Враг отца. Замуж за долги

Глава 27

Она очнулась от страшной сухости во рту. Странная смесь в воздухе, втянутом ноздрями: аромат цветов и запах лекарства.

С трудом разлепленные веки весили не меньше тонны. Искусственный яркий свет ударил по глазам. Хотела прикрыть их ладонью, но руки не слушались, отказываясь подниматься.

— Не шевелитесь, — голос Демида обрадовал.

Необычно добрый, заботливый. Вовсе не такой жёсткий, каким был на конференции.

Арина повернула голову и обомлела.

Счастливо улыбающийся Паратов редкая картина.

— Как себя чувствуешь? — он наклонился, закрывая плечами от бьющего в глаза света. — Что болит?

Она изобразила подобие улыбки, с усилием растягивая потрескавшиеся губы.

— Кроме гордости? Держалась, держалась и вдруг свалилась на глазах у всех! Позорище… — Трескучий голос казался чужим. Она обвела взглядом незнакомую комнату в светло-бежевых тонах. — Где я? — язык с трудом помещался во рту.

Рядом с кроватью тумбочка с манящей бутылкой воды на ней. Арина облизнула сухие губы.

— Пить хочу…

Демид помог ей сесть, поднял кровать в удобное положение и подложил под узкую спину подушку.

Арина не сводили глаз с непривычно уютного, домашнего миллиардера. В карих глазах кроме привычной заботы появилось ещё что-то светлое.

Он, открутив крышку, сначала понюхал и попробовал содержимое, а затем, с бульканьем наполнил посуду.

— Мы в стационаре клиники Рустама, где раньше тебя обследовали. Удобно?

Она кивнула, прижимаясь губами к поднесённому стакану с водой.

Совсем как дома. Таким хотела бы видеть его всегда. С теплом отношений. Несколько больших жадных глотков. Пока Паратов не отвёл руку.

— Хватит. Я не знаю можно ли тебе много пить. Сейчас вызову врача, — ипотянулся к панели с кнопками.

Никого кроме банкира видеть пока не хотелось. Ощущения тепла, как всегда, не хватало до жути.

— Не надо. Не нарушай момент. Обними меня… — Зелёные глаза смотрели с мольбой. — Пять минут ничего не решают?

Демид кивнул, готовый выполнить любую просьбу девушки. Пряча за ворчанием радость видеть её очнувшейся.

— Не решают. Очнулась, значит всё теперь будет хорошо! — он осторожно запустил руки под худенькое тело и поднял вместе с одеялом. — Если бы ты знала, что я пережил за эти дни…

— Дни?

Арина не могла понять, что происходит? Какие несколько суток? Что вообще делает в больничной палате, и почему совершенно нет сил?

Карие глаза смотрели в растерянные зелёные.

— Ты отравилась водой, приготовленной для меня, и впала в кому на несколько дней.

— Отравилась? — она сумела собраться и закинула руку за крепкую шею. Светлая голова прижалась к широкой груди. Тяжесть век победила. Они снова сомкнулись, пряча зелёную свежеть за трепетом тонкой кожи.

Прикосновение тёплых губ к ним было приятным. Арина улыбалась, выслушивая совсем не весёлую правду.

— В воде содержалась убойная порция транквилизатора. Выпей я, повёл бы себя как обдолбанный в хлам наркоман, а для твоего веса чуть не закончилось смертью.

Она тяжко вздохнула.

— Я словно магнит для неприятностей, — она с трудом могла рассуждать.

— Ты прослушала, что наркотики предназначались мне? — он сдул с высокого лба непослушную прядку, мешающую полностью видеть лицо невесты. — Забираешь весь негатив за меня. Это я стал магнитом.

— С кем поведёшься…

Демид рассмеялся.

— И правда. Хорошо дополняем друг друга! — Он мгновенно поменялся в лице. Словно что-то вспомнил. — Кому-то наш удачный тандем становится костью в горле.

Арина потёрлась носом о пиджак дорогого костюма, словно пытаясь спрятаться за широкую грудь.

— Но не травить же за это? — мысли путались вместе с заплетающимся языком.

Демид хмыкнул. Как много зелёноглазке нужно всего узнать. Святая наивность.

— За моё состояние запросто могут убить. Понимаю, сам засунул себя в сладкую группу риска, — он говорил то, что подтвердили события последних дней. — Фактически нет наследников. Единственный ребёнок, до сих пор не женат. Внебрачных детей тоже нет.

— Так вот почему ты так грезишь наследниками?

Он кивнул. Сволочной позиция была изначально. Желать детей от женщины без любви отвратительно. Но за эти дни понял, что Арина успела стать частицей души. Никому ни за что не отдаст упрямицу, старательно изображающую послушание. Чуть с ума не сошёл в первые часы комы невесты.

Объятия стали слишком крепкими.

— Поздно прозрел.

Арина провела ладонью по небритой щеке. Сердце стучало, заполняясь нежностью. Она начинала видеть прекрасное в личном монстре.

— Мне кажется, ты когда-то любил, слишком сильно и выгорел, — сложно не видеть и не говорить одновременно.

Миллиардер затаил дыхание. Вот только не нужно пытаться реанимировать то, что давно мертво. Правда о прошлом может сломать. Он зарылся носом в пушистые волосы, наслаждаясь естественным запахом девушки. В паху шевеление. Беззащитность, где-то наивность красивой девушки начинала нравиться не только душе и сердцу.

Арина чувствовала, чудовище меняется вместе с ней. Становится ласковее, добрее. Ещё немного и дождётся от него слов, что согреют душу. Не может быть по-другому.

Туман в голове потихоньку развеивался. Разум возвращался вместе со способностью анализировать. Улыбка осветила бледное лицо. И тут же вернулась на землю мысль, прозвучавшая вслух:

— Кто хотел тебя отравить? — с тревогой в голосе.

Паратов споткнулся. Арина не спрашивала про себя, её волновала информация о его врагах. Слишком непривычно, что кто-то кроме родителей о тебе заботится. Он наморщил лоб.

— Выясняем. Оказывается, вода прошла через много рук. Влад исправляет.

Все участники теперь на прослушке. Скоро узнаем. Главное — не спугнуть. Это не первое покушение на меня, но первая попытка отравления.

Непривычно разговаривать с закрытыми глазами, но она легко представляла мимику Паратова.

— Враг, которого сложно вычислить? Я думала, это Жанна. Но она заявила о себе открыто. Её ты заподозришь в первую очередь.

В груди начинал образовываться холодный ком.

— Именно так! Кто-то прячет лицо за забралом шлема!

— Значит, боится, что ты его узнаешь… — Арина с ужасом распахнула глаза.

Скрытый враг? Алевтина Викторовна отметается. Мать не может желать позора или тем более смерти сына. А друг? Тот, кого ты считаешь другом. Никита…

Она прикусила губу. Не хотелось верить, что спаситель способен её отравить. Бутылки с водой стояли рядом, легко взять ту, что стоит на пять сантиметров дальше. Как быть с его словами о любви? Сердце кольнуло. Ком в груди перерастал в ледяное облако. Она не заметила, как прошептала:

— Этого не может быть…

Паратов с тревогой смотрел в побледневшее до состояния мела лицо невесты. Он нахмурился, не представляя, какое воспоминание могло настолько её испугать.

— Чего именно не может?

— Я… я… я… — начала она заикаясь.

В дверь постучали и тут же открыли. На пороге возник Игнат. Он с недоумением воззрился на бывшего друга с заикающейся дочерью на руках. Радость, что она вышла из комы, тревога, что настолько бледна и её пытают словами. Он решительно вошёл в палату, потребовав:

— Объясните мне, что тут происходит!