Вторая жена. Опасный развод

Глава 12

Ожидание наваливается на плечи тяжелым одеялом. Оно густое, душное, пропитанное тревогой.

У меня нет с собой часов, но кажется время тянется бесконечно.

Камиль уснул на кресле, свернувшись калачиком под тонким пледом. Я провожу рукой по его волосам, и пальцы слегка дрожат. В комнате пахнет застоявшимся воздухом и едва уловимым ароматом лаванды. Кто-то положил в шкаф саше, и теперь этот запах смешивается с запахом страха, который исходит от меня самой.

Я очень благодарна Рустаму, что не отвел меня к мужу, но теперь мне придется бояться еще и за него. Он пошел против своих. Против Тиграна. Против «братства», которое для таких, как они, значит больше, чем кровные узы.

Не знаю, почему он решил мне помочь. Не знаю, что толкнуло его на это. Может, жалость. Может, отчаяние в моих глазах слишком велико. Но сейчас это неважно. Важно только то, что у меня есть шанс. Последний.

Время, которое застыло, словно капля росы на травинке, разгоняется с нуля до бесконечности, когда в коридоре снова слышатся шаги. Дверь тихо скрипит, и я вздрагиваю, сжимая в руках край пледа. В проёме появляется силуэт широкие плечи, тёмная одежда. Рустам.

Он входит беззвучно, закрывает дверь за собой и подходит ко мне. В руках у него одежда. Спортивный костюм мне и Камилю.

— Одевайся, — говорит тихо, почти шёпотом. — Быстро.

Киваю, переодеваюсь сама и переодеваю полусонного Камиля. Застёгиваю молнию до подбородка, натягиваю капюшон.

Рустам наклоняется к Камилю, аккуратно поднимает его на руки. Мой сын сонно утыкается носом в плечо Рустама. Что-то внутри меня болезненно сжимается при виде этой картины. Чужой мужчина держит моего ребёнка, и я должна доверять ему свою жизнь.

— Пойдём, — Рустам кивает в сторону двери.

Я иду за ним, стараясь ступать бесшумно. Коридор погружён во тьму, только слабый свет из кухни пробивается сквозь приоткрытую дверь. Мы спускаемся по лестнице, и каждая ступенька скрипит так громко, что, мне кажется, весь дом слышит наши шаги. Сердце бьётся где-то в горле, руки вспотели, ладони скользят по перилам.

Мы выходим через чёрный ход, и холодный ночной воздух обжигает лёгкие. Пахнет сыростью, прелыми листьями. Я вдыхаю глубже, пытаясь успокоиться, но дыхание сбивается, становится прерывистым.

Машина стоит у края двора. Тёмный джип, почти невидимый в ночи. Рустам быстро открывает заднюю дверь, усаживает Камиля на пол. Между сидениями уже застелен плед. Я забираюсь рядом с сыном, прижимаю его к себе. Рустам садится за руль, и двигатель оживает с глухим рокотом.

Мы выезжаем со двора без фар, медленно, почти крадучись. Гравий хрустит под колёсами, и этот звук кажется оглушительным. Я оглядываюсь назад, смотрю на окна дома. Меня все еще разыскивают, но никто не выходит, не кричит, не бежит за нами.

Пока всё тихо.

Только когда мы выезжаем на дорогу, Рустам включает фары. Свет вырывает из темноты полосу асфальта, белые полосы разметки, придорожные кусты. Он прибавляет скорость, и мы мчимся вперёд, сквозь ночь, сквозь тишину.

Я смотрю на его затылок, на напряжённые плечи. Он молчит. Я тоже молчу. Слова сейчас не нужны — они только разрушат эту хрупкую тишину, в которой мы оба пытаемся удержаться.

Камиль всхлипывает во сне, и я глажу его по спине, шепчу что-то успокаивающее, хотя сама еле сдерживаю дрожь. В машине тепло, но меня знобит — изнутри, из самой глубины. Страх въелся в кожу, в кости, в каждый вздох.

Мы едем по пустынной дороге, мимо спящих деревень, мимо заправок с погасшими вывесками, мимо полей, растворяющихся в темноте. Изредка навстречу попадается машина, и каждый раз я вздрагиваю, сжимаю Камиля крепче, но фары проносятся мимо, и мы снова одни.

Рустам не говорит ни слова. Его лицо в свете приборной панели напряжённое, скулы сведены, губы сжаты в тонкую линию. Он смотрит только вперёд, руки крепко сжимают руль. Я чувствую, как от него исходит напряжение — густое, тяжёлое, почти осязаемое.

Проходит час. Может, больше. Время размывается, становится тягучим и бесконечным. Я смотрю в окно, вижу, как город остаётся позади, как огни становятся всё реже, как темнота сгущается вокруг нас.

Мы почти выехали. Почти на свободе.

И тут я замечаю, как плечи Рустама напрягаются. Он бросает взгляд в зеркало заднего вида, и я вижу, как его челюсть сжимается.

— Что? — шепчу я, хотя в груди уже всё сжимается в тугой узел. — Что случилось?

— За нами едут.

Я резко оборачиваюсь, смотрю в заднее стекло. Темнота. Дорога пустая. Ничего.

Но потом замечаю, как далеко позади появляются, едва различимые, два жёлтых огонька. Фары. Машина.

— Может, это просто... — начинаю я, но голос обрывается.

— Нет, — Рустам качает головой. — Это Тигран.

Он прибавляет газу, и джип рывком ускоряется. Двигатель ревёт, скорость растёт, стрелка спидометра ползёт вправо. Я вжимаюсь в сиденье, обхватываю Камиля руками, прижимаю его к себе.

Смотрю назад — фары приближаются. Быстро. Слишком быстро.

Рустам выругивается вполголоса, выжимает газ до предела. Мы летим по дороге, деревья мелькают по сторонам чёрными силуэтами, разметка сливается в одну белую линию. Ветер свистит за окном, шины визжат на поворотах.

Но машина сзади не отстаёт. Она ближе. Ещё ближе. Я вижу её фары в зеркале заднего вида, яркие, ослепительные, как глаза хищника.

Рустам резко крутит руль, сворачивает на просёлочную дорогу. Машину швыряет в сторону, Камиль вскрикивает, я ударяюсь плечом о дверь. Мы несёмся по ухабам, подпрыгиваем на колдобинах, в салоне гремит, всё трясётся.

Но Тигран не отстаёт. Его джип, как танк, прёт напролом, сминая кусты, давя ветки. Фары слепят, я зажмуриваюсь, но даже сквозь закрытые веки вижу этот яркий, беспощадный свет.

— Он нас догонит, — говорю, и понимаю, что это правда. — Он нас догонит, Рустам.