Врач. Отец моего бывшего

Глава 38

Ева гипнотизировала выход в центре зала прилёта ожидая отца. Она ругала себя, что не попросила прислать его последние фото. Боялась пропустить. Ещё и табличку не дал Рустам написать. Отец узнает её сам. А если нет? Вдруг она совсем не похожа на ту молоденькую Наташу, что сохранилась в его памяти?

Ева в который раз поправила волосы, задавая вопрос:

– Как я выгляжу?

– Прекрати нервничать! – Рустам прижался спиной, захватив в кольцо сильных рук. – Ещё немного и придётся напичкать тебя успокоительными.

– Всё, начинаю дышать ровно и успокаиваюсь сама… – Но разве можно сделать это укутанной запахами его парфюма и кожи? – Может, мне следовало надеть что-то красное, чтобы стать заметнее? – теперь она отвлекала себя мыслями об отце.

Он шептал на ухо, прекрасно зная, как действует на голубоглазку низкий баритон.

– Я ревную. Меня ты с таким нетерпением не встречаешь!

Ева краснела. Нравилось ощущать крепкое тело мужчины, способного ради неё горы свернуть. Мозг прямиком отправлял положительные эмоции в низ живота. Если отец увидит осоловелый взгляд взрослой дочери, что подумает?

– Визги с которыми я вешаюсь тебе на шею не считаются? – Она потёрлась щекой о рукав пальто. – Люблю тебя.

– Считается всё, но мне всегда мало… – он целовал макушку, втягивая аромат пушистых волос. – И я очень люблю тебя. Страну выбрала, куда поедем отдыхать?

– Знаю, что скажешь, нет. Если посмотреть на Амери…

– Нет! Даже не думай о ней первых несколько лет, – он замер, не замечая, что руки сдавили худышку. – Это опасно, поверь. Не всегда появление богатых родственников к удаче.

– Мальдивы?

– А если Карибские острова?

Ева рассмеялась. Вопрос как всегда риторический. Мужчина, привыкший всё и вся контролировать, мог позволить самостоятельный выбор? Она будет соглашаться, давая привыкнуть, что последнее слово может быть от неё.

– Как раз о них и думала, но очень дорого.

– Деньги – моя забота. Никогда не думай о них. Озвучивай желания. Буду стремиться исполнить любой твой каприз.

– Сейчас у клиники проблемы…

– Никаких проблем! Всё решается. Ты выходишь замуж не за долларового миллиардера, как твой отец, но за очень богатого человека.

Голубоглазка улыбалась. Мужчины любят хвалиться. Но для неё вообще не имеет значение размер его кошелька. Она умело лизнула эго врача.

– Будь ты санитаром, всё равно не было шанса мне не влюбиться. А так да, это приятный бонус.

Нежные поцелуи в ухо. Рустам, в отличие от невесты не стеснялся показывать захлестнувшие с головой чувства. Слишком долго ждал их и на сто процентов в себе уверен. Сейчас он испытывал глубокую тревогу. Ева даже не представляла, какими серьёзными могут быть последствия встречи с отцом.

Они привлекали внимание окружающих. Красивая, необычная пара со светящимися счастьем глазами. С первого взгляда видно, что любят друг друга.

В городе нет Павла, который мог выстроить сложную систему защиты и слежки. Обращаться к Давиду бесполезно. Он не про безопасность.

– Завтра к тебе приставлю охрану. Не отказывайся и не вредничай. Это обязательно!

– Бронежилет на меня не наденешь? – Она прикусила язык, услышав от жениха задумчивое «хм». – И надолго?

– Пока твой отец находится в Москве.

В это время показалась группа из четырёх мужчин примерно одного роста. Самый худой их них шарил взглядом по встречающим.

– Это он! – Ева сдерживала слёзы. – Я чувствую! – Она с трудом оставалась на месте.

Монотонный гул множества людей отошёл на второй план. Она перестала слышать звонкие объявления диктора, различать запахи. Взгляд устремлён вперёд, пытаясь разглядеть родные черты в лице полностью седого, уставшего человека.

Сердце трепетало. Мысли метались из крайности в крайность. Хотелось броситься вперёд, обнять, расцеловать. И тут же спина плотно вжимается в широкую грудь жениха. А вдруг ошиблась и это не он? Будет выглядеть более, чем глупо, если это чужой человек.

Рустам физически ощущал волнение Евы. Бьётся как птичка в силках. Он разжал руки, шепнув перед тем, как отступить на шаг назад:

– Только не переживай! И не удуши в объятиях больного человека. А ещё не говори, что ты знаешь о лейкемии. Посмотрим, как поведёт себя.

В ответ тишина. Никакой реакции. Словно не слышит. Слепая любовь к незнакомому родственнику начинала злить.

Он развернул голубоглазку, пребывающую в прострации, пропускающую его слова мимо ушей. Встряхивание за плечи и напутствие строгим голосом:

– Ты понимаешь, что я говорю? – нахмуренный лоб.

Брови сплошной полосой. В карих глазах холодная злость.

– Не вынуждай применять меры. Ничего плохого тебе я не позволю сделать. Любые попытки буду жёстко пресекать. Поэтому ради себя, ради нас, делай, как я говорю!

Ева зажмурилась, словно избавляясь от гипнотизирующего ожидания. Она давно не видела Рустама таким сердитым, и он прав. Нужно иметь голову на плечах! Предательство одних родственников она, на разрыв души, пережила совсем недавно. Не нужно второй раз наступать на те же грабли.

Врач чувствовал её мысли, ощущал вибрацию сердца. Оставалось покачивать головой. Ева из того типа людей, для которых любить и заботиться намного важнее, чем получать всё это в ответ.

Он вздохнул. Ждать слишком долго, но, стоит вернуть в реальность, обозначив цель:

– Скоро наших детей будешь нянчить. Тогда взглянешь на мир по-другому! А пока начни любить себя в первую очередь, – Рустам усмехнулся, добавив, как само собой разумеющееся: – Не забывая про меня!

Он смотрел на приближающихся мужчин. Ева права. Самый худой из них сверлил ошарашенным взглядом бледное лицо копии любимой женщины. Американец явно узнал «последнюю надежду». Странно, что на встречу с дочерью не взял жену. Вдвоём удобнее обрабатывать «дурочку».

Желваки гуляли по скулам врача. Он придержал Еву за руку, не дав ринуться навстречу.

– Это Николай, но дождись, пусть сам подойдёт. Не растил тебя ни одного дня, – Рустам цедил слова, принимая боль голубоглазки близко к сердцу, – пусть первым проявит любовь.

Высокий, худой, с крючковатым носом и пронзительными чёрными глазами. Похожий на жителя Арабских Эмиратов, а не родившегося в России северянина. Ни единой схожей с Елизаветой Тимофеевной черты.

Дорогой костюм спорил серостью с лицом хозяина. Коричневое пальто в руке он на ходу отдал крепкому парню.

Николай приближался. С каждым шагом всё больше дрожали тонкие синеватые губы, а глаза становились мокрыми.

Рустам отошёл в сторону, освобождая проход к голубоглазке. К собственному неудовольствию понимая, так невозможно сыграть.

Миллиардер на самом деле нечего не знал о дочери, а сейчас был потрясён её сходством с матерью.

Врач отлично читал людей. Его любимую девочку он не обидит. Тогда почему так тревожно на сердце?

Рустам провёл взглядом по людям, торопливо выходящим из зала прилёта. Возможно, кто-то из них вызывает в нём неспокойные чувства?

– Доченька, милая, прости меня! – Худые руки обвили вздрагивающую в рыданиях фигурку. – Сегодня я самый счастливый человек в мире.

Ева с трудом продавила три слова:

– Я тоже… папочка…

Двое взрослых людей рыдали как дети. Гладя лица, причитая, рассказывая, что передумали за дни ожидания встречи, при этом, совершенно не слушая друг друга. Счастье в омытых слезами глазах.

Рустам до хруста сжал зубы. Его никто никогда так не обнимет. Ни мать, ни отец…