Врач. Отец моего бывшего

Глава 12

Ева, ничего не соображая, проскочила три комнаты, лихорадочно застёгивая пальто и туго затягивая пояс. В голове билась одна мысль: «Стыдно, стыдно, стыдно!..» Выставила себя напоказ в окне, как на улице красных фонарей.

Хотя стыдно должно быть той, что подсматривала за чужой жизнью.

Она с детства слышала от отца, самое страшное для женщины стать шлюхой.

В итоге так он назвал её, а не родную дочь, наплевавшую на все клятвы. Так почему сейчас страшно, что чуть её не нарушила? Воспитана так? Воспитатель, вбивавший заповеди с детства, сам о них вытер ноги.

Ева сползла по стенке между двух комнат, борясь с холодом в животе. Вымораживающим то тёплое, что пятнадцать минут назад почувствовала к Рустаму.

Ева услышала тяжёлые шаги на лестнице. Подскочила и заметалась, открывая одну за другой двери. За двумя оказались спальни.

Она шагнула в самую маленькую, но огромную против их с Катей комнаты.

– Ева, ты где? – голос хозяина дома бил по нервам вызывая румянец на щеках.

Сердце пустилось вскачь. Как смотреть ему в глаза?

– Не прячься! Ничего не случилось. Я не кусаюсь. Принёс твои вещи. Забери. Переоденься!

Она зашла в ванную комнату, инстинктивно ища, где скрыться. Заглянула в зеркало и обмерла. То, что в стекле казалось тёмными пятнами – размазанная по лицу тушь.

Вот для чего Рустам дал ей салфетки

– Боже, какое чучело… – Ева на несколько раз сполоснула лицо. Хорошо бы залезть под душ, но в любое время в спальню может зайти Рустам.

Она насухо вытерла лицо. Расчесала волосы и вышла, радуясь, что теперь похожа на человека.

Они столкнулись нос к носу в дверях. Рустам улыбался, будто ничего не случилось. Он явно пытался снять напряжение.

Ева замерла, не зная, что делать.

– Я уж думал, ты удрала через окно.

Она отвела взгляд.

– Некуда.

Попытка отойти на пару шагов в сторону не удалась.

Врач задержал за руку. Он осторожно коснулся пальцами, покрытого стыдливым румянцем лица, разворачивая к себе.

– И не надо. Не красней. Стираем из памяти, что было пятнадцать минут назад и живём дальше.

Сказать намного проще, чем сделать. Забыть не удастся обоим.

Она видела искажённое желанием лицо Рустама в стекле.

У него на пальцах до сих пор её запах.

Ева выдавила улыбку, подхватывая тему, что ничего не было.

– Тебе по-прежнему не нужна моя девственность?

Рустам деланно вытаращил глаза.

– Боже упаси! Можешь выдохнуть. Никогда никого не насиловал! – Он усмехнулся. – Если сильно попросишь, то подумаю, чем помочь.

Она теребила пояс, не зная, что ответить. Шутки не шли в голову.

Большая сумка встала у длинных ног.

– Переодевайся, идём ужинать.

Ева попробовала возразить, выторговывая время прийти в себя.

– Я не голодна.

Бесполезно! С отличным психологом не сработало.

– А я готов проглотить слона. Не слишком большая цена –понаблюдать, как хозяин дома поглощает пищу? Не люблю делать это в одиночестве! – он беззастенчиво врал. До этого вечера, предпочитая ужинать в обществе хорошей бутылки красного или виски. – Поможешь накрыть на стол? Спущусь в погребок, выберу эксклюзивное вино. Предпочитаешь красное или белое?

Ева пожала плечами. Их семья ужинает под чай.

– Мне всё равно. Доверяю твоему вкусу.

– И правильно делаешь! – Взлетевшая бровь и похвальба: – Я знаток во всём.

Стена неловкости сломана.

– Очень скромно, – она улыбнулась, на этот раз искренне. Взрослый мужчина вёл себя как зазнайка ребёнок, даже не сознавая того.

– Зато правдиво! – он взглянул на часы. – Жду внизу через полчаса. Заодно расскажешь, почему отец искал причину избавиться от тебя.

Ева выдохнула. Хоть немного времени для одиночества. Слава богу, не было объяснений, как Маша попала за ворота. Почему в это время? И куда Рустам её отправил.

Ясно, что на новой работе отношения с одной из начальниц станут не просто натянутыми, а похожими на боевые действия.

Она разбирала сумку с бурчанием под нос:

– Расскажи, почему отец… – оставалось только вздыхать. – Сама не отказалась бы узнать, почему в один миг стала ему неугодной? Мама работает, кто теперь станет убирать квартиру и готовить? Катю не заставить, она бережёт руки.

Синяя папка легла на кровать. Позже посмотрит, какие в ней документы. Возвращаться ещё раз в дом за недостающими, не хотелось.

Самой неизмятой оказались футболка. Тонкий джемпер и джинсы – тоже выглядели прилично.

Длинные волосы убраны в высокий конский хвост. Чуть подкрасила ресницы. Ева крутанулась у зеркала, оставшись довольной. Одежда давала чувство защищённости, особенно строгая, закрытая.

Странно, что Рустам ни разу не посмеялся над чучелом, что была ещё пятнадцать минут назад. Чувство такта есть даже у властных мужчин. Отец к этой категории перестал относиться.

Телефон на тумбочке вибрировал в пятый раз за последнее время. Она скользнула взглядом по экрану. Один и тот же вопрос: «Где ты, любимая?». Просьба: «Прости меня!» И приписка: «Люблю». Раздражало дико. Неужели Антон считал её полной дурой?

Читать, не то что вспоминать, противно до омерзения. Ева повернула экран к деревянной поверхности, с пожеланием:

– Иди к чёрту!

Она накидывала вещи на стул, не понимая, куда убрать пуховик и платья. В комод у стены с зеркалом вошли стопки с футболками, майки, носки и нижнее бельё. Остальное куда?

Громкий возглас Рустама заставил ускориться.

– Ева! Я очень голоден, спускайся! – он звал, встав на нижние ступеньки лестницы

Она прихватила папку с собой. Посмотрит за столом. Если чего-то нет, попросит маму передать соседям или подруге из дома напротив.

Ева с замиранием сердца входила в просторную кухню с выходом на столовую.

Тот же максимализм и простота, что везде. Стекло, металл, дерево. Чёрно-белые фотографии на серых стенах.

Рустам прятал усмешку, разглядывая закупорившуюся до самого горла голубоглазку. Всё, что надо он уже видел и никогда не забудет. Соски, торчащие в небо. И ощущение стройного, податливого тела под руками.

– Давай, помогай. Я поставил ростбиф разогреваться в духовку. Доставай из холодильника салат и нарежь овощи.

Сам занимался хлебом, сыром и фруктами.

Ева положила документы на край сервированного стола. Выглядело всё, как в дорогом ресторане. Она сглотнула. Придётся следить за каждым движением хозяина, чтоб не выставить себя неумехой.

– Что это? – Рустам с недоумением смотрел на толстую папку. – Решила заключить со мной договор или успела собрать компромат?

Ева грустно улыбнулась. Если бы он мог видеть в этот момент своё лицо. Холодная маска расчетливого, невозмутимого всезнайки слетела. Под ней умный, ранимый мужчина, недавно повоевавший с заведующей отделения.

Она могла поспорить, что разговор, кроме прочего, шёл о трудовом договоре. Насколько легче было прийти в клинику, где нет Маши.

Ева закусила губу, собираясь открыть очень личное едва знакомому человеку.

– Это от мамы. Хотела рассказать, когда поешь. Ответ на вопрос, почему отец изменил ко мне отношение.

– Давай вкратце, тезисами, остальное потом. Не смогу есть, гадая, что там.

Рустам закинул в рот хлебец с чёрной икрой. Хруст и довольное выражение лица. Он действительно был очень голоден.

– Я ему не родная дочь, – она закинула голову вверх, борясь с подступившими слезами. Обида и боль не отпускали. – Сегодня узнала.

Хруст прекратился, а челюсть поехала вниз.

– Ничего себе… – Рустам мотнул головой. Получалось круче, чем у него самого много лет назад. – А кто родной?

– Всё в этой папке. Боюсь открывать и смотреть. Мама сказала, он живёт в Америке. В Москве есть двоюродная тётка, которая может всё рассказать.

Он вытер пальцы о льняную салфетку и протянул руку.

– Не против, если я взгляну? – Смутные догадки бомбили мозг.

Ева косилась на разглядываемые им бумаги.

– Да ты у нас отличница. Почему бы не поступить в университет и стать врачом? – Он рассматривал всё подряд, интересуясь любой мелочью, относящейся к голубоглазке. – Как считаешь, Кате давно известно, что ты не родная?

Ева чуть не заехала ножом по пальцу.

– Она не знает! Или с сегодняшнего дня, иначе давно рассказала бы мне!

Рустам ухмыльнулся, не желая добавлять боли доверчивой чистой душе. Сама не подлая по натуре судит всех по себе.

Он долго всматривался в один документ. Потом, захлопнув папку, категорично заявил:

– На столе всего более чем предостаточно. Доставай ростбиф, и садимся ужинать!

– Ничего интересного?

– Напротив. Но осмысливать надо на сытый желудок! – он отправил кусок сочной говядины в рот. Зажмуренные от удовольствия глаза. Протянутое с наслаждением: – У-у-у… Как же вкусно!

Всё это вызвало обильное слюноотделение. Ева положила кусочек в пустую тарелку.

Туда же ложку салата из овощей.

Рустам наполнил бокалы «подышавшим» вином.

– Попробуй, но не пей сразу. Пусть вкус дойдёт до каждой клеточки рта. Смочи нёбо.

Она повторяла его действия. Вкус заиграл по-новому.

Рустам знал толк в еде. И умел поддержать разговор на любую тему.

Каплю жира, чуть ниже пухлых губ, он промокнул салфеткой, объяснив испуганной голубоглазке:

– Упадёт, испортит джемпер, а он тебе очень к лицу!

Ничего, что оно на двадцать пять сантиметров выше хищного взгляда.

Штаны в районе паха трещали. Сейчас он с удовольствием попробовал бы гостью, но слишком хрупка её психика. Можно сломать, а он собирался играть в долгую!