Я тебя никому не отдам

Глава 30

Александра (Аля)

Проснулась я с первыми лучами солнца, которое светило мне прямо в лицо, радуя сегодня хорошей погодой и теплом, которого не так много в последние дни. Открывать глаза совсем не хотелось, но я не почувствовала рядом с собой тёплого тела, которое сейчас мне так было нужно и важно. Меня не обнимали любимые сильные руки мужчины, который за короткий промежуток времени стал для меня самым значимым человеком из всех. Сердце пронзило болью.

Где Давид?

Моей кожи коснулось прохладное дыхание раннего утра, вызывая лёгкий озноб, и я поёжилась, плотнее кутаясь в теплое одеяло, которое сейчас как никогда грело, принося мне тепло и уют. Носом зарылась в подушку, не открывая сонные глаза. Мне хотелось ещё немного продлить этот момент. А ещё лучше ощутить на своей талии сильные руки Давида, который прижимал к своей твёрдой широкой груди. В его руках я ощущала себя в безопасности, зная, что именно с этим человеком мне нечего бояться — он всегда защитит меня от всего плохого.

Мой слух уловил отдалённый звук льющейся воды. Повернула голову в ту сторону, откуда шёл шум. Это оказалась та самая дверь, которую я вчера видела. Давид говорил, что там находится ванная комната. Значит, мужчина сейчас принимает освежающий душ. Как же хочется и мне окунуться в тёплую воду, кожей ощутить струи бодрящего душа.

Прикрыла глаза, вновь вспоминая, что я не могу ничего, потому что калека. А как хотелось бы сейчас встать, тихо открыть эту дверь и тихой мышкой проскользнуть внутрь. Прижаться к теплому мужскому телу, впитывая его запах в себя…

Чёрт! О чём ты вообще фантазируешь, Саша? Тебе не подобает думать в таком контексте о брате, пусть и сводном, но всё же он тебе теперь родственник, а значит, ты не должна думать о том, о чём думаешь.

Тяжело вздохнув, вновь повернулась на бок, уткнувшись в теплую и мягкую подушку носом.

Моё сонное состояние как рукой сняло, что ещё больше раздражало меня. Через какое-то время услышала, что звуки воды затихли, что означало, что Давид закончил процедуру. Я ещё больше закуталась в одеяло. Сердце начало биться быстрее и громче, казалось, звук разносился по всей комнате — так громко оно стучало. Я боялась, что старший брат мог его услышать, поэтому приказывала своему глупому сердцу замолчать, но оно не слушалось. Вновь и вновь отсчитывая удары маленького комочка — моего органа жизни.

Приоткрылась дверь. Я затаила дыхание, замерев под одеялом, притворяясь, что всё ещё сплю. Послышались тяжёлые шаги. Прогнулась вторая половина кровати, что означало, что Давид сел рядом. Моё сердце ускорило свой бег, и казалось, что оно вот-вот выпрыгнет и поскачет галопом.

Не знаю, чего я боялась, но в то же время хотела, чтобы мужчина ко мне прикоснулся, обнял, прижимая к себе ближе. Именно так я хотела встречать каждое утро в этом доме, где живёт дорогой мне человек.

Почувствовала, как одеяло приподнялось, а в следующую секунду меня резко обхватили за талию и впечатали в сильную мускулистую грудь. Я даже ахнула от неожиданности, открыв глаза.

— Притворяешься, что спишь? — услышала рядом с собой родной голос с усмешкой.

— И в мыслях не было, — голос вышел тише с нотками хрипотцы. Видно, ещё не отошла от долгого и сладкого сна.

— Проказница, — весело проговорил Давид и зарылся лицом в мою шею, отчего по коже побежали мурашки.

— Нет. Я просто проснулась, а тебя не оказалось рядом со мной, и я… — я побоялась договорить, что испугалась, что всё это сон и его нет со мной рядом.

— Ты боялась, что всё это сон и меня нет с тобой рядом? — прочитал мои страхи.

Я вжалась в теплое тело сильнее, ища в нём защиту и заботу.

— Да. Я каждый раз боюсь, что ты уйдёшь, и я останусь одна, никому не нужная.

Это был мой страх, самый сильный. Он не сравнится даже с тем, что я теперь не смогу осуществить свою мечту — стать балериной, примой балета. И я всё отчётливее понимала, что важнее моей мечты стал этот мужчина, что сейчас крепко обнимает меня.

— Я никогда не уйду, — руки Давида крепче сжали меня, подтверждая свои слова действиями.

— Давид, — голос стал тише. — Ты мне дорог. Очень, — еле слышно.

С губ так и просились слететь другие слова. Те, что я ещё никому из мужчин не говорила. Но вместо этого я прикусила язык, сказав совершенно другие, но близкие по значению слова.

Осторожно меня развернули, нависнув надо мной. Двумя пальцами Полонский обхватил мой подбородок так, чтобы я посмотрела прямо в его глаза, не отводя их.

— Сашка, — мягко, с теплотой и нежностью Давид произнёс моё имя, его голос словно ласкал каждую букву. — Ты себе даже не представляешь, как нужна и дорога мне ты.

От его слов моё сердце громко и сильно ударило мне в грудь, отчего я ахнула, а в уголках глаз защипало. Но уже не от боли, не от ощущения ненужности, а от теплоты, счастья, слов сводного брата, который стал так важен в моей жизни. Ради которого я готова бороться за то, чтобы встать на ноги, как мне ни было больно. Я готова.

— Давид, — руки приподнялись и обхватили дорогое лицо ладонями. — Я готова бороться, — сказала, смотря прямо в его глаза.

— Ты встанешь, Сашка, — большой палец мужчины переместился на скулу, ласково погладил. — Я тебе обещаю, обязательно встанешь. Обещаю! — и, наклонившись, он поцеловал меня в губы.

Сердце забилось трепетной птичкой, а в животе запорхали бабочки, лаская своими крылышками. Прикрыла глаза, наслаждаясь поцелуем с Давидом, который дарит мне он. Моё тело горячей, жгучей волной захлестнула страсть. Стало жарко. Но вместо того, что отстраниться от мужчины, я ещё ближе прижалась к нему, не желая от него отдаляться.

Давид целовал сначала нежно, осторожно, но поцелуй резко перешёл в страстный. Полонский ел, кусал мои губы, словно ему было мало меня. Словно он пил с моих губ живительную воду. А я не противилась, а только раскрывала всю себя, отдавая частичку себя ему.

С этот момент мне так хотелось остановить бег времени, запечатлеть этот момент, оставить его в своём сердце навеки.

Каждый раз Давид доказывал мне, как я важна ему, дорога, как нужна, хоть и трудно было в это поверить. Но я почему-то верила каждому его слову, взгляду, каждому действию — и ни капли не сомневалась в нём.

Сейчас казалось, что он всегда был в моей жизни. Все мои восемнадцать лет был рядом, поблизости и присматривал за мной.

Давид оторвался от меня, погладил тыльной стороной пальцев щёку и улыбнулся краешком губ. Вновь быстро, легко прикоснулся к моим губам и отпрянул, но я почувствовала вновь его вкус, от которого пьянела.

Моя душа трепетала рядом с ним, как и я сама. Рядом с ним внутри меня разгорался пожар чувств, и с каждым днём было всё тяжелее сдерживать себя. Хотелось сказать, как он действительно мне дорог, что он значит для меня. Этот ураган из чувств и эмоций, царящий в моей душе, был адресован лишь одному человеку, что прочно укрепился в моих мыслях. И я понимала, что без него моя жизнь потеряет всякий смысл.

Если Давид уйдёт из моей жизни, исчезнет, скажет, что я ему не нужна, то я больше не смогу жить, дышать, мгновенно превратившись в мраморную куклу без души и эмоций. Я знала это наверняка. Знала, что будет со мной, если такое вдруг случится. Но я старалась отогнать от себя все эти мысли, чтобы не притягивать к себе то, чего совершенно не хочу.

Давид слишком важен, нужен мне, чтобы я так просто отказывалась от него, опускала руки, даже не приложив и малейшей силы, чтобы подняться на ноги и попытаться стать для него кем-то намного важнее, чем просто сестра, которой нужна помощь.

— Ну, что, пойдём в душ? — от этих слов глаза мужчины потемнели, приобретая насыщенный чёрный цвет.

— Может, я сама? — попыталась всё же настоять на своём. Я отчётливо представила, как Давид будет меня купать, прикасаясь своими руками к моей обнажённой коже, видеть меня голой, и краска мгновенно прилила к щекам.

— Нет. Не забирай у меня право видеть тебя такой, прикасаться, купать. Я хочу быть ближе к тебе. Настолько, насколько это возможно.

Вместе с этими словами он встал с кровати, откинул одеяло и, взяв меня на руки, понёс в сторону двери в ванную комнату. А я обвила его крепкую шею руками и смотрела на его лицо, впитывая каждую любимую чёрточку в себя, тогда как сердце то замирало, то принималось бешено стучать о грудную клетку.