Вторая жена. Опасный развод

Глава 18

Воздух застревает в горле. Комната вокруг меня словно сжимается. Стены надвигаются, медленно, неумолимо, норовят раздавить, превратить в ничто. В ушах морскими волнами шумит кровь. Глухо, тяжело, как прибой перед штормом.

Я стою посреди спальни, сжимая телефон так крепко, что экран впивается в ладонь. Номер неизвестный. Но голос — этот голос я узнала бы из тысячи.

Тигран.

— Откуда у тебя мой номер? — выдавливаю я, и голос звучит чужим, сдавленным, как будто кто-то другой говорит моими губами.

Он смеется. Коротко, зло, и этот смех пробегает по позвоночнику ледяной иглой.

— Ты серьезно? — в его голосе слышится насмешка, презрение. — У меня есть связи везде. Ты забыла, с кем связалась? Думаешь, твой щенок сможет тебя защитить? Или этот урод, Амир? Нет, детка. Ты выбрала слабую сторону.

Упоминание Рустама и его брата заставляет меня вздрогнуть так резко, что телефон чуть не выскальзывает из руки. Тигран произносит его имя с такой ненавистью, что я физически ощущаю эту злобу. Как холодное лезвие у горла, давящее, грозящее перерезать дыхание в любую секунду.

Я отступаю на шаг назад, натыкаюсь спиной на край кровати, опускаюсь на нее, потому что ноги больше не держат. В груди колотится сердце. Быстро, судорожно, словно пытается эвакуироваться наружу. Во рту пересохло, язык прилип к нёбу.

— Что тебе нужно? — спрашиваю тише, стараясь не дать голосу сорваться, но слышу, как он дрожит, предательски выдает страх.

— Что мне нужно?! — повышает голос, почти кричит, и я невольно отдергиваю телефон от уха, но все равно слышу каждое слово. — Ты украла моего сына! Ты сбежала, как последняя шлюха, и думаешь, что я это просто так оставлю? О, тебя ждет очень веселый аттракцион, когда домой вернешься. Подвал тебе покажется апартаментами класса люкс!

Слова бьют, как пощечины. Одна за другой, больно, унизительно. Я закрываю глаза, сжимаю телефон так сильно, что костяшки пальцев белеют, а в ладони вспыхивает тупая боль. Дышать становится трудно. Воздух в комнате становится все гуще.

Но что-то внутри меня ломается. Не от страха. От ярости.

— Я не твоя вещь! — кричу в трубку, и голос мой звучит так громко, что сама вздрагиваю, не узнавая его. — Слышишь?! Я — не твоя вещь! Я не принадлежу тебе! И никогда тебе не принадлежала! А сын не разменная монета в твоей грязной игре. Повзрослей уже, Тигран! Хватит вести себя как избалованный ребенок, который не получил игрушку!

Он молчит. Несколько секунд — только тяжелое дыхание, которое доносится из трубки, злое, учащенное. Потом он говорит тихо, почти шепотом, и от этого шепота по спине бегут мурашки, холодные, мерзкие:

— Ты пожалеешь об этом. Клянусь, ты пожалеешь.

Короткие гудки заполняют эфир.

Я стою, прижимая телефон к уху, и не могу пошевелиться. Ноги ватные, руки трясутся так сильно, что телефон выскальзывает из пальцев и падает на мягкий ковер с глухим стуком. Звук кажется оглушительным в мертвой тишине комнаты.

Я медленно опускаюсь на пол, обхватываю колени руками, уткнувшись лбом в них. Дышать. Нужно просто дышать. Вдох. Выдох. Еще раз.

Но страх не отпускает. Он въедается в кожу, проникает в кости, растекается по венам ядом. Я знаю Тиграна. Знаю, на что он способен. Знаю, что он не блефует. Он не успокоится. Он не остановится. Он придет за мной. И когда придет...

Не думай об этом. Не думай.

Я сижу так минут десять, может, больше — время размывается, теряет очертания. Потом заставляю себя встать, иду в ванную на негнущихся ногах, включаю холодную воду, плещу ею в лицо. Ледяные брызги обжигают разгоряченную кожу, но приводят в чувство. В зеркале бледное лицо, широко распахнутые глаза, мокрые пряди волос, прилипшие ко лбу.

Сейчас не время паниковать. Сейчас время действовать. Беру телефон с пола, сжимаю его в руке и выхожу из комнаты.

Коридор пуст. Свет мягко льется из настенных бра, на полу блестит начищенный паркет. Где-то внизу слышатся голоса, детский смех. Камиль, наверное, играет с близнецами. Этот звук, такой простой, такой обыденный, вызывает острую боль в груди. Я должна защитить его. Любой ценой.

Спускаюсь по лестнице, держась за перила, потому что ноги все еще подрагивают. В гостиной за широким дубовым столом сидит Рустам. Рядом с ним, в одном из глубоких кожаных кресел, — Амир. Они о чем-то тихо беседуют, но когда я вхожу, оба поднимают на меня взгляд.

— Вика, — в голосе Рустама слышится легкая тревога. Он встает, делает шаг навстречу. — Что-то случилось?

Я киваю, не в силах сразу заговорить. Подхожу ближе, опускаюсь в кресло напротив, кладу руки на подлокотники, чувствую, как холодная кожа впивается в разгоряченные ладони. Амир смотрит на меня пристально, изучающе, и в его темных глазах читается настороженность.

Я смотрю на них обоих, сглатываю ком в горле, пытаюсь собрать мысли.

— Тигран звонил мне, — выдавливаю я наконец. — Он узнал мой новый номер. Угрожал.

Рустам хмурится, его челюсть напрягается. Он обменивается взглядом с Амиром — коротким, но красноречивым.

— Что именно он сказал? — голос Амира спокойный, но в нем чувствуется сталь.

Я пересказываю разговор, стараясь не упустить ни одной детали. Слова выливаются из меня быстро, сбивчиво, и я чувствую, как снова начинаю дрожать. Когда я заканчиваю, в гостиной повисает тяжелая тишина. Рустам смотрит в окно, его профиль резкий, напряженный. Амир барабанит пальцами по подлокотнику кресла — единственный признак того, что он не так спокоен, как кажется.

— Он не успокоится, — шепчу я. — Вы же понимаете? Он придет. Он всегда...

Не успеваю договорить.

Взрыв.

Глухой, мощный удар, от которого дрожат стены, звенят стекла в окнах. Я вскакиваю с кресла, сердце подскакивает к горлу. Рустам и Амир мгновенно оказываются на ногах, лица их становятся жесткими, собранными.

— Что это?! — кричу я.

— Ворота, — коротко бросает Амир и достает телефон, быстро набирает номер. — У нас гости.

Рустам уже движется к двери, но оборачивается ко мне:

— Вика, поднимайся наверх. Забирай детей и Леру. Быстро. В мою спальню, там есть безопасная комната. Сейчас к вам поднимется охрана.

— Но...

— Сейчас! — его голос не терпит возражений.

Бегу к лестнице, ноги сами несут меня вверх. В коридоре уже стоит один из охранников — высокий мужчина с квадратным лицом, в черной рубашке. Он кивает мне.

— Я провожу вас.

Мы врываемся в детскую. Камиль играет на полу с машинками, Лера сидит рядом, что-то спокойно рассказывая детям.

— Мама? — Камиль встает, идет ко мне.

— Солнышко, нам нужно пройти в другую комнату, — говорю я максимально спокойно, беря его за руку. — Быстро.

Лера уже на ногах, она собирает близнецов.

— Что случилось? Что это был за звук

— Потом объясню. Идем.

Охранник ведет нас по коридору в спальню Рустама. Огромная комната с высокими потолками, широкой кроватью, темной мебелью. Он подходит к одной из стен, нажимает что-то на панели, и часть стены отъезжает в сторону, открывая узкий проход.

— Заходите, — говорит он. — Там все есть. Вода, еда. Связь. Двери бронированные, никто не пробьет.

Я захожу внутрь, Лера следом. Комната небольшая, но уютная — мягкий диван, стол, несколько кресел. На стене — экраны, показывающие изображение с камер по всему дому.

Дверь закрывается за нами с тихим щелчком.

Дети беззаботно устраиваются играть на ковре. Лера смотрит на экраны, и я следую за ее взглядом.

На одном из них — въезд, ворота. Они разрушены, дымятся. Несколько машин въезжают на территорию. Из них выскакивают люди — вооруженные, в масках. Но охрана дома уже готова — я вижу, как они окружают пришедших, видно, что нападающие не ожидали такой быстрой реакции.

И тут я вижу его.

Тигран.

Он без маски, лицо искажено яростью. Он кричит что-то своим людям, размахивает руками, стреляет. Но их уже вяжут быстро, профессионально. Один за другим они оказываются на земле, руки за спиной.

Тигран пытается вырваться, но двое охранников хватают его, скручивают. Он дергается, как пойманный зверь, но бесполезно.

Я не могу оторвать взгляд от экрана.

На другом мониторе — входная дверь. Рустам выходит наружу, Амир рядом с ним. Они спокойны, даже их походка говорит о полном контроле ситуации.

Рустам подходит к Тиграну, который все еще пытается вырваться. Останавливается перед ним, смотрит сверху вниз. Звука нет, но я вижу, как его губы шевелятся. Говорит что-то. Тигран дергается сильнее, кричит — лицо его краснеет, шея вздувается от напряжения.

Лера что-то нажимает на пульте и тихо включается звук.

— Ну что, Тигран, — голос Рустама доносится из динамика, спокойный, даже насмешливый. — Думал, так просто можно вломиться в чужой дом и похитить мою женщину?

Тигран дергается, и его голос, хриплый от крика, разносится по комнате:

— Это моя жена!

Рустам усмехается.

— Твоя тебя дома ждет. Но нескоро увидит. Потому что камеры записали каждую секунду твоего борзого поведения на моей территории. И ни одна сволочь при должности тебя не отмажет, потому что всем сейчас придет файл с ну очень интересным компроматом.

Тигран замирает. На его лице проступает нечто новое — страх.

— Ты... ты не посмеешь...

— Уже посмел, — спокойно отвечает Рустам. — Файлы уже в пути. К прокурору. К прессе. Везде. Думаешь, твои покровители захотят связываться с террористом, который взорвал чужие ворота и пытался похитить женщину с ребенком? Но это можно было бы спустить на тормозах вот только не твои мутные схемы с...

Тигран обмякает. Охранники держат его, но он больше не сопротивляется. Просто стоит, опустив голову.

Я смотрю на экран, и что-то в груди отпускает. Тяжесть, которая давила все это время, медленно рассасывается. Дыхание выравнивается.

Лера сидит рядом, обнимая Камиля, и смотрит на меня.

— Все закончилось? — тихо спрашивает она.

Я смотрю на экран, где Тиграна уже уводят, сажают в машину. Рустам стоит, скрестив руки на груди, и смотрит ему вслед.

— Да, — шепчу я. — Кажется, закончилось.

И впервые за долгое время я верю в эти слова.