Вторая жена. Опасный развод

Глава 6

Тишина. Оглушающая, звенящая тишина. Смотрю на Тиграна и не верю. Не может быть. Я ослышалась. Неправильно поняла.

— Что? — голос чужой, хриплый.

— Ангелина теперь будет жить с нами, — продолжает он спокойно. Будто говорит о погоде. — Устрой её в восточном крыле. И проследи, чтобы прислуга относилась с уважением.

Девушка смотрит на меня с любопытством. Как на диковинную зверушку в зоопарке. Молодая. Хорошо, если двадцать. Длинные чёрные волосы струятся по плечам, как шёлковый водопад. Губы накрашены алой помадой. На ней обтягивающее платье цвета спелой вишни — такое короткое, что мне за неё неловко. Очень показательно вертит на безымянном пальце кольцо с огромным бриллиантом.

— Так это старшая жена? — спрашивает у Тиграна, и в голосе слышится нотка разочарования. — Ты говорил, она моложе выглядит.

Старшая жена. Старшая. Жена.

Слова бьют как пощёчины. В ушах начинает гудеть — сначала тихо, потом всё громче. Кровь отливает от лица, руки холодеют. Мир качается. Или это я качаюсь? Хватаюсь за резную деревянную балюстраду лестницы, чтобы не упасть. Под пальцами гладкое дерево, отполированное до блеска. Реальное. Настоящее. В отличие от происходящего.

— Вика, покажи Ангелине комнату, — голос Тиграна режет слух. Он даже не смотрит на меня. Всё ещё любуется новой куклой. — Потом поговорим.

Потом поговорим. Как будто речь идёт о покупке новой мебели или планах на выходные.

Заставляю себя выпрямиться. Отпускаю перила. Ноги ватные, но держат.

Молча разворачиваюсь и на автомате выполняю приказ. Механически переставляю ноги. Каждая ступенька даётся как восхождение на Эверест. Позади лёгкие шаги и шелест платья. Она идёт, как победительница. А я? Кто я теперь?

Открываю дверь в гостевую спальню.

— Вот, — киваю внутрь.

Ангелина входит, оглядывается. Проводит пальцем по комоду, морщится.

— Мебель старая. — констатирует. — У Тиграна в Москве квартира современнее.

— Завтра приберут, — говорю сухо. — Ванная через дверь слева.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но она окликает:

— Эй, старшая!

Замираю. Медленно оборачиваюсь.

— Меня зовут Вика.

Она улыбается. Красивая улыбка хищницы.

— Вика, — повторяет, будто пробует на вкус. — Тигран много о тебе рассказывал. Говорил, ты хорошо готовишь. Надеюсь, завтрак будет вкусным.

Выхожу не отвечая. Закрываю за собой дверь. И только тогда позволяю себе прислониться к стене.

В груди — пустота. Огромная, чёрная дыра, которая засасывает все чувства, мысли, эмоции.

Вторая жена.

У моего мужа теперь вторая жена.

Я знала, что в их культуре такое бывает. Свекровь как-то рассказывала, что у деда Тиграна было три жены. Но это было давно, в прошлом веке. Я думала, сейчас всё по-другому. Думала, Тигран современный человек. Думала, он любит меня.

Сколько он уговаривал меня, обещал, клялся…

Дура. Наивная дура.

Иду в нашу спальню на автомате. Толкаю дверь.

Тигран уже здесь. Стоит у окна, смотрит в сад. В руке — стакан с коньяком. Я чувствую запах алкоголя и его одеколона — терпкий, мужской, такой знакомый. Раньше от этого запаха у меня кружилась голова. Теперь тошнит.

— Устроила? — спрашивает, не оборачиваясь.

— Да.

— Хорошо.

Молчание. Тяжёлое, вязкое, как патока. Слышно только тиканье настенных часов. Тик-так, тик-так. Отсчитывают секунды моей прежней жизни.

— Как ты мог? — наконец выдавливаю из себя.

Он оборачивается. Лицо спокойное, даже скучающее.

— Что — мог?

— Привести её сюда. В наш дом.

— Это мой дом, — поправляет холодно. — И я вправе приводить кого захочу.

Слова бьют больнее пощёчин. Мой дом. Не наш. Его.

— А я? А Камиль?

— Что — вы? Ничего не изменится. Ты остаёшься моей женой. Матерью моего сына. Просто теперь вас будет две.

Просто. Как же просто для него.

— Тигран, пожалуйста... — Подхожу ближе, пытаюсь взять за руку. Он отстраняется. — Мы же были счастливы. Что я сделала не так? Я изменюсь, обещаю. Только не надо... Не делай этого.

Смотрит на меня сверху вниз. В глазах — раздражение.

— Перестань унижаться. Это непристойно.

— Я же люблю тебя! Зачем ты…

Слова вырываются сами. Громкие, отчаянные. Эхо разносится по комнате.

Он усмехается.

— Любишь — это хорошо. За это и держись. Жить проще будет.

Мир рушится. Окончательно, бесповоротно. Мне казалось, что он охладел. Но надеялась... Верила, что это временно. Что можно всё вернуть.

— Но... Камиль... Наш сын...

— Мой сын, — снова поправляет. — И он останется здесь. С тобой или без тебя — зависит от твоего поведения.

Угроза повисает в воздухе. Ясная, недвусмысленная. Примешь новый порядок — останешься. Нет — потеряешь ребёнка.

Слёзы текут по лицу. Солёные, горячие. Он наклоняется, берёт меня за подбородок. Заставляет посмотреть в глаза.

— Вот так-то лучше. Будешь послушной — останешься с сыном. Будешь скандалить — выкину на улицу. И Камиля больше не увидишь. Ясно?

Киваю. Что мне остаётся?

— И ещё, — добавляет, выпрямляясь. — С Ангелиной будь вежлива. Она моя невеста. Обижать её не позволю. Скоро свадьбу устроим.

Выходит, хлопнув дверью. А я остаюсь. На коленях, на холодном полу. Разбитая, уничтоженная.

В дверь стучат.

Молчу, но всё равно входит свекровь. На лице — сочувствие, смешанное с осуждением.

— Слышала, что Тигран вернулся не один.

Молчу. Что тут скажешь?

Она подходит ближе, садится на пуфик рядом.

— Вика, доченька... Я понимаю, тебе больно. Но так бывает. Мужчины... они такие.

— Как вы можете это говорить? — голос срывается. — Он привёл другую женщину в наш дом!

— В его дом, — мягко поправляет свекровь. Почему всё это повторяют? — И это его право. По нашим законам, по традициям...

— К чёрту традиции!

Она вздрагивает от моей резкости.

— Вика, послушай меня, — свекровь берёт мою свободную руку в свои. Ладони у неё сухие, шершавые от постоянной работы. — У тебя есть сын. Наследник рода. Это главное. Ангелина молодая, глупая. Тигран наиграется и забудет. А ты останешься. Старшая жена — это почёт. Это уважение.

— Уважение? — смеюсь сквозь слёзы. Горький, некрасивый смех. — Какое уважение, мама? Он смотрит на меня как на прислугу!

— Потерпи. Ради Камиля потерпи. Куда пойдёшь? К родителям в однокомнатную квартиру? Одна? Без сына?

Слова бьют больно, потому что она права. У меня ничего нет. Ни денег, ни жилья, ни профессии толком. Тигран меня забрал из университета и не позволил работать ни минуты.

— Научись жить с этим, — продолжает свекровь. — Моя свекровь тоже терпела. Три жены у моего свёкра было. И ничего, дожила до старости в почёте и уважении. Детей вырастила, внуков дождалась.

— Но я не хочу так жить!

— А кто спрашивает, чего ты хочешь? — в голосе появляется жёсткость. — Замуж вышла — терпи. Такова женская доля.

Встаёт, идёт к двери. На пороге оборачивается.

— И с Ангелиной не ссорься. Хуже сделаешь. Себе и ребёнку.

Подхожу к окну. В саду темно — солнце давно село. Только фонари освещают дорожки. В восточном крыле горит свет. Там она. Распаковывает вещи, обживается. В моём доме. С моим мужем.