Всегда моя

13

Вивиан

Я поставила на поднос два скона, две кружки кофе и направилась обратно в спальню, где голый Нико только начинал шевелиться. На секунду я остановилась, чтобы просто полюбоваться. Он лежал на животе, полностью обнаженный, с мускулистыми, покрытыми татуировками руками, вытянутыми вдоль головы, и его рельефная, подтянутая задница была просто загляденье.

— Подсматриваешь, Пчелка? — его голос прозвучал хрипло, и я вздрогнула, а потом расхохоталась.

— Попалась, — призналась я, обходя кровать и ставя поднос на тумбочку, прежде чем снова забраться к нему. — Я открыла шторы, глянь, что там снаружи.

Он перевернулся на спину, сел, и длинные волосы упали ему на лицо. Он откинул их назад и взглянул в окно. Весь мой задний двор — небольшой кусочек травы, который выводил прямо к потрясающей бухте озера Хани-Маунтин — был укрыт снегом.

— Ого. Немало намело, да? — он обернулся ко мне. — Но этот вид мне нравится куда больше. — Его большая ладонь коснулась моей щеки, запуталась в волосах.

— Да?

Он наклонился и потянул меня вниз, устраиваясь сверху, вглядываясь в мои глаза:

— Ты такая красивая.

Дыхание перехватило, и я прикусила губу, стараясь не показать, насколько эти слова задели меня.

— Наверное, ты всем девушкам так говоришь.

Он покачал головой:

— Нет. Только тебе. Самой красивой девушке, которую я когда-либо видел. И я вообще не понимаю, что ты делаешь с таким, как я.

— Ты самый хороший человек из всех, кого я знаю, Нико. Просто ты единственный, кто об этом не догадывается.

Это была правда. Он ненавидел свое прошлое и считал, что оно — часть его сущности. Но это было не так. Никогда не было. Просто он носил вокруг себя щит, как воин, готовый к битве. И я ненавидела это. Ненавидела, что он чувствовал себя осужденным за грехи отца.

— Это потому, что ты — чистое солнце, Пчелка. А ты заслуживаешь лучшего, чем я, — сказал он, не отрывая от меня взгляда.

— Не думаю, что лучше этого вообще может быть, — я усмехнулась, проводя ладонью по его щеке. — Мне и так хорошо. Но…

— Но что?

— Но мне нужно поставить в духовку тыквенные сконы, так что времени валяться в постели с большим папочкой нет, — поддела я его, слегка выгнув бедра, прижимаясь к его эрекции.

Он рассмеялся:

— Большой папочка, значит?

Я чмокнула его в губы и слегка отпихнула, а он простонал. Я протянула ему кофе и скон:

— Давай быстро перекусим и примем душ. Вместе, — я многозначительно повела бровями.

Он откусил половину скона за раз и, жуя, сказал:

— Я за.

Я рассмеялась, сделала пару глотков кофе, и мы поспешили в ванную. Нико был абсолютно голым, и я подняла руки, позволяя ему стянуть с меня свое огромное худи.

Он шагнул в душ, включил воду и протянул мне руку, затягивая внутрь. Без всякого предупреждения прижал меня к стене и опустился на колени. Я ахнула от неожиданности, а потом запрокинула голову и застонала, когда он зарывался лицом между моих бедер.

Неплохое начало дня.

И я сейчас говорю вовсе не про тыквенные сконы.

Последующие две недели пролетели, как в тумане. В Хэллоуин мы с Нико пошли с Мейбл и Джейдой по домам за сладостями, и я в жизни не видела ничего милее маленькой Мейбл, наряженной в подсолнух. Когда ее ножки устали, Нико несколько кварталов нес ее на плечах.

Дни стояли серые и холодные, и у пекарни уже намело больше тридцати сантиметров снега. Я была безмерно благодарна городским снегоуборщикам и тем, кто расчищал дороги и тротуары. До Дня благодарения оставалось всего ничего, и сегодня приезжала моя сестра Эверли. Эшлан была дома уже два дня и обе ночи ночевала у меня. Нико все это время был на дежурстве в пожарной части — конечно, она не знала, что каждую ночь, когда он не на смене, он проводит со мной. И я ужасно скучала. Сегодня он должен был прийти ко мне на ужин — отец устраивал большой праздник в честь возвращения Эв. Но трогать его при всех я не смогу, и после трех дней разлуки это будет настоящим испытанием.

— Я своего брата почти не вижу. Ты что, прячешь его от меня? — спросила Джейда, пока я раскатывала тесто для праздничного печенья.

Заказы к Дню благодарения оказались рекордными, и я буквально тонула в работе. Джилли старалась изо всех сил, но и ей было трудно поспевать. Сегодня должна была заглянуть Эшлан — помочь и подзаработать немного на подарки. Дилан по горло была занята учебой, и мы урезали ей часы, а Джейда вроде как стала работать больше, но через день звонила, что заболела, и мне приходилось справляться одной.

Я усмехнулась, стараясь перевести все в шутку:

— Ты же знаешь Нико, наверняка торчит с пожарными в Beer Mountain.

— Нет. Я там была последние пару вечеров. Мама, наконец, согласилась оставить Мейбл у себя на ночь — понимает, что ее время ограничено, как только папа вернется на следующей неделе.

Я постаралась скрыть раздражение. Во-первых, ей вечно нужен отдых от Мейбл — самой милой девочки на свете. Она ведь весь день в школе, а вечера проводит у Шейлы. И я отлично знаю Шейлу — это значит, что Мейбл сидит перед телевизором, пока та пьет и курит. Все как всегда. Полностью отключена от жизни.

— Я его пару раз видела, но не знаю, где он проводит свободное время, — сказала я, опустив глаза на тесто, чтобы она не прочитала по лицу, что я вру. Он проводил каждую свободную минуту со мной.

— Наверное, шляется с Руби Роудс или одной из своих многочисленных подружек, — в ее голосе было столько презрения, что мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не сорваться. Ее брат всегда был на ее стороне, а она не упускала случая подставить его. Это бесило. Нико был невероятно предан тем, кого любил, и заслуживал такой же преданности в ответ.

— Не знаю. Думаю, он много работает.

— Да, он, наверное, еще больше работать будет, когда папа вернется. Не понимаю, почему он его так ненавидит.

Я шлепнула тесто на стол, вытерла руки о полотенце и посмотрела ей прямо в глаза:

— Серьезно? Ты что, не в том же доме выросла? Я там не жила, но прекрасно знаю, что там творилось.

Ее глаза распахнулись, рот приоткрылся. Я никогда не говорила с Джейдой резко, всегда была с ней доброй. Но сейчас она этого не заслуживала.

— Ну… многих детей шлепают, Виви.

Я кивнула, с трудом сдерживая слезы, потому что ее безразличие было, как удар под дых.

— Шлепают? Ты видела шрамы от ожогов сигарет на руках своего брата? Ты не помнишь синяков под глазами и на теле? Или Рождество, когда твой отец сломал себе ногу, пнув Нико в спину так, что тот упал, просто потому что вы не убрали игрушки? Что, ни одно из этого не вспоминается?

Она подняла руки, а я смахнула катившиеся слезы. Я ненавидела думать о том аду, через который прошел Нико.

— Я… наверное, забыла кое-что из этого, — прошептала она, убирая волосы за уши.

— Забыла? Да будь это с тобой — вряд ли бы забыла, Джейда. И насчет того, что он все время работает, — ты вообще в курсе, что большую часть дохода он тратит на оплату школы Мейбл и твоей квартиры? Вместо того чтобы бросаться камнями, я бы на твоем месте была чертовски благодарна, что у тебя есть брат, который готов на все ради тебя. Который отказался от шанса играть в футбол и уехать учиться, чтобы остаться и помогать тебе.

Было приятно наконец это выговорить, хотя я и не ожидала, что меня так захлестнут эмоции. Она подошла и взяла меня за руку:

— Ты права, Виви. Нико для меня был скорее как отец, чем брат. Иногда я просто забываю об этом, понимаешь?

Я сжала ее ладонь:

— Понимаю, Джейда. Но он твой брат. И он много пережил в детстве. Я знаю, он об этом не говорит, но я помню. И ты помнишь, потому что была там.

— Помню. Я пряталась в комнате, а Нико потом говорил, что все в порядке, и, наверное, я просто предпочитала верить в это. Наша семья такая… поломанная, что проще притворяться.

Я обняла ее:

— Ваша семья не поломанная, Джейда. У вас просто отец — мудак, тут сомнений нет. Но твой брат держит себя в руках за всех. И у тебя есть потрясающая дочка, которая тебя любит.

— Это правда. Удивительно, что я вообще могла родить такого ангела, да?

Я рассмеялась, и она отстранилась:

— Она и правда ангелочек.

— Ладно. Слушай, можно я отнесу коробку печенья в пожарную часть? Хочу обнять брата. — Она вытерла слезы и неловко хихикнула.

— Конечно. Давай я помогу упаковать. И кексы они тоже любят.

К тому моменту, как я дошла до дома, он уже был полон гостей. Кажется, каждый пожарный, кто сегодня не был на дежурстве, пришел. Все они обожали моего отца, а он только и делал, что хвастался возвращением своей старшей дочери, которая работала в New York Gliders. Я была так закутана в одежду, что почти ничего не видела, поднимаясь по ступенькам к входной двери. Как только вошла, развязала капюшон и откинула его назад, Эверли метнулась ко мне.

— Сестренка, я так скучала! — воскликнула она, крепко обнимая меня.

— И я по тебе скучала.

— О господи, это бесконечный поток нежностей. Я не могу на вас смотреть, — простонала Дилан, пока я вешала пальто на вешалку у двери.

— Сестры Томас воссоединились, — сказала Шарлотта, обнимая нас обеих, и тут же к нам подбежала Эшлан.

— Я тоже хочу, — сказала она, и мы открыли объятия, сбившись в кучку, словно футбольная команда перед выходом на поле.

— Давай сюда, Угрюмая перчинка, — сказала Эверли, откинувшись и потянув к нам Дилан.

Папа поспешил к нам с телефоном в руках:

— Мне нужно фото. Кажется, Дилан впервые улыбается с тех пор, как вернулась домой.

Отец щелкнул кадр, и я рассмеялась, увидев на экране, как все мы лучезарно улыбаемся, а Дилан показывает ему средний палец.

— Почему ты всегда портишь фото? — зашипела Эверли.

— Это мой гражданский долг — следить, чтобы все не выглядело слишком идеально, — ответила она, полуобняв отца.

И тут я подняла взгляд и увидела Нико, который смотрел на меня. Его серые глаза скользили по моему телу, будто я была его следующим ужином.

Очень надеюсь, что так и было.

Я улыбнулась и помахала, а он чуть приподнял подбородок, но взгляд с меня не отвел.

— Ладно, давайте есть! — крикнул папа, и все направились на кухню. У нас была застекленная веранда с обогревателями и двумя большими столами — там обычно и рассаживались гости. Мы с девчонками ели за обеденным столом, потому что Дилан утверждала, что разговоры пожарных слишком неприятны для ее слуха.

Я обняла каждого из ребят, проходя к кухонному острову за тарелкой, а от Нико быстро отстранилась, чтобы не быть слишком очевидной. Рук, самый младший, все время украдкой смотрел на меня.

Расти, наконец, шлепнул его по затылку и негромко, чтобы отец, стоявший по другую сторону кухни, не услышал, сказал:

— Чувак, это дочь Кэпа. Глаза обратно на место.

Нико поднял голову на эти слова, его взгляд упал на Рука, и тот тут же поморщился. Они были не так уж далеки по возрасту, но Рук был новичком, и я видела, что Нико его пугает.

— Извини, я… извини, Вивиан, я не хотел пялиться.

— Научись, блядь, манерам, — процедил Нико.

Дилан фыркнула:

— Да уж, потому что это действительно вопрос манер.

Эверли перевела взгляд между мной, Дилан и Нико, будто пыталась понять, что это значит. Я метнула на Дилан предупредительный взгляд, но она лишь пожала плечами и пошла в столовую.

Нико оказался рядом, его мизинец задел мой, и по рукам побежали мурашки. Я глубоко вдохнула и заметила, что Эверли все еще на нас смотрит. Пристально.

Я быстро отошла:

— Мы будем есть в столовой.

Не знаю, кому я это объявила, но все засмеялись, пока я выходила из кухни.

Эшлан, Шарлотта и Дилан уже сидели за столом, а Эверли подошла следом и села рядом.

— Это что сейчас было? — спросила она.

— Что? Рук? Я его почти не знаю. Он новичок.

— Думаю, она не про Рука, — пробормотала Дилан, маленькая любительница заваривать кашу.

— Нико выглядел не особо довольным. Что между вами? — спросила Эверли, отрезав кусок лазаньи и отправив его в рот.

— Все по-старому, — пропела я, стараясь отшутиться.

— Ты слышала, что папа ответил «нет» на приглашение на свадьбу Дженсена? — вставила Шарлотта, полностью уводя разговор в сторону. Я благодарно ей улыбнулась. Не думаю, что она знала про меня и Нико, но Шарлотта всегда была самой наблюдательной из нас.

Я не хотела, чтобы кто-то догадался. Потому что как только узнают все — узнает и отец. А это изменит его отношения с Нико, и я знала, что для Нико это будет удар. Он любил моего отца. А когда все закончится, а это ведь когда-нибудь закончится, потому что мы не сможем вечно просто спать друг с другом без будущего, правда? — отец решит, что он меня обидел, и возненавидит его. Все станет слишком запутанным. Это время было только для нас. Для меня и Нико. И я была счастлива, как никогда.

В дверь позвонили, и Дилан вскочила ее открыть. Вернувшись в столовую, она подняла бровь и скрестила руки на груди:

— Эм, Вивиан… к тебе пришли. — Она обернулась, и в дверях стоял Дженсен.

У меня отвисла челюсть. Я вскочила, схватила куртку и вытолкала его на улицу, пока ни отец, ни Нико не вмешались.

Закрыв за собой дверь, я резко спросила:

— Дженсен. Что ты здесь делаешь?

— Приехал домой на День благодарения. Я… хотел тебя увидеть.

— Странно, учитывая, что ты даже не удосужился позвонить и сказать, что обручен. Хотя, раз уж вы держали отношения в секрете, зачем теперь начинать говорить правду? — я не скрывала злости.

— Я знаю. Не знаю, о чем я думал. Кэти запретила мне звонить или писать тебе, но мама сказала, что надо пригласить вашу семью. Думаю, Кэти просто немного неуверенна из-за нашего прошлого.

Я закатила глаза:

— Ты изменил мне с ней и собираешься на ней жениться. Думаю, она должна чувствовать себя вполне уверенно.

— Понимаешь, Виви, это меня гложет. Я так и не смог нормально извиниться и ненавижу, что мы больше не друзья.

— Друзья не предают друг друга, Дженсен. Слушай, мы были несчастны, и я прекрасно это понимала. В тот вечер я как раз собиралась все закончить. Так что поверь, я не жалею, что мы расстались. Но то, что у тебя не хватило уважения просто сказать, что у тебя с ней роман… Не буду врать, это задело. Так что я не знаю, как можно быть твоей подругой.

— Я знаю, я все испортил, — он беспомощно замахал руками. — Но ты не скучаешь по мне? — Он подошел ближе, прижимая меня спиной к двери, как вдруг она распахнулась.

Нико стоял прямо за мной, схватив меня за руки. Я обернулась, и в его взгляде читалась чистая ярость.