Всегда моя

17

Вивиан

В День благодарения мы с Джилли развезли последние пироги по местным заказам. Мы договорились, что поделим оставшиеся двадцать адресов между собой, и, честно говоря, когда я добралась до папиного дома, чувство облегчения было просто огромным.

Когда я толкнула входную дверь, в доме пахло тыквой и индейкой. Эверли жгла свои любимые свечи, а папа, видимо, встал рано, чтобы засунуть в духовку огромную птицу.

В детстве мама с папой всегда готовили этот ужин вместе. Мы приглашали к нам всех из пожарной части, и это стало традицией. Я принесла стопку пирогов и две запеканки, которые сама приготовила, и поставила их на кухонный стол.

В кухне был только папа — он вытирал сковороду и обернулся ко мне.

— Где девчонки? — спросила я.

— Думаю, наверху, срывают предохранители, пока собираются, — усмехнулся он.

Я поставила запеканки в холодильник:

— Слышала, вы вчера были в школе? Джейда сказала, Мейбл была в полном восторге.

С тех пор, как я однажды на нее накричала, я видела, как Джейда изменилась. Она старалась, брала на себя ответственность. Я гордилась ею.

Мне ужасно хотелось спросить папу, придет ли сегодня Нико. Мы все еще не разговаривали, и это сводило меня с ума. Но я не сделаю первый шаг. Не я все закончила и отдалилась. Это было на нем. И если он не придет, это будет первый в нашей жизни День благодарения, который мы не проведем вместе.

— Да, Нико отлично справился, вел занятие. Дети засыпали его вопросами: какой у него любимый фрукт, женат ли он, один мальчишка даже спросил, на чем он ездит, — папа рассмеялся и покачал головой.

У меня сжалось сердце от мысли о моем лучшем друге, стоящем перед группой малышей и рассказывающем о пожарной безопасности. Он всегда умел находить подход к детям, и меня это каждый раз поражало. Как он внимательно слушал Мейбл, отвечал на вопросы, которые она задавала по два-три раза.

— Уверена, они были в восторге. Все сегодня придут? — спросила я, бросив взгляд на патио: там уже горели обогреватели, а два длинных стола были накрыты белыми скатертями. Я подошла к шкафу за тарелками.

— Насколько я знаю, все будут. А если нет — еды хватит на целую армию, — усмехнулся он. Я вышла на патио и начала расставлять тарелки.

— Привет, красотка, — сказала Эверли, присоединившись с пачкой льняных салфеток. — Дилан вчера накупила кучу осеннего декора, и мы подумали, что ты сможешь сделать так, чтобы все выглядело красиво.

Я рассмеялась. Обожала отвечать за оформление праздничного стола.

— Конечно.

— Все развезла? Ты теперь свободна на весь день?

— Ага. У меня официально отпуск на сорок восемь часов. Завтра пекарня закрыта.

— Молодец. Ну а с Нико ты поговорила?

Разумеется, я проболталась сестрам после двух бутылок вина на нашей ночевке пару дней назад. Секреты я держать никогда не умела.

— Нет. Видимо, он и правда все решил. Надеюсь, хоть дружбу восстановим.

Она положила салфетки слева от тарелок и замерла, глядя на меня.

— Серьезно? И все?

— Ну да. Он был честен с самого начала. Что есть, то есть. Это было временно, — я пожала плечами, но в горле встал ком. Последние ночи я почти не спала, все проверяла телефон. Мысль о том, что он может просто вычеркнуть меня из своей жизни, пугала до ужаса.

Неужели от меня так легко отказаться?

Глаза начали наполняться слезами, и Эверли подошла ближе, бросив салфетки на стол.

— Виви, ну что ты. Это не в твоем духе, — она отстранилась, чтобы посмотреть на меня. — Если это важно, надо бороться.

Я покачала головой и вытерла слезы:

— Он не хочет меня. Не так, как я хочу его.

— Чушь. Мы все это видим. С Дженсеном ты встречалась, потому что это было безопасно. Ты влюблена в Нико Веста столько, сколько я тебя помню. Но ты все еще держишься за безопасное.

— Нет. Он знает, что я к нему чувствую. Это он боится. После всего, что было с его отцом, думаю, он просто не позволит себе быть по-настоящему счастливым, — я снова пожала плечами.

— Не верю, — она села и показала мне на соседний стул.

— Не веришь во что?

— Что ты сама не боишься. Думаю, ты куда больше замешана в том, что все стоит на месте, чем готова признать.

Я раскрыла рот:

— Что? С чего ты взяла?

— Вивиан, ты тоже боишься. Ты потеряла маму и взяла все на себя, пока я носилась за своими мечтами.

— Это тут вообще ни при чем, — возразила я.

— Да ну? — по ее щеке скатилась слеза. — Ты заботишься обо всех. И у вас с Нико одно общее.

— Что? — прошептала я.

— Вы оба до смерти боитесь быть счастливыми. Он — потому что думает, что не заслуживает. Ты — потому что боишься так сильно кого-то полюбить, что потерять будет невыносимо. А ты ведь знаешь, как это больно, правда?

Я кивнула, и слезы полились. Праздники всегда были тяжелее без мамы.

— Я скучаю по ней.

Она крепко обняла меня:

— Я тоже. Но это не значит, что нельзя любить так же сильно снова. И не важно, вы с Нико встречаетесь или просто лучшие друзья — потерять его будет больно в любом случае. Но нельзя жить в страхе.

— Я не живу, — возразила я, вытирая щеки.

— Правда? А то, что ты столько лет была с Дженсеном, — это не безопасный выбор? Ты даже не заплакала, когда застала его с другой. Но каждый раз, когда Нико уезжает на пожар, я слышу, как ты реагируешь. Ты любишь этого мужчину до безумия, так иди за этим, Виви. Не бойся любить и жить. Ты — лучший человек из всех, кого я знаю. Только Дилли не говори, а то врежет мне.

Я рассмеялась сквозь слезы и снова обняла ее.

— Господи, что тут у вас? Почему все такие слезливые сегодня? Сегодня ж День чертового благодарения, а не похороны, — раздалось за спиной, и я обернулась на Дилан.

Эверли поднялась первой, потом и я.

— Просто разговариваем, — отмахнулась она.

— Ага. А между тем Эш только что устроила истерику, потому что у нее сломался утюжок для волос, а у Чарли прыщ, который без лупы не разглядишь, и она теперь отказывается спускаться. И вот нахожу вас двоих, ревущих в обнимку… Я не могу быть солнцем для всех! — Дилан всплеснула руками. Я закинула голову и расхохоталась, а Эверли согнулась, ловя дыхание от смеха.

— Ты — солнце в этой компании? — выдавила сквозь смех старшая сестра.

— Да. Просто за тучкой, — скрестила руки Дилан.

Я кинулась к ней и крепко обняла:

— Люблю тебя и твою тучку, Дилан Томас.

— Что тут происходит? Вы какие-то подозрительные…

— Она ничего не слышала от Нико. Я сказала, что ей не стоит сдаваться и надо бороться за то, что хочет.

Дилан отстранилась и всмотрелась в меня:

— Может, пора перестать заботиться обо всех и позаботиться о себе?

— Эй. Я и о себе забочусь. Захотела открыть пекарню и добилась, — я посмотрела на обеих, вскинув бровь.

— Ну да, — кивнула Дилан. — Но ты открыла бизнес, где можешь печь лучшие сладости и раздавать их всем, кого любишь. Это прямо чисто твой ход, Вивиан Томас: найти дело, через которое можно заботиться обо всех вокруг. — Она поджала губы и хлопнула в ладони, мол, «я же говорила».

— Я люблю свое дело, — возразила я с ноткой защиты в голосе.

— Мы знаем, — Эверли обняла меня сзади, прижалась ко мне щекой.

— Но разве не лучше было бы печь эти масляные печенья, зная, что Нико ждет тебя дома, голый в постели? — добавила Дилан, заключая меня в объятия с другой стороны.

Мы все трое расхохотались, и в этот момент распахнулась задняя дверь.

— Что тут вообще происходит? — крикнула Эшлан, подбежала и втиснулась между нами.

— Освободите место для меня и моего гигантского прыща, — заявила Шарлотта, подходя ближе. — У него уже своя жизнь.

Мы раскрыли объятия шире, принимая и ее.

Ничто не сравнится с групповым объятием сестер Томас.

— Господи, это все из-за прыща? — раздался голос папы, когда он вышел на крыльцо. — Я даже его не вижу.

Мы повалились друг на друга, смеясь до слез.

— Он огромный, пап, — Шарлотта ткнула в щеку, хотя там был самый крошечный прыщик на свете.

— Пойдем, прыщесса, замажем это консилером, — Дилан увела ее в дом.

— А мы двигаемся дальше, девчонки. Эверли, займись начинкой. Эшлан, тебе — клюквенный соус. А Вивиан пусть творит тут свою магию, — папа подмигнул, и девчонки последовали за ним.

Я расставила салфетки и достала из пакетов весь декор. Милейшие маленькие именные таблички в виде меловых досок на деревянных подставках должны были стоять в начале каждого прибора. Я взяла маркер и принялась подписывать имена.

Сердце екнуло, когда я написала имя Нико. Я положила его табличку рядом со своей. Было бы странно, если бы мы не сидели вместе. Мы всегда сидели рядом — еще задолго до того, как переступили черту.

Телефон завибрировал. Я взглянула на экран — сообщение от него. Первое за несколько дней.

Нико: С Днем благодарения, Пчелка.

Я уставилась на экран, а в животе закувыркались бабочки. Мои сестры были правы. Нико был не просто моим лучшим другом. Я его любила.

И пора было бороться за него.

Хватит бояться.

Я: С Днем благодарения. Увидимся вечером.

Я собиралась выложить все карты на стол. Если что-то и должно было пойти не так, то точно не из-за того, что я струсила.

Я собиралась пойти за тем, чего хотела.

А хотела я Нико Веста.