по ушам, я не мигая уставилась в замершего напротив нас, слившегося со своим пустым временного синигами, впившегося абсолютно черными глазами в сэкста эспаду.

Бледное лицо было покрыто царапинами, из брови, скулы и губы текла кровь, чем дольше я на него смотрела, тем бледнее становилось его лицо, а царапины медленно с едва уловимым шипением начали рассасываться.

— Выполз наконец… — довольно протянул арранкар, тут же с любопытством поинтересовавшись. — Скажи, ты случайно не знаешь, с чего это в Каракуре такой мощный поток жизненной энергии? Здесь даже воздух стал другим… — глубоко вдохнув, эспада с наслаждением протянул. — Такой густой, чистый, маняще-сладкий… — склонившись к моим волосам, арранкар медленно втянул в себя мой запах, отчего сердце испуганно замерло. — Нет, не думаю, что дело в ней… — не опуская меча, с ухмылкой высказался Гриммджоу. — Эта девка — пустышка, даже не вызывающая и крохи аппетита… не пойму, с чего ты так в нее вцепился?

Удар сердца разогнал по жилам ледяную кровь. Он ничего не понял, не почувствовал… Для него я просто человек. Совершенно ничем не примечательная. Он не чувствует, не понял, что это моя энергия… От облегчения закружилась голова… или это от нехватки воздуха и той странной, распирающей меня изнутри тяжести, вынуждающей камень пылать, опаляя жаром мою кожу?

— Отпусти ее, Гриммджоу, — спокойно произнес Хичиго. — Ты ведь пришел за мной? Она — никто, ты уже это понял, отпусти и дай мне разодрать твое горло…

Я не мигая смотрела на его лицо, не видя привычной ухмылки. Он был предельно сосредоточен, пугающе хладнокровен. Сейчас этот пустой излучал железное спокойствие, он не отвечал на мой испуганный взгляд, может, чтобы не пугать меня еще больше, но клубящаяся тьма в его черных глазах, впившихся в противника, не скрывала от меня дикую жажду крови.

Гриммджоу, скользнув по моей щеке большим пальцем, слегка надавливая ладонью на сонную артерию, насмешливо, с едва уловимым любопытством протянул:

— Насколько же тебя задело… — хмыкнув, секста эспада крепче прижал меня к себе, продолжив игру. — Мне даже интересно… что скажешь, если я сломаю эту твою новую куклу одной рукой? — захват усилился, вынудив меня вцепиться в его ладонь ледяными пальцами. — Может, тогда ты воспримешь меня всерьез? Хотя, не пойму, что в этой бабе тебя привлекло… — уткнувшись носом в мою макушку, приглушенно сообщил Гриммджоу. — Признаться, мне больше нравится та рыжая сучка с необъятными буферами… там хоть есть, на что посмотреть… Думаю, я сделаю тебе одолжение, переломав этой девке хребет, — словно не в силах сдерживаться, арранкар сжал сильнее пальцы, отчего у меня начало темнеть в глазах, а звон в ушах противно давил на сознание. — Или, может, предпочтешь получить ее сердце? Истекающее, сочное, трепещущее в последних судорожных рывках, выплескивающиеся из разорванных вен жалкие капельки все еще теплой крови? Выбор за тобой…

— Хватит трепать языком, — оборвал его Хичиго, и на моих глазах что-то словно прорастало, быстро сплетаясь на его лице.

«Маска», — мелькнуло в голове, и я почувствовала слабое облегчение от мысли, что Хичиго полностью взял верх над Куросаки, он точно не позволит себе проиграть.

Резкий рывок Зангецу отбил меч арранкара, заставляя Гриммджоу немного отступить назад. Еще рывок, и Хичиго направил дзампакто на нас, левая рука уперлась в правую, длинная белая лента словно зажила собственной жизнью, скользнув по руке Хичиго, крепко оплетая ее до самого плеча.

Из пустого хлынул громадный, нестабильно расплескивающийся поток силы, заставив меня болезненно застонать. Чувство, что еще немного, и я просто умру от странной, давящей на мое тело, разрывающей мою душу реяцу, которая словно врывалась в мою сущность, словно высасывала меня и накатывала собственной мощной энергией, впиваясь в мою душу миллионом пылающих иголок, заставляя кожу гореть изнутри. Перед глазами потемнело, рука, цепляющаяся ослабленными пальцами в ладонь Гриммджо, бессильно сползла по его руке, повиснув вдоль тела.

— Бан-кай! — донеслось прежде, чем меня поглотила темнота.

POV: Иноуэ

Знаешь, мне не очень хорошо, Кажется, что что-то сжимается в груди, не давая дышать свободно. Я не перестаю улыбаться, как и обещала тебе, не волнуйся, пожалуйста. Мне просто как-то не по себе. Я уже несколько дней не видела Куросаки-куна, он, наверное, сейчас очень занят. Надеюсь, у него все хорошо. Эта девушка, Лика-тян, интересно, откуда она?

Так странно, что ее никто не ищет. Исида говорит, что я не должна зацикливаться на этом, что Куросаки-кун сам все решит, но я все равно волнуюсь и за него, и за девушку. Грустно, когда не помнишь, что с тобой было. Наверное, будь я на ее месте, то очень бы переживала и боялась.

Если бы я забыла о тебе, тебе бы было плохо…

Ну что за глупости? Нет, я никогда о тебе не забуду, ведь мой братик всегда думал обо мне, заботился, приглядывал, даже после того, как умер. Поэтому ты всегда будешь в моем сердце, так же, как я в твоем, ведь ты там, в Обществе Душ, наверняка волнуешься обо мне, но я не одна, за мной приглядывает лучшая подруга, Исида, Садо и Куросаки. Они всегда обо мне заботились, и я счастлива, что у меня такие друзья. Может, если Лика-тян останется жить в доме Куросаки, мы с ней тоже подружимся, конечно, если она не вернет память и не возвратится туда, где остались ее близкие.

Мне немножечко завидно, она живет с Куросаки-куном под одной крышей. Может встречаться с ним каждый день, и ей не нужно для этого идти на учебу или, например, в супермаркет, за луком и конфетами для рыбного пирога, чтобы случайно на него наткнуться.

Я знаю, что это неправильно: так думать о девушке, которая потеряла память, но мне все равно немножечко завидно. Мне все так же хочется быть рядом с ним и не хочется делить его с кем-то еще. Но я знаю, что я его не достойна… я такая плохая, совсем никуда не годная, маленькая эгоистка… Да, да, так и есть, братик, и я с этим смирилась. Ты наверное думаешь, что все это глупость, но ведь я знаю, о чем говорю. Мне никогда не забыть Уэко Мундо…

Я ведь испугалась тогда, увидела его и не хотела, чтобы это была правда. Хотела, чтобы он исчез, вернул нормального Куросаки… Как стыдно за то, что я тогда думала… стыдно, потому что это случилось из-за меня, стыдно, за то, что я его испугалась… не хотела, чтобы он приближался ко мне… не хотела видеть его маску… и стыдно за то, что я сомневалась… Смотрела на них и боялась за обоих… Какая же я плохая…

Мне до сих пор снится исход того боя… Я не забыла, как плакала, когда Куросаки-кун одержал победу… не забыла, как мое сердце раскололось на двое… Прошло уже столько времени, но я все еще не могу собрать его в одно целое. До сих пор чувствую, как оно кровоточит.

В окно постучались капельки дождя, с каждой секундой увеличиваясь, заставляя меня отвлечься. Поставив фотографию, я с легкой грустью улыбнулась и, встав с колен, подошла к окну, чтобы открыть шторы. Мягкая ткань приятно скользнула в пальцы, заставляя меня улыбнуться от воспоминания, как мы с Татсуки их выбирали. Я хотела коричневые в зеленый горошек, но подруга настояла на бежевых с красивыми, словно выбитыми, большими бутонами лилий, мотивируя свой выбор тем, что к моей обстановке они больше всего подходят…

Татсуки, я ужасно по ней соскучилась, а она все никак не вернется со своего соревнования. Ее мама приносила мне вкусностей, говорила, что Татсуки выбилась в лидеры, теперь осталось пять финальных боев. Она ведь победит? Я уверенна, что она вернется с новой наградой! Татсуки такая молодец, такая сильная и так печется обо мне, даже не знаю, что бы я без нее делала.

Сжав пальцами края ткани, прислушиваясь к набирающему силу стуку об оконное стекло и совсем не испугавшись всполоха молнии, я рывком распахнула шторы, чтобы вновь пережить ту маленькую, леденящую душу смерть…

POV: Улькиора

Глупо уступать своим слабостям, тем более, когда столько лет держал это странное состояние глубоко внутри. Глупо было переступать гарганту под настойчивое нытье Гриммджоу и еще глупее поддаваться собственному порыву, оставив секста эспаду и рванув к ней.

Но мне нет дела до мелких насекомых, оставшихся в полное распоряжение Гриммджоу. Он сам рвался сюда, когда до нас дошли слухи о невероятной жизненной энергии пропитавшей этот город, будучи уверенным в том, что без Куросаки тут не обошлось.

Я не собирался появляться в мире живых снова, в этом больше не было нужды, но не смог противиться самому себе, поддаваясь желанию еще хоть раз взглянуть на эту человеческую женщину. Избавиться от этого странного тягучего чувства в груди, вспыхивающего во мне каждый раз, стоит о ней подумать…

Мое сонидо дает немного преимущества перед обычным шумпо синигами, и даже вздумай один из них кинуться следом, у меня останется достаточно времени, чтобы увидеть ту, которая вывернула мой мир на изнанку, лишила рассудительности, лишила хладнокровия. Мне даже нет смысла прислушиваться к ее реяцу, я даже с закрытыми глазами легко найду дорогу к ее дому.

Замерев возле зашторенного окна ее квартиры, я смотрел на светящееся окно, чувствуя странное разочарование. Когда я бывал здесь прежде, эта женщина не зашторивала окна. Жила беспечно, без страха.

Помнит ли она меня? Прошло столько лет. Изменилась ли она, может, у нее появилась семья?

Мне не стоило сюда приходить… только зря потраченное время. Я даже мельком на нее не смогу взглянуть, чтобы не привлечь на себя ее внимания. Не хочу, чтобы она знала о моем присутствии, не хочу, чтобы она испугалась меня. Лучше уйти, выкинуть из головы это наваждение…

На окно упала тень, я затаил дыхание, время словно замедлилось, позволяя мне увидеть движения ее рук. Вспышка молнии, и тень потянула края светлой ткани, раскат грома, слившийся с грохотом в моей груди, еще вспышка и рывок штор. Я увидел ее, испуганную моим появлением. Жадно скользнув по побледневшему лицу взглядом, впитывая в себя эти мягкие черты, отмер, только когда понял, что из ее распахнутых глаз текут слезы, а ладошка прикрыла рот, заглушая вскрик.

Я знал, что мне не стоит приходить сюда.

Сбросив оцепенение, я шагнул назад, все еще медля, но ничего не мог с собой поделать. Я уйду, больше никогда не вернусь в мир живых, но прежде хочу запомнить ее образ. Поняв, что я собрался исчезнуть, она резко распахнула окно, впуская в комнату взбесившуюся непогоду.

— П-подожди, Улькиора-сан! — смешался ее дрожащий оклик с молотящим по окну дождем.

Я опешил, не ожидая, что она меня остановит. Я должен проигнорировать этот голос, сделать вид, что не слышу его, но рука потянувшаяся ко мне, как тогда, заставила что-то внутри вздрогнуть.

— Не уходи! — выдохнула она, убрав ладонь с лица и облокотившись о подоконник, подалась вперед.

Поспешные нотки ее голоса словно окутали меня цепями, впиваясь в тело, наливая ноги тяжестью, сладкой болью наполняя что-то внутри, заставляя оттягивать свое отступление…

— Я… — запнувшись, она вцепилась в мокрый подоконник, сжав пальцы на его краях так, что побелели костяшки. Из ее глаз хлынули новые потоки слез, смешиваясь с тяжелыми каплями разбушевавшегося дождя, и, смахнув их, человеческая женщина прошептала. — Я думала, что ты…

Я разглядывал ее, вспоминая нашу последнюю встречу. Умер? Так и было, но сам не пойму, что же тогда произошло. Почему я не превратился в кучку пыли? Как так вышло, что мое тело сумело сохранить крупицу жизни, смогло восстановиться? Все что помню — это тянущуюся ко мне ладонь и коснувшуюся моей щеки влагу, принесенную слабым порывом ветра. Я знаю: это были ее слезы. Она плакала из-за меня, из-за монстра, не чувствующего жалости, не питавшего сострадания, из-за того, кто одним потоком реяцу мог просто раскрошить ее хрупкие кости и даже не повел бы и бровью, переступив через остывающий труп.

Она что-то во мне поменяла, раньше я бы не задумываясь вырвал из ее груди сердце, только чтобы не ощущать этой угрозы своему обыденному существованию. Но сейчас одна только мысль о том, чтобы порвать ее грудную клетку, вызывает во мне неприятное отторжение, заставляя сжиматься сердце. Я думал, посмотри я на нее еще хоть раз, смогу избавиться от своего наваждения, вернуться к прежнему существованию, но сейчас, смотря на эту женщину, я понимал — все зря. Мне никогда не избавиться от этого чуждого мне притяжения, от навязчивых мыслях о ней. В груди что-то заныло, растекаясь уже привычным мне странным, опаляющим внутренности жаром, заставляя сжать в кулак руку, спрятанную от ее глаз в разрезе хакама.

Не стоило приходить. Отвернувшись, я шагнул прочь, намереваясь сбежать от этого места подальше.

— Подожди! — коснулся слуха испуганный звонкий голосок, и, оглянувшись на шум, я опешил, увидев, как эта ненормальная женщина, взобравшись на подоконник, рванула ко мне.

Прежде, чем я опомнился, мои пальцы уже сомкнулись на ее запястье, позволяя мне почувствовать чужой участившийся пульс. От дождя ее рука начала выскальзывать, и я дернул смертную на себя, подхватывая глупую женщину за талию, не давая рухнуть со второго этажа. Такие теплые и холодные в одно и то же время руки обвили мою шею, заставляя тело замереть, давая мне впитывать в себя ее дрожь, чувствовать ее тесно прижимающуюся ко мне хрупкую фигурку.

— Что ты делаешь, женщина? — нарушил свое молчание я, все еще не двигаясь.

— Я такая эгоистка… — всхлипнула она, обдавая мою холодную от дождя шею своим горячим прерывистым дыханием. — Если ты уйдешь, я знаю, что больше никогда тебя не увижу! Не уходи, пожалуйста, Улькиора-сан…

— Женщина…

— Орихимэ, — защекотало шею теплое дыхание, отдаваясь непонятным ощущением где-то в груди.

Глупое создание, я никогда не позволял себе произносить этот набор звуков даже мысленно, иначе она обретет для меня новый смысл, никогда не исчезнет из моей головы.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — ровным голосом произнес я, не в силах противиться своим ощущениям.

Она отстранилась, давая мне заглянуть в ее мокрые глаза, и, всхлипнув, быстро потянулась к моему лицу, чтобы неловко накрыть мои губы своими. Я растерялся. Наверное, впервые за все свое существование по-настоящему растерялся не понимая, что она делает… зачем… В груди болезненно закололо, обдавая какой-то странной слабостью, и я переместился к окну, расцепив ее руки, заставляя отпустить меня.

— Улькиора-сан, — краснея, выдохнула она, немного поежившись, когда я шагнул назад, оставляя ее на подоконнике.

Замерев в нескольких метрах от этой женщины, я некоторое время молча смотрел на ее пунцовое лицо.

— Ты глупая женщина, — холодно произнес я, стараясь донести очевидную вещь до нее, или до себя? — Мы принадлежим разным мирам, я чудовище, появившееся в результате экспериментов и скрещивания пустых. Мы физически различны, ты смертная, а я нет. Для тебя же лучше, чтобы ты держалась от меня как можно дальше…

— Нет, Улькиора-сан! — запротестовала она, снова подавшись вперед. — Не говори так! Это жестоко! Пожалуйста, я столько времени думала, что ты мертв! Ты не представляешь, как это медленно меня убивало!

— Жестоко? — начал я, хотел сказать, что жестоко, это когда она умрет, а я буду все так же существовать, зная, что вечность будет длиться бесконечно, давя на меня осознанием того, что эта женщина больше никогда не протянет ко мне свою руку, но поток реяцу рыжеволосой синигами дал понять, что мое время подошло к концу.

— Отойди от нее, арранкар! — звенящим от напряжения голосом потребовала синигами, предупреждающе положив ладонь на рукоять своего духовного меча.

Ничтожная попытка меня запугать? Разве она не знает, что ей не тягаться один на один с куатро эспадой? Окинув жалкую букашку беглым взглядом, я отвернулся от окна, оставляя за спиной ту, которая будет преследовать меня вечность своими теплыми, полными надежды, карими глазами…

— Прощай, женщина…

Примечание к части

Автору очень хотелось успеть к сегодняшнему числу, так что если текст покажется немного жестковатым, заранее извиняюсь, а еще, очень хотелось вставить в фик эту пару, и, конечно, добавить немного романтики в честь восьмого марта, всех с праздником!