Всегда моя

26

Нико

Я опоздал к дому Виви и все еще не знал, как именно собираюсь вручить ей сюрприз. На Рождество я уже приготовил для нее несколько подарков, которые отнесу к ее отцу утром, но этот был особенным — только для нас двоих. Я давно об этом думал, и вышло даже лучше, чем я себе представлял.

Я постучал, и она распахнула дверь, выглядя как чертово видение. Белый свитер, спадающий с одного плеча, и выцветшие голубые джинсы, обтягивающие ее тонкие изгибы. Длинные волосы рассыпались по плечам, а уголки губ дрогнули в улыбке, когда ее взгляд встретился с моим.

— Где ты пропадал, красавчик? — мурлыкнула она.

Я тут же шагнул вперед, захлопнув дверь ногой, и прижал ее к себе… но поморщился, когда ее грудь ударилась о мою. Она тут же отстранилась и внимательно на меня посмотрела.

— Все нормально. Но, пожалуй, сначала подарю тебе сюрприз, — сказал я, и она захлопала в ладоши, игриво подняв брови.

— Звучит заманчиво. Не хочешь подождать до Рождества?

— На Рождество у меня другие планы. А это — только для нас. — Я усадил ее на диван, стянул с себя куртку и худи — на улице было холоднее, чем в ледяной заднице.

Она вскочила и ахнула, увидев большую повязку на моей груди.

— Боже мой, что случилось?

— Все в порядке, детка. Я сделал кое-что, чтобы показать, как сильно тебя люблю. — Я аккуратно отлепил повязку с левой стороны груди и показал ей пчелу. Медоносную пчелку, сияющую на фоне темных татуировок, как и она сияет на фоне всей моей жизни.

Она — тот свет, что прорезал мою тьму.

— Нико… — ее голос сорвался на всхлип. — Что это?

— Это моя пчелка и мое сердце. Одно и то же. Хотел, чтобы ты знала: ты — мое «навсегда».

— Я люблю ее, — прошептала она, и по ее прекрасному лицу потекли слезы. Кончиком пальца она осторожно обвела черно-желтые крылья, свежие, еще блестящие от чернил. Я обожал, как Виви умела чувствовать — искренне, глубоко, без защиты. Я столько лет гнал это из себя, а на самом деле жаждал именно такой правды. — Не хочу причинить тебе боль.

— Ты меня не ранишь, — я поднял ее руку и поцеловал тыльную сторону. — Ты только спасла меня.

— И ты спас меня, — тихо сказала она, поднимая голову, чтобы встретиться взглядом.

Я наклонился и поцеловал ее. Хотел, чтобы она знала, насколько много для меня значит. Раньше я никогда не показывал людям эту сторону себя, но с Виви все было иначе. Мне нужно было, чтобы она знала.

Она отстранилась, смахнув слезы.

— У меня тоже есть для тебя подарок. Не хочу отдавать его при всех — только тебе.

Я пошел за ней на кухню. Она взяла с прилавка маленькую белую коробочку, перевязанную черной лентой, и протянула мне. Я развязал бант, открыл крышку и увидел внутри блестящий серебряный ключ.

— Это что?

Она глубоко вдохнула, а глаза метнулись в сторону. Я слишком хорошо знал ее жесты — она нервничала.

Я мягко взял ее за подбородок, поднял голову, заставляя смотреть мне в глаза.

— Это ключ от твоего дома?

Она кивнула.

— Не знаю, готов ли ты к этому, но ты же все равно здесь каждый день, когда не работаешь, а еще платишь за свою квартиру и за жилье Джейды, так что я подумала…

— Ты делаешь это, чтобы сэкономить мне деньги, или потому что хочешь, чтобы я был здесь? — спросил я. Ответ был очевиден, но я хотел услышать его вслух.

— Потому что хочу, чтобы ты был здесь. И понимаю, что это может показаться для тебя слишком… — начала она, но я приложил палец к ее губам.

— Я хочу быть с тобой, Пчелка. Каждый момент. Но перееду только на условии, что буду платить половину ипотеки. — Она начала мотать головой, но я не убрал палец. — Это единственный вариант.

— Ну и подарок, — усмехнулась она. — Просто ключ.

— Это ключ к этому, — я взял ее руку и положил себе на сердце. — Я отдал тебе свое, а ты отдала мне свое. Разве может быть лучше?

— Нет, — прошептала она. — Ты правда хочешь переехать?

— Абсолютно, блядь, точно. Чем больше времени с тобой, тем лучше. Но сначала я поговорю с твоим отцом, прежде чем паковать вещи. Хочу убедиться, что он не против.

— Нико Вест… Кто бы мог подумать, что ты такой благородный?

— Только для тебя, — сказал я, наклоняясь, чтобы забрать ее сладкий поцелуй.

Так же, как собирался делать всю оставшуюся жизнь.

Рождество у Томасов оказалось таким же безумным, как я и ожидал. Я был рад, что Джейда с Мейбл присоединились к нам на рождественский ужин — моя сестра не собиралась вести Мейбл к матери, пока там был отец. Похоже, наш разговор что-то для нее значил, потому что она отвела меня в сторону и сказала, что отныне будет на моей стороне так же, как я всегда был на ее.

Я не ждал от нее чертового сочувствия. Просто не мог в голове уложить, как моя мать или сестра могут спокойно находиться рядом с этим человеком. Не после всего, что видели и слышали. А для матери — не после того, что она пережила.

У нее был шанс все закончить. Он сел в тюрьму на шесть лет. Она могла подать на развод. Могла запретить ему возвращаться домой. Но не сделала ни того, ни другого. И мало того — привела его в школу Мейбл, впустив его и туда. Меня это до чертиков бесило, и с тех пор я с ней не разговаривал.

Мы все сидели вокруг елки, открывая подарки по очереди. Я никогда раньше не видел, чтобы на Рождество кто-то искренне интересовался, что получил другой. Мое детство точно не было наполнено духом праздника и семейной любовью. А в этом доме этого добра было с избытком. Наверное, поэтому меня всегда сюда тянуло. Об этом мечтает каждый ребенок.

— Так, теперь все открывают подарки от Нико, — поддела Дилан, потряхивая пакет, который Виви завернула для нее. Она разорвала упаковку и хитро улыбнулась. — Боже, это тот самый скребок для льда, которым я все время восхищалась?

— Именно. Не самый захватывающий подарок, но я помнил, как ты пыталась очистить стекло варежками, — усмехнулся я. Помимо тату с пчелкой, я вообще-то был практичным дарителем.

— Обожаю его, — сказала она, вставая, чтобы обнять меня.

Эверли достала книгу, которую мы с Виви выбрали для ее сестры — о лучших спортивных психологах в НФЛ и их пути. Шарлотта открыла свое пособие по выживанию для учителей детсада, а Эшлан получила от меня подарочную карту Starbucks — она всегда разгуливала с этим бело-зеленым стаканчиком, когда была дома.

Они тоже вручили мне подарки, как всегда, хотя я ни разу не проводил рождественское утро здесь — раньше в городе всегда был Дженсен. Дилан подарила мне перочинный нож, сказав, что он пригодится, если этот придурок еще раз сунется к дому. Ее слова, не мои. Мои бы были жестче. Но, чтобы проучить бывшего Виви, мне не нужен был нож — с удовольствием бы обошелся кулаками. Правда, у меня было чувство, что он еще долго сюда не заявится.

Эверли подарила сертификат в мой любимый ресторан, Эшлан написала трогательное стихотворение про пожарного, а Шарлотта — целых девятьсот грамм моего любимого шоколада.

— Виви, открывай свой подарок, — сказала Эшлан, протягивая ей сверток от меня.

Она обернулась и улыбнулась, устроившись между моих ног на полу. Когда достала золотое ожерелье с маленькой пчелкой, тихо ахнула.

— Какое красивое. Обожаю его. — Я помог ей застегнуть цепочку на шее, а она в ответ вручила мне коробку.

Я разорвал упаковку и достал фотоальбом. На обложке — мы с Виви в первом или втором классе, стоим у школы: она улыбается, я мрачный. Очень символично. Я пролистал страницы и невольно улыбнулся, глядя на снимки, украшавшие каждую.

— Это наше путешествие до этого момента. Последние страницы пустые — будем заполнять вместе, — сказала она.

Это был самый душевный подарок, который я когда-либо получал, и он, черт возьми, многое для меня значил. А ведь она уже подарила мне теплую куртку и кожаные перчатки, а я ей — ботинки, о которых она мечтала, с подсказки Эверли, и новый кондитерский шприц, о котором проболталась Дилан.

Но этот альбом — лучший подарок в моей жизни.

— Мне нравится. Спасибо, — я крепко обнял ее, пока остальные продолжали разрывать упаковки.

Когда все закончилось, девчонки складывали свои подарки в корзины для белья, чтобы отнести в комнаты, а Виви собрала наши возле входной двери. Я проследовал за Джеком на кухню, проверив, что мы одни.

— Есть минутка? — спросил я, отодвигая стул к столу.

— Конечно. Что случилось?

— Мы с Виви думали о том, чтобы жить вместе. Хотел убедиться, что ты не против, — я прочистил горло.

Он долго смотрел на меня, сцепив руки.

— Значит, хочешь съехаться с моей девочкой, да?

У Джека Томаса было одно из лучших покерфейсов, что я видел. Я не мог понять, злится он или просто подкалывает.

— Я собираюсь на ней жениться, просто пока пытаюсь со всем этим разобраться, — провел рукой по затылку.

Его взгляд смягчился.

— В чем именно разобраться? Ты ее любишь?

— Конечно. Больше всего на свете. Просто не уверен, что создан для всего этого с заборчиком и уютным домиком. Не знаю, мое ли это. Но я знаю, что хочу провести с ней жизнь. — Сказать это ему было… правильно. Он был для меня больше, чем кто-либо напоминал отца. Я уважал его. Черт, он один из самых порядочных людей, которых я встречал.

Джек кивнул.

— Знаешь, мой отец был алкоголиком. Я тебе об этом говорил?

— Нет. Никогда.

— Вот именно. Он был злым пьяницей. Жестоким. Токсичным. — Он отпил кофе. — Его не посадили, как твоего, но, будь я игроком, сказал бы, что мы росли похоже.

Я откинулся на спинку стула и выдохнул — никогда бы не подумал.

— Сожалею.

— Не стоит. У каждого свой путь, Нико. Он был частью моего. Он показал мне все, чем я не хочу быть, чтобы я мог стать тем, кем хочу. Хорошим мужем. Хорошим отцом. И, если позволишь, чертовски хорошим пожарным, — усмехнулся он.

Я только покачал головой, пораженный.

— Подумай об этом, сын. Ты не твой отец. Он украл у тебя детство. Не отдавай ему еще и будущее. Стань тем, кем хочешь быть. — Он снова сделал глоток и поставил кружку. — Я вижу, какой ты с Виви, и уверен: ты делаешь ее счастливой. Это все, что меня волнует. Если хотите пожить вместе до свадьбы — дам благословение, но при одном условии.

— Каком?

— Не позволяй страху мешать тебе делать ее счастливой, ясно?

— Ясно.

— Знаю, что ясно. Это единственная причина, по которой я согласен. — Он поднял бровь.

— Спасибо, Джек.

— Не благодари. Просто будь достойным ее.

И именно это я и собирался сделать.