Врач. Отец моего бывшего

Глава 11

Воздух на несколько градусов холоднее, чем под согретым пальто, коснулся оголённой кожи.

Ева вздрогнула, только сейчас поняв, что стоит совершенно голая. Соски среагировали, сжавшись в ярко-розовые горошины. Она боялась оглянуться, устремив взгляд в пол.

– Господи, как стыдно… – кричащим шёпотом в тишине дома вырвалось из сжатого спазмом горла.

Рустам молчал, не в силах сказать хоть слово. То, что видел в отражении стеклянной стены дома, было похоже на картину художника.

Высокая, стройная, длинноногая, с тонкой талией и полной грудью. Афродита, вышедшая из пенных волн. Изящная линия плеч, длинная шея, плоский живот. Розовые соски манили.

Руки сами собой потянулись вверх в диком желании сжать их между пальцев, ощутить под ладонями нежную кожу холмиков. А глаза продолжали исследовать хрупкую красоту, опускаясь вниз.

Узкая полоска тёмных волосиков, уходящая вниз. Так неожиданно. Он забыл, когда видел в последний раз небритый лобок. В этом было что-то особенно возбуждающее.

Она вскинула голову и столкнулась в отражении с дьявольскими глазами полными желания. Губы не двигались. Язык прилип к нёбу. Мозг кричал:

– Нет!

А сердце отстукивала ритмом:

– Да… да… да, да, да! Если не с ним, то с кем? Где взять достойных?

Горячие губы коснулись плеча. Шёпот в ухо:

– Ты офигенная…

– Он никогда на тебе не женится! – от мозга.

Но кто его слушает в этот момент?

Вздох со всхлипом от прикосновения к груди, сжатым в тугие камешки соскам. Жаркая волна по венам сладкой тянущей спиралью стянулась внизу живота. Ноги сами собой разошлись в стороны.

Жёсткая рука поползла вниз, касаясь наружной стороной пальцев талии, бедра, обводя идеальные формы девственницы. Мягкими подушечками кончиков обведён пупок. И дальше ладонью вниз, накрывая нежный треугольник промежности.

Рустам боялся дышать, чтобы не спугнуть, испортив момент. В паху разрывающее плоть желание. В груди нежность.

Ева откинула голову на широкое плечо. Карандаш выскользнул из «дульки». Водопад шёлковых волос рассыпался по напряжённой спине. Аромат волос ударил в ноздри.

Она закрыла глаза, отдаваясь божественным ощущениям.

Длинные пальцы раздвинули губы, осторожно массируя вход в глубину. Большой палец надавил на чувствительный бугорок.

Ева вскрикнула.

– Тебе больно?

Рустам хотел убрать пальцы.

Она сдвинула ноги удерживая. Слабый стон:

– Нет… – сладкое томление требует продолжения.

И она получает его с каждым движением пальцев, с каждым сжатием клитора. Она помогает, сжимая бёдра.

Кусачие поцелуи мучают мочку уха, жалят шею. Вторая рука гуляет по телу, прижимает попу к обтянутой брюками выпуклости.

– Мокрая… хочу…

Кровь бьёт в мозг.

Невыносимо острое наслаждение накрывает с головой. Сладкие спазмы удовольствия сжимают тело. Мозг врывает фейерверк чувств, окрашивая мир в игру перламутровых оттенков розового.

Она кричит и открывает глаза, опьянённая тем, что сейчас испытала. Сердце бьётся, как никогда не билось рядом с Антоном.

В стекле лицо седовласого Рустама с закрытыми глазами. Челюсти сжаты, ноздри тонкого носа выдуты. Он борется с желанием повалить её на пол и взять прямо здесь, на полу холла.

Ева видит, чего стоит ему сдержаться. Осоловелый взгляд вниз…

Она снова кричала, но в этот раз совсем от других чувств.

Взгляд столкнулся с ярой ненавистью в широко открытых серых глазах Марии Захаровны. Перекошенное злобой лицо. Красная помада на губах, выкрикивающих проклятия через звуконепроницаемую преграду.

Ева не слышала, что они произносят, а читала по движению рта:

– Шлюха! Чтоб ты сдохла!

Она отшатнулась, тесно вжавшись в мощное тело, продолжая смотреть на происходящее в доме в отражение стекла.

– Вот сука! – Рустам тоже смотрел на Машу.

Он поднял с пола пальто и накинул на сжавшиеся плечи, пытающейся закрыться руками голубоглазки.

– Иди наверх, выбирай себе комнату, я сейчас!

Повторять дважды не пришлось.

Ева рванула по лестнице. Ступенька, за ступенькой сбегая от ненавистных слов, льющихся как из рога изобилия из обиженной блондинки.

– Что ты здесь делаешь?! – Рустам рычал, жалея, что не может заехать в физиономию обнаглевшей любовницы. – Что непонятного в словах «между нами всё кончено»? Я плохо объяснил? Никогда не любил и не люблю. О чём ты прекрасно знаешь. Ничего от тебя не хочу. Оставь меня в покое! Прекрати унижаться.

Машу трясло от обиды.

– На молоденьких потянуло? Специально сбил невесту сына, чтоб забрать себе? Добренький дядя приголубил несчастную глупышку?

– Не твоё дело! Всё, что происходит в этом доме, тебя не касается!

Она верещала излишне громко:

– Хер ровесницу не ищет? Она младше тебя больше, чем в два раза! Или у вас принято жениться на молодых?

– Как хорошо ты знаешь наши обычаи? – губы Рустама кривила ухмылка, а глаза искрились от гнева. – Если бы следовал им, давно женился!

– Но есть придел разумного? Она невеста твоего сына!

– Хоть брата! – он рявкал, выдавливая блондинку за ворота. – Вспомни о женской гордости! У этой, как ты говоришь «глупышки», её в два раза больше!

Она ударила кулаками в широкую грудь, обтянутую белой рубашкой. Ещё утром гора мышц под тканью принадлежала ей, а теперь…

– Настолько, что перед окнами голышом скачет! – увиденное до сих пор стояло перед глазами. Никогда Рустам на неё так не смотрел.

Он хотел быстрее вернуться в дом, но не получалось.

– За своим забором я вправе делать всё, что хочу!

– Притворяется ангелочком, а сама в первый день к мужику в койку скачет.

Девственница!

Рустам схватил много болтающую блонду за подбородок. В тёмных глазах играли отсветы уличных фонарей.

– Откуда такие сведения?

Проклятый язык, как всегда, летел вперёд мозга. Маша выдохнула, произнеся:

– Карту её смотрела.

Он ухмыльнулся.

– Не ври! Выписка гинеколога у меня в кабинете, – врач не сводил глаз с красивого лица не умеющей играть в долгую женщины. – Не трудно сложить два и два, чтобы понять, – холодный взгляд окатил презрением. – С Антоном спелись? Ты выгоняешь Еву из клиники. Он поджидает её на стоянке. А дальше…

Рустам втянул холодный воздух, унимая гнев, и протянул руку:

– Ключи отдай! – согретая руками блонды связка легла в ладонь. – В кабинет, мою машину и дом отныне, только после предварительного созвона.

Заведующая отделения брызгала слюной, с ненавистью выговаривая в холодное лицо начальника:

– Так просто избавиться от меня не удастся! Прочитай внимательно мой трудовой договор, особенно пункт неустойки!

Он рассмеялся. Деньги сейчас меньшая из проблем. В душе зрело что-то неожиданно новое, большое. Пока непонятное, но желанное.

– Красивая баба ты, Маша, но дура дурой! Такой подарок сегодня мне подогнала, что готов всё отдать, лишь бы удержать её у себя.

Взгляд, полный жалости, ударил больнее пощёчины. Она взвилась. Своими руками сломала надежды стать Марией Зариповой?

– Слишком много желающих на один ломоть! – она знала, куда рванёт из этого дома.

– Я умею настоять на своём, – Рустам нахмурился, читая эмоции подчинённой, та явно что-то задумала. – Пусть попробуют отобрать!