Всегда моя

2

Нико

Я отвез Мейбл домой к маме и сестре Джейде. Старался забирать ее оттуда в те вечера, когда не был на дежурстве в пожарной части. Сестра думала, что я так даю ей передохнуть, но правда была в том, что я давал передышку самой Мейбл. Даже в лучшие дни мама и Джейда были для меня перебором. Мать так и не научилась жить в реальности после того, как отец сел в тюрьму, а сестра была слишком молода для того, чтобы быть матерью. Вместе они составляли не самую надежную комбинацию.

— Ее надо помыть. Она рисовала у Томасов, так что тебе придется ее отмыть.

— Ох, ну все. Тебя еще учить надо, как купать ребенка, — протянула Джейда, развалившись на диване с банкой мороженого на груди.

Я закатил глаза. Она прекрасно знала, что у меня есть свои пределы, и голые дети — один из них.

— Дядя Нико, я хочу кему, — заявила Мейбл, подбираясь к сестре с розовыми щечками и кудрями, выбивавшимися из хвоста. Черт, она была настолько милая, что аж больно смотреть.

— А разве дядя Нико тебе уже не дал десерт? У Вивиан всегда самые вкусные угощения, — спросила Джейда.

— Не думаю, — Мейбл распахнула глаза и уставилась на меня.

— Она уже съела печенье и половину капкейка. У нее живот заболит, если дать еще, — я поднял Мейбл на руки. — И не ври, малышка.

Ее заливистый смех наполнил комнату как раз в тот момент, когда из спальни вышла мама с сигаретой в зубах.

— Мы ведь договаривались, что ты не будешь курить в доме? — прошипел я, опускаясь в огромное кресло и усаживая малышку на колени.

— Мейбл же не было дома.

— Так она уже дома, — сказал я, и мама закатила глаза, направляясь к заднему патио.

— Ладно. Буду там.

Я поднялся, поставил Мейбл на пол и подержал за руку, пока она выравнивала равновесие. Малышка была крошечной, с милым круглым животиком, который, казалось, мешал ей держаться прямо. Я поцеловал ее макушку.

— Люблю тебя, малышка Мейбл. — Указал на сестру: — Вставай. В ванну ее и мой. И проследи, чтобы мама не курила в доме.

— Я слишком стара для этого, — простонала Джейда, поднимаясь.

— Тебе девятнадцать, — усмехнулся я.

Да, сестра родила Мейбл, когда ей было всего пятнадцать. Я делал все, чтобы направить ее на верный путь, но некоторые вещи невозможно контролировать, как ни старайся. Отец ребенка, Джоуи Блэк, и слышать не хотел о ребенке. Жалкий тип, без которого сестре было только лучше.

Покрутив ключи на пальце, я вышел на патио, где мама затягивалась своей «палочкой рака». Кожа у нее приобрела сероватый оттенок, да и от тела почти ничего не осталось. Еще один член семьи, который просто сдался.

— Слышала что-нибудь про условно-досрочное? — спросил я, усаживаясь напротив. Я знал, что слушание по делу отца скоро, если уже не состоялось, и что есть шанс, что его выпустят. Я не видел его шесть лет и не горел желанием, чтобы он возвращался. Во всем, что со мной происходило, была его вина. Его выборы лишили меня многих моих собственных.

— Адвокат думает, что есть хорошие шансы, что он выйдет через пару месяцев.

Я кивнул и провел рукой по лицу. Суды вдруг начали проявлять снисходительность, которая мне была не по душе, особенно когда речь шла о моем отце.

— И что это будет значить для Мейбл? Ты собираешься пустить этого ублюдка обратно в дом?

Она затянулась и отвернула голову, выпуская дым в сторону.

— Он не был таким уж плохим, Нико.

Началось.

— Он сидит за то, что снова сел за руль пьяным и чуть не убил Тони. Или ты уже забыла?

— Тони сам был не совсем трезв, — прошипела она. Да, это была фирменная тактика моей матери: защищать, отвлекать, отрицать.

Если бы существовала награда за лучший пример созависимости, она бы взяла золото.

— Но за рулем он не был. Это отец сделал выбор. И он никогда не думает о том, как его действия ударят по окружающим, — я поднялся, потому что даже разговор о нем вызывал у меня ярость.

— Никто не заставлял тебя отказываться от той стипендии, Нико. Это было твое решение. Не вали все на него.

Да, мой отец сел как раз перед тем, как я закончил школу. Я собирался играть в американский футбол в университете первого дивизиона в Мичигане, но все пошло к чертям. Мама тогда просто выпала из жизни, а сестре было всего тринадцать. Я не мог оставить ее одну. Не мог бросить их. Так что я отказался от мечты и остался в этом паршивом городишке, чтобы помочь семье. Сестра возненавидела меня за то, что я пытался ее воспитывать, и в итоге через пару лет залетела — только еще раз напомнив мне, что я не справился.

Я закатал рукав худи и выставил руку вперед.

— А за это я могу его винить? Или это тоже моя вина?

Ее взгляд скользнул по ожогам от сигарет на моей руке, и она быстро отвернулась.

— У него была проблема с алкоголем.

Я кивнул. На любое насилие у нее всегда находилось оправдание.

И я не собирался позволить, чтобы Мейбл через это прошла. По какой-то причине он никогда не поднимал руку на Джейду, и я был рад быть для него громоотводом. Но если он вернется, кто окажется под ударом? Я этого не допущу.

Если он хоть пальцем тронет эту маленькую девочку, я не стану стоять в стороне. Ни за что. Я стал больше и сильнее, чем был тогда, когда этот кусок дерьма срывал на мне злость.

— Если ты пустишь его обратно, я заберу Мейбл и Джейду из этого дома.

Она затушила сигарету в пепельнице.

— И как ты собираешься это сделать на зарплату пожарного?

— Видишь ли, в этом и разница между нами, мам. Неважно как — я сделаю все, чтобы они были в безопасности. Потому что так и поступают с теми, кого любят. Просто, похоже, ты этот момент пропустила.

— Нико, — окликнула она, когда я уже направился к двери. — Я люблю тебя. Просто я никогда не была такой сильной, как ты.

Черт. Она всегда играла в одну и ту же карту, но у меня уже не было сил на жалость к ее оправданиям. Когда ты решаешь завести детей, твоя гребаная обязанность — их защищать. Она должна была уйти от него. Уйти, встать на защиту. Сделать все, что нужно.

— Я знаю, мам, — сказал я, стукнув кулаком в дверной косяк от досады, и направился к выходу.

— Я люблю своего Ник-Ника, люблю своего Ник-Ника, — пропела Мейбл из ванной, и у меня сжалось сердце. Она звала меня Ник-Ником, и хотя я терпеть не мог глупые прозвища, от нее это звучало иначе.

Я захлопнул входную дверь и проверил телефон. От Вивиан пришло сообщение — спросила, не заеду ли за ней после того, как отвезу Мейбл. Это значило, что она собиралась пить, а для нее это было редкостью. Она пыталась делать вид, что измена этого сраного неудачника Дженсена и его скоропостижная женитьба ее не задели. Но я-то знал ее лучше, чем кто-либо. Она его не любила, ни капли. Он просто подходил под ту аккуратную картинку, которую она нарисовала для своей жизни, и она держалась за него слишком долго. Думаю, расстояние только продлило их отношения — она привыкла быть одна, но ей нравилось говорить, что у нее есть парень. На бумаге этот придурок выглядел идеально. Мне он никогда не нравился, и это была единственная тема, которую мы не затрагивали. Мы говорили обо всем, кроме наших личных отношений. Или моего их отсутствия. Вивиан знала, кто я такой, так же, как я знал, кто она. Не секрет, что я любил трахаться, но мы этого не обсуждали — это было не ее. Я знал, что она потеряла девственность с этим сопляком и что он был единственным, с кем она когда-либо была. И это все, что она мне рассказывала. Но я хотел для нее большего. Она заслуживала большего.

Она заслуживала всего.

Вивиан Томас была лучшим человеком, которого я знал. Немного людей, кого я любил по-настоящему… но она была одной из них. Черт, она стояла на вершине списка — рядом с сестрой и Мейбл.

Я дал ей прозвище Пчелка, когда мы были детьми, — тогда в школе мы как раз проходили этих насекомых. Я всегда восхищался тем, как она «жужжала» вокруг, разнося свое тепло и доброту всем, кто оказывался рядом. Внутри нее жила настоящая королева… просто она еще не раскрыла это в себе. Но я видел. Видел ту ярость в ее темном взгляде, когда дело касалось защиты сестер. Отца.

Только не себя.

Я притормозил у ее маленького домика на берегу. Она мечтала жить у озера Хани-Маунтин с детства, и пусть это было не больше восьмидесяти квадратных метров, оно было ее, и я гордился ей до чертиков.

Повернул ручку и зашел как раз в тот момент, когда она вышла из спальни с бокалом вина.

— Что я тебе говорил про запертую, черт возьми, дверь?

— Это Хани-Маунтин. Кто сюда полезет? Тут любой будет желанным гостем, даже если просто постучит. Спасибо, что заехал за мной.

Слова у нее уже немного путались, и это было в новинку. Я никогда не видел Вивиан пьяной. Она всегда держала все под контролем. Я это знал, потому что сам был такой же. Только моя потребность в контроле родилась из злости, а ее — из потери. Потеряв мать, она взяла себя в руки и стала опорой для младших сестер, пока старшая, Эверли, гналась за своими мечтами.

Пожалуй, в этом мы были похожи. Но ни я, ни она не плакали об этом.

— Ну что, сколько у нас бокалов? — спросил я, когда она схватила сумочку.

Ее черные джинсы обтягивали ее подтянутую задницу так, что приходилось отводить взгляд. Я ночевал в кровати Вивиан Томас десятки раз, пока мы росли, и проблем не было. Но за последние пару лет она повзрослела и в тех смыслах, о которых я бы предпочел не задумываться. Ее тело было чертовски сексуальным, а лицо — самое красивое из всех, что я когда-либо видел. Темные глаза, длинные светло-каштановые волны до поясницы и полные розовые губы, на которые я старался не смотреть в последнее время.

— Два бокала, папочка. Сегодня я отрываюсь. Вот почему ты меня везешь, — сказала она, приподняв бровь. — И вообще, это ты предложил выбраться.

Я поднял руки.

— Понял. Без осуждения.

Она щелкнула выключателем и пошла к моему пикапу, забралась в кабину. Я наклонился, чтобы пристегнуть ей ремень, но она расхохоталась и хлопнула меня по руке.

— Я тебе не Мейбл, сама справлюсь.

Я закатил глаза, сел за руль и поехал к Beer Mountain — бар был всего в паре кварталов от ее дома. Она жила достаточно близко, чтобы пешком ходить в центр, где у нее была пекарня.

— Нико, брат, — Джоуи Блэк хлопнул меня по спине, как только мы зашли.

— Убирайся с глаз. Я тебе не брат и не друг, — я вперился в него взглядом, и Вивиан тут же вложила свою ладонь в мою. Наши пальцы переплелись, и это мгновенно успокоило меня. Она всегда умела меня успокоить.

— Полегче, брат. Просто поздоровался, — он задрал голову, чтобы взглянуть на меня.

Мелкий, мутный тип.

— Ага, найди себе нового друга, — рыкнул я и прошел мимо.

Этот ублюдок надул мою сестру и сбежал. Оформил отказ от Мейбл, и если бы я мог без последствий убить его к чертям, я бы сделал это.

— Ладно, тебе стоит немного сбавить обороты, — сказала Вивиан, отпустив мою руку и запрыгнув на барный стул.

— Он как назойливая мошка. У меня ноль терпимости к мужикам, которые сливаются от своей ответственности, — сел я рядом.

— Говорит человек, у которого не было отношений дольше одной ночи, — заметила она, потянувшись к орешкам.

— Я, по крайней мере, честен с самого начала. И предохраняюсь. Но если бы вдруг что-то случилось, я бы не бросил своего ребенка. Не то чтобы я вообще его хотел, но если бы накосячил, я бы не сбежал. И кстати, я не остаюсь на ночь у тех дам, которые удостоились моих впечатляющих навыков, — я изогнул брови. — Так что мои самые длинные отношения длятся пару часов. — Я поднял руку, подзывая Таннера, бармена.

Она закатила глаза.

— Убереги меня от этих «подробностей».

— Всегда берегу.

— Вы будете есть или только пить? Тебе воду? — спросил он меня и посмотрел на Вивиан. В городе почти все знали, что я не пью. Отец пил за всех.

— Мы уже поели. Мне воду. А тебе что, Пчелка?

— Я возьму… — она оглядела бутылки за стойкой. — Знаешь что, Таннер? Давай шот текилы и любое пиво из разливного.

— Ого, у нас сегодня размах, да? — поддел он.

— Похоже на то, — я провел рукой по затылку.

— Слушай, Дженсен мне не пара. И хорошо, что мы это поняли до того, как стало слишком поздно. Он пошел дальше, и пора и мне, — она взяла рюмку, что поставил Таннер, и залпом опрокинула. Сморщилась, закашлялась, и я не удержался от смеха.

— Полегче, Пчелка. Тебе завтра работать.

И тут я вспомнил, когда впервые назвал ее этим прозвищем. Когда понял, что Вивиан Томас — мой лучший друг. Когда влез к ней в окно, нуждаясь во всем ее тепле…

— Нико? — тихо спросила она, открывая окно. — Он снова ударил тебя?

— Да. Можно я побуду у тебя пару часов? Не думаю, что смогу уснуть у себя.

— Конечно, — прошептала она.

Я влез внутрь, и она отошла к кровати, приподняв одеяло. Я лег рядом. Виви была маленькая, места на ее полуторке хватало с лихвой.

Я зажал стон в ладонь, когда повернулся на бок — был почти уверен, что ребра сломаны или хотя бы сильно ушиблены.

— Ты в порядке, Нико? — шепнула она.

— Сейчас нет. Но буду.

— Почему мы не можем сказать моей маме и папе? Они бы помогли.

— Я же говорил, Виви. Так будет только хуже. В прошлом году, когда я пошел к медсестре в школе после того, как он сломал мне руку, он взбесился, что я обратился за помощью. Потом избил так, чтобы она не увидела синяков, и пригрозил, что если еще кому-то расскажу, все станет хуже. Мне просто надо дотянуть до восемнадцати, а потом я уеду в колледж подальше отсюда.

Ее ладонь нашла мою. Она повернулась ко мне на бок, и ее теплое дыхание коснулось моей шеи.

— Только не уезжай далеко от меня, ладно?

— Не уеду. Сохранишь мою тайну?

— Да. Ты мой лучший друг. Твоя тайна в безопасности.

— А ты — всегда в безопасности со мной.

— Тебе не нужно было сегодня бить Буна Харрисона. Уверена, папа не обрадовался, что ты получил выговор.

— Он шлепнул тебя по груди. Этот козел это заслужил.

— Спасибо. Спокойной ночи, Нико.

— Спокойной ночи, Пчелка.