Вторая жена. Опасный развод

Глава 9

Музыка гремит так, что вибрация отдаётся в грудной клетке. Тяжёлая, давящая, словно чужое сердцебиение. Я стою у края танцпола, сжимая в руках бокал с шампанским, которого не пила ни глотка. Взяла только чтобы занять руки, чтобы было за что держаться.

Вокруг меня кружатся пары. Женщины в платьях, переливающихся под хрустальными люстрами, мужчины в костюмах, пропахших дорогим табаком и терпким одеколоном. Смех режет слух. Чей-то визг восторга заставляет вздрогнуть. Я улыбаюсь автоматически, когда кто-то смотрит в мою сторону, киваю, изображаю радость, но внутри нарастает что-то холодное и липкое — страх, который уже невозможно игнорировать.

Тигран где-то в центре зала, окружённый гостями. Его смех доносится сквозь музыку — раскатистый, довольный, хозяйский. Он принимает поздравления, обнимается с друзьями, чокается с бокалами, и в его движениях чувствуется уверенность человека, который получил всё, что хотел. Меня. Моего сына. А теперь и новую жену, новую жизнь, которую он сам себе выстроил, не спрашивая, хочу ли я в ней участвовать.

Я смотрю на него и понимаю, что больше не могу. Просто не могу.

Мой взгляд скользит по залу в поисках Камиля. Он сидит за одним из дальних столов, рядом с бабушкой, и послушно ест что-то из тарелки. Щёки розовые, волосы чуть растрепались, белая рубашка немного съехала с плеча. Он выглядит таким маленьким среди всего этого великолепия, таким беззащитным. Сердце сжимается так больно, что на мгновение перехватывает дыхание.

Я должна забрать его отсюда. Сейчас. Пока все отвлечены, пока никто не смотрит.

Ноги двигаются сами. Я ставлю бокал на ближайший стол, обхожу танцующих, пробираюсь между гостей. Кто-то пытается меня остановить, окликает, но я только улыбаюсь шире и киваю, не замедляя шаг. Воздух в зале густой, перенасыщенный запахами — парфюм, цветы, еда, вино — всё смешивается в одну тяжёлую волну, от которой начинает кружиться голова.

Подхожу к Камилю, наклоняюсь и целую в макушку. Он поднимает на меня глаза. Такие доверчивые, такие светлые.

— Мама! — тянет ко мне руки.

— Хочешь потанцевать? — шепчу я, стараясь, чтобы голос звучал легко, игриво.

Он кивает с энтузиазмом, и мы идём к танцполу, раскачиваюсь в ритм музыки, но в голове уже вертится план.

Корзина с подарками стоит у входа, на длинном столе, украшенном золотыми лентами и розами. Я видела, как туда складывали конверты.

Мне нужны документы, но они в сейфе у Тиграна, а туда я не доберусь. Зато деньги — это шанс. Единственный шанс.

— Камиль, — шепчу я ему на ухо, стараясь, чтобы голос не дрожал, — сейчас мы немножко поиграем, хорошо?

Он отстраняется, смотрит на меня с любопытством.

— В какую игру?

— В секретную, — я улыбаюсь, хотя губы словно деревянные. — Мы будем танцевать, а потом быстро-быстро убежим. Только тихо, чтобы никто не заметил.

Он хихикает, думая, что это забава.

Я продолжаю кружиться с ним, но постепенно смещаюсь ближе к выходу, к той самой корзине. Музыка переходит в более медленную композицию, и некоторые гости расходятся, освобождая пространство. Охранник у двери отворачивается, отвечая на чей-то вопрос, и я быстро подхожу к столу.

Рука дрожит, когда я запускаю пальцы в корзину, нащупываю конверты. Беру несколько самых тяжёлых, быстро засовываю их в небольшую сумочку. Сердце колотится так, что, кажется, будто его слышно сквозь музыку.

Теперь нужен повод, чтобы уйти из зала. Просто так выйти с ребёнком слишком подозрительно. Охранники стоят у каждой двери, я видела, как они переглядываются, когда кто-то выходит. Тигран не оставляет ничего на волю случая.

Я смотрю на сына, и в голову приходит мысль — отчаянная, безумная, но это единственное, что есть.

— Камиль, пить хочешь? — быстро иду к столу с напитками. Беру стакан с красным соком — густым, гранатовым, почти бордовым. Возвращаюсь к сыну, наклоняюсь к нему.

Он, уставший после танцев, жадно хватается за стакан, а я отпускаю его раньше времени. Сок выливается прямо на его белую рубашку. Яркое, алое пятно расползается по ткани, стекает вниз. Камиль вскрикивает от неожиданности, смотрит на себя с удивлением.

— Мама!

— Ой, какая я неловкая! — говорю я громко, чтобы слышали окружающие. — Прости, солнышко! Пойдём, переоденем тебя, хорошо?

Несколько гостей оборачиваются, кто-то смеётся, кто-то качает головой с сочувствием. Я обнимаю Камиля, прижимаю к себе, чувствую, как липкий сок пропитывает моё платье, но мне всё равно.

Иду к выходу, к охраннику, стоящему у двери. Это высокий мужчина с квадратным лицом и тяжёлым взглядом. Он смотрит на меня без улыбки.

— Мне нужно переодеть сына, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Он смотрит на пятно на рубашке Камиля, потом на меня. Секунда тянется, как вечность. Наконец, он кивает.

— Я провожу вас.

Внутри всё сжимается. Конечно. Конечно, он не отпустит меня одну.

— Спасибо, — выдавливаю улыбаясь.

Мы выходим из зала в коридор, и сразу звуки праздника приглушаются, становятся далёкими, словно доносятся из другого мира. Здесь тихо, прохладно, наши шаги гулко отдаются в пустоте.

Охранник идёт рядом, чуть позади, и я чувствую его присутствие, как тяжесть. Он не смотрит на меня, но я знаю, что он следит за каждым моим движением.

Мы поднимаемся по широкой лестнице на второй этаж, идём по коридору, мимо закрытых дверей. Гардеробная находится в дальнем крыле. Охранник открывает дверь, пропуская меня вперёд. Я захожу внутрь, и он останавливается на пороге, не заходя, но и не отходя. Стоит, скрестив руки на груди, и ждёт.

Гардеробная большая, заставленная стеллажами с одеждой, коробками, сумками. Пахнет тканью, кожей, лёгким ароматом духов. В дальнем углу есть ещё одна дверь — узкая, неприметная.

Выход.

Через детскую в нашу спальню.

Быстро беру с полки первую попавшуюся рубашку.

— Сейчас переоденемся, — говорю, прикрывая дверь перед носом у охранника.

Руки дрожат так сильно, что пальцы не слушаются. Камиль стоит тихо, смотрит на меня с беспокойством.

— Мама, почему ты трясёшься?

— Я просто устала, солнышко, — шепчу я, стягивая с него мокрую рубашку и быстро натягивая чистую. Сердце колотится так, что в висках пульсирует, во рту пересохло.

Я должна это сделать. Прямо сейчас.

Застёгиваю последнюю пуговицу на рубашке, беру его за руку и резко поворачиваюсь в сторону дальней двери.

— Пойдём, — шепчу я и бросаюсь вперёд.

Камиль бежит за мной. Я распахиваю дверь, и мы оказываемся в узком коридоре, тускло освещённом лампами дневного света.

— Виктория Александровна! Рекомендую не совершать глупых поступков!

Я не оборачиваюсь. Только бегу быстрее, чувствуя, как зацепившись, обрывается подол платья.