Вторая жена. Опасный развод

Глава 5

Две полоски. Чёткие, яркие, безжалостные.

Сижу на краю ванны и смотрю на тест. Руки дрожат так сильно, что пластиковая палочка выпадает, стукается о кафель. Поднимаю. Снова смотрю. Может, померещилось?

Нет. Две полоски.

В животе всё сжимается в тугой узел. Или это уже токсикоз? Нет, рано ещё. Это страх. Чистый, первобытный страх.

Вспоминаю вчерашний разговор с Тиграном. "Когда ты наконец порадуешь меня новостью? Мать уже спрашивает". Его глаза были холодными, требовательными. Как у человека, который ждёт возврата долга.

А теперь... Теперь я могу его порадовать.

Почему же вместо радости чувствую только панику?

Поднимаюсь, подхожу к зеркалу. Моё отражение бледное, глаза огромные на осунувшемся лице. Последние месяцы дались нелегко. Постоянное напряжение, контроль, ссоры из-за мелочей. И вот теперь это.

Прикладываю ладонь к животу. Там зарождается новая жизнь. Мой ребёнок. Наш ребёнок.

И вдруг накатывает. Не страх, нет. Что-то другое. Тёплое, нежное, защитное. Материнский инстинкт? Возможно. Но в эту секунду я понимаю с кристальной ясностью: что бы ни происходило между мной и Тиграном, этот ребёнок ни в чём не виноват. И я буду любить его. Защищать. Беречь.

— Вика! — голос мужа за дверью заставляет вздрогнуть. — Ты там застряла? Завтрак остывает.

— Иду!

Прячу тест в карман. Умываюсь холодной водой. Нужно собраться. Нужно правильно преподнести новость.

На кухне пахнет кофе и поджаренным хлебом. Тигран читает что-то в телефоне, хмурится. Бизнес, наверное. В последнее время у него какие-то проблемы с партнёрами.

Сажусь напротив. Наливаю себе чай — от одного запаха кофе мутит.

— Тигран...

— М-м-м? — он не поднимает взгляд от экрана.

— У меня есть новость.

Теперь смотрит на меня. Внимательно, оценивающе.

— Какая?

Глубокий вдох. Выдох.

— Я беременна.

Тишина. Секунда. Две. Три.

А потом его лицо преображается. Суровые черты смягчаются, в глазах загораются тёплые искры. Он вскакивает, обходит стол, поднимает меня на руки.

— Правда? Ты не шутишь? Беременна?

— Тест показал две полоски...

— Вика! Любимая моя!

Кружит по кухне, смеётся. Я не видела его таким счастливым с медового месяца. Целует в губы, в щёки, в лоб.

— Мой наследник! У меня будет сын!

— А может, дочка? — робко улыбаюсь.

— Нет, — качает головой. — Сын. Я знаю. Чувствую. Первенец должен быть мальчиком.

Ставит на пол, но руки не убирает с моей талии. Смотрит так нежно, так трепетно, что сердце сжимается.

— Теперь ты должна беречь себя. Никаких нагрузок. Никаких волнений. Отдыхай, правильно питайся. Я найму лучших врачей.

— Тигран, я же не инвалид...

— Ты носишь моего ребёнка. Это самое важное, что ты можешь сделать. Всё остальное — потом.

"Всё остальное". Моя работа. Мои увлечения. Мои друзья. Всё это теперь — "остальное".

Токсикоз накрыл через неделю. Жестокий, беспощадный, выматывающий. Просыпалась в пять утра и бежала в ванную. Тигран держал волосы, подавал воду, гладил по спине.

— Терпи, любимая. Это временно. Ради нашего сына стоит потерпеть.

Странно, но в эти моменты я любила его. Когда он был вот таким — заботливым, нежным, — я вспоминала, почему вышла за него замуж.

Есть не могла почти ничего. Только сухари и тонкие ломтики зеленых яблок. Похудела на семь килограмм за месяц. Тигран возил к врачам, покупал лекарства, заставлял пить витамины.

— Нужно лечь в больницу, — предложил однажды доктор. — Под наблюдение. Капельницы, уколы...

— Нет! — Тигран даже не дал мне рта открыть. — Моя жена будет дома. Наймите медсестру, купите оборудование — что угодно. Но в больницу она не ляжет.

— Но, Тигран Артурович...

— Вопрос закрыт.

В машине я пыталась возразить.

— Может, стоило согласиться? Мне правда плохо...

— Дома и стены помогают. А в больнице одна зараза. Не спорь со мной, Вика. Я знаю, как лучше.

Всегда знает. Всегда решает. А я? А я ношу его ребёнка. Этого достаточно.

На четвёртом месяце токсикоз отпустил. Проснулась однажды утром и поняла — не тошнит. Чудо! Хочется есть, хочется жить, хочется двигаться.

— Может, поедем прогуляться? — спрашиваю за завтраком. — Просто по парку. Подышать воздухом.

— Конечно. Водитель отвезёт.

— Я хочу пройтись пешком.

— Пешком? — хмурится. — Зачем? А если устанешь? Если упадёшь?

— Тигран, беременность не болезнь. Мне нужно двигаться. Врач сказал...

— Ладно. Но только с охраной.

— С охраной? В парк? А ты?

— Сегодня занят. Не спорь.

И я не спорю. Устала спорить. Проще согласиться.

Иду по парку, а за мной в десяти метрах — здоровенный мужик в чёрном костюме. Люди оглядываются, шепчутся. Чувствую себя не беременной женщиной, а особо опасной преступницей под конвоем.

Присаживаюсь на лавочку у пруда. Утки плавают, дети кормят их хлебом. Мирная картина. Нормальная жизнь. Которой у меня больше нет.

Звонит телефон. Алёна, однокурсница.

— Вика! Сто лет тебя не видела! Как дела?

— Привет. Нормально. Я... Столько новостей, но...

— Слушай, мы в субботу собираемся у Ленки. Придёшь? Посидим, поболтаем, все расскажешь, как раньше.

— Я...

Смотрю на охранника. Он делает вид, что любуется утками, но я знаю — слушает каждое слово.

— Не смогу. Плохо себя чувствую.

— Да ладно! Мы же тихонько посидим. Никакого алкоголя, обещаю.

— Правда не могу, Алён. Извини.

— Вика, это уже третий раз, когда ты отказываешься. Что происходит? Мы же подруги.

Были. Были подругами. В прошлой жизни. Когда я была Викторией Ждановой, а не женой Тиграна Ахмедова.

— Всё в порядке. Просто... сложный период. Потом обязательно увидимся.

— Окей. Выздоравливай. И звони, если что.

Кладу трубку. В горле комок. Когда я в последний раз видела подруг? Три месяца назад? Четыре? Тигран всегда находит причину не отпустить. То поздно, то далеко, то "приличная жена не шляется по подружкам".

На шестом месяце узнаём пол ребёнка. Мальчик. Тигран ликует.

— Я знал! Чувствовал! Мой сын!

Устраивает праздник. Приглашает всю родню. Дом наполняется людьми, подарками, поздравлениями. Свекровь смотрит на меня почти одобрительно.

— Молодец. Оправдала доверие. Теперь главное — доносить и родить здорового.

Как будто я не человек, а инкубатор. Функция. Но я молчу. Улыбаюсь.

Ночью лежу без сна. Малыш пинается, кувыркается в животе. Прикладываю ладонь — и он затихает. Уже реагирует на прикосновения.

— Привет, солнышко, — шепчу. — Я твоя мама. Я люблю тебя. Так сильно люблю.

Тигран спит рядом. Во сне его лицо расслабленное, почти мальчишеское. Иногда мне кажется, что проблема во мне. Что я слишком много хочу. Слишком современная, слишком самостоятельная для жены кавказца.

Может, стоит принять правила игры? Смириться? Стать той, какой он хочет меня видеть?

Ради ребёнка. Ради семьи. Ради... чего?

Счастья?

Но разве можно быть счастливой в клетке, даже если она золотая?

Роды начались на неделю раньше срока. Помню только обрывками. Боль. Крики. Белый потолок родильной палаты. Голос врача: "Тужься! Ещё! Вот так!"

А потом — крик. Тонкий, требовательный, живой.

— Мальчик! Здоровый мальчик!

Кладут на грудь скользкий тёплый комочек. Он такой маленький, такой беззащитный. Открывает глаза тёмные, как у отца. Смотрит на меня серьёзно, будто изучает.

— Привет, Камиль, — шепчу. Мы с Тиграном заранее выбрали имя. — Я твоя мама.

Тигран врывается в палату через час. В руках — охапка алых роз. На лице — счастливая улыбка.

— Где мой богатырь? Покажите мне моего сына!

Берёт Камиля на руки. Неумело, но бережно. Малыш морщится, но не плачет.

— Смотри, Вика! Вылитый я! Нос, подбородок — всё моё!

— А глаза мамины будут, — шепчу. — Когда посветлеют.

— Нет. Он весь в меня. Мой сын. Мой наследник.

Целует меня в лоб. Нежно, благодарно.

— Спасибо, любимая. Ты подарила мне самое ценное.

И я таю. Глупая, наивная. Думаю — вот оно. Переломный момент. Теперь всё будет по-другому. Ребёнок нас сблизит, сделает настоящей семьёй.

Первые месяцы и правда были другими. Тигран помогал, вставал по ночам, носил Камиля на руках, когда тот плакал. Скупал все что только можно.

— Только лучшее для моего сына!

Свекровь приезжала каждый день. Учила пеленать, купать, кормить.

— Грудью корми подольше. До года минимум. Чтобы рос крепким.

Я послушно кивала. Училась быть матерью. Училась быть женой. Училась быть частью этой семьи.

И знаете что? Получалось. Я обжилась. Приняла правила. Научилась готовить. Выучила несколько фраз на его языке. Перестала спорить.

Когда Камилю исполнилось полгода, я поймала себя на мысли — а может, это и есть счастье? Дом, муж, ребёнок. Чего ещё желать?

Тигран снова стал нежным. Дарил подарки, водил в рестораны. Говорил, что любит.

— Ты лучшая жена, Вика. И лучшая мать. Я счастлив.

А я? А я... не знаю. Наверное, тоже счастлива. По крайней мере, убедила себя в этом.

Всё изменилось в одночасье.

Началось с командировок. Тигран стал ездить в Москву. Часто. Иногда на неделю, иногда на две.

— Бизнес, — объяснял коротко. — Проблемы с поставками. Нужно разбираться на месте.

— Может, поеду с тобой? Маму навещу.

— Нет. Тебе с малышом тяжело будет. Оставайтесь дома.

— Но Тигран...

— Я сказал нет.

Тон не допускал возражений. Я замолчала.

Уезжал он всё чаще. Возвращался уставший, раздражённый. Отмахивался от вопросов. Часами говорил по телефону за закрытой дверью.

— Что происходит? — спросила однажды, когда он в очередной раз собирал чемодан.

— Ничего, что тебя касается.

— Я твоя жена. Меня касается всё.

— Нет, Вика. Бизнес — мужское дело. Не лезь.

Хлопнул чемоданом. Уехал, не попрощавшись.

Куда-то исчез тот мужчина, который ещё месяц назад не мог надышаться на нас.

Прошла неделя. Две. Тигран не звонил. На мои звонки отвечал односложно: занят, перезвоню. Не перезванивал.

Камиль ползал по ковру, тянулся к игрушкам. А я сидела и пыталась понять — что происходит?

Тигран вернулся еще через два дня. Загорелый, отдохнувший. От него пахло незнакомым парфюмом и морем.

— Привет, — бросил небрежно. — Как вы тут?

— Нормально. Ты надолго приехал?

— Посмотрим.

Прошёл мимо, даже не взглянув на Камиля. Заперся в кабинете.

Ночью пыталась поговорить.

— Тигран, что происходит? Ты изменился. Мы изменились.

— Не придумывай. Всё, как было.

— Нет. Ты отдалился. Камиля почти не замечаешь. Со мной не разговариваешь.

— У меня проблемы в бизнесе. Не до сантиментов.

— Какие проблемы? Расскажи, может, я смогу помочь.

Рассмеялся. Зло, насмешливо.

— Ты? Помочь? Чем? Борщ сваришь партнёрам?

Слова ударили больнее пощёчины. Отвернулась, чтобы не видел слёз.

— Прости. Я просто волнуюсь за тебя.

— Не волнуйся. Спи.

Отвернулся к стене. Разговор окончен.

Я замолчала на долгих семь лет.

Пока из очередной командировки Тигран не привез особенный сюрприз.

Он обещал, что приедет к обеду и, услышав шум моторов машин, выглядываю в окно. Тигран выходит из машины, но не идет в дом, а помогает выйти девушке. Молодой, лет двадцати. Длинные чёрные волосы, алое платье, каблуки. Красивая. Очень красивая.

Тигран берёт её под руку. Что-то говорит. Она смеётся, запрокинув голову.

Сердце проваливается куда-то вниз. Подруга? Родственница? Деловой партнёр?

Спускаюсь в холл. Ноги ватные, но иду. Нужно сохранить лицо. Что бы ни происходило.

Они входят в дом, и девушка без стеснения виснет на шее мужа. Мужа. Моего мужа.

— А, Вика, — Тигран даже бровью не ведёт. — Познакомься. Это Ангелина. Моя невеста.