Академия Последнего Шанса

Глава 11

---

Комната магистра Элроу оказалась не там, где я ожидала.

Мы прошли через всё хранилище, миновали стеллажи с древними фолиантами, свернули в узкий коридор, о существовании которого я даже не подозревала, и остановились перед неприметной деревянной дверью.

— Заходи, — сказал Элроу, толкая дверь.

Я вошла и замерла.

Это была не просто комната. Это был музей.

Стены от пола до потолка заставлены книгами — старыми, новыми, в кожаных переплётах и в деревянных окладах. На полках теснились странные предметы: засушенные цветы в стеклянных колбах, камни с вырезанными рунами, старые карты, пожелтевшие от времени. В углу стоял огромный глобус, но не с землёй — с какими-то незнакомыми созвездиями. Пахло здесь иначе, чем в библиотеке: травами, воском и чем-то сладковатым, дурманящим.

— Садись, — Элроу указал на старое кресло у камина. — Грейся. Ты дрожишь.

Я только сейчас заметила, что меня действительно трясёт. То ли от холода, то ли от страха, то ли от всего сразу.

Я села. Кресло оказалось мягким, продавленным, хранящим тепло многих тел, сидевших здесь до меня. Элроу опустился в такое же напротив, тяжело вздохнул и снял очки. Без них его лицо казалось совсем старым и очень усталым.

— Чай будешь? — спросил он.

— Что?

— Чай, говорю, будешь? Я всегда в такие моменты чай пью. Помогает думать.

Я растерянно кивнула.

Он поднялся, покопался на полке, достал закопчённый чайник, налил воды из кувшина и поставил на маленький огонёк — магический, я заметила, потому что дров в камине не было, а огонь горел ровным голубоватым пламенем.

— Магистр, — начала я. — Вы сказали, что знали моего деда...

— Знал, — перебил он, не оборачиваясь. — Хорошо знал. Мы дружили много лет.

— Дружили?

— Да. Твой дед, Эйнар Ланье, был одним из лучших людей, которых я встречал в этой жизни.

Он помешал что-то в чайнике, разлил по кружкам — простым, глиняным, с отбитыми краями. Протянул мне одну.

— Пей. Это не просто чай. Это северный сбор. Травы, которые растут только в ваших краях. Твой дед всегда такой пил.

Я взяла кружку. Запах ударил в нос — терпкий, горьковатый, незнакомый. И вдруг внутри что-то дрогнуло. Этот запах... я знала его. С детства.

— Дед такой заваривал, — прошептала я. — Когда я жила у него. После того, как мама...

Я не договорила. Горло перехватило.

— Знаю, — Элроу сел в кресло, обхватил свою кружку ладонями. — Я научил его этому сбору. Много лет назад, когда он ещё был молод и полон надежд.

Я подняла глаза.

— Вы учили моего деда?

— Мы учились друг у друга. Он — магии, я — истории. Так это обычно и работает, девочка. Настоящая дружба — это всегда обмен.

— Магистр... — я помолчала, собираясь с мыслями. — Что вы знаете о моём роде? Почему все охотятся за Ланье?

Элроу вздохнул. Отпил чай. Посмотрел на огонь в камине.

— Твой род, Айрис, один из древнейших. Вы хранили знания тысячелетиями. Знания о Хаосе, о его природе, о том, как с ним обращаться. Ваши предки не были злыми. Они были хранителями.

— А потом?

— А потом пришли те, кто решил, что знание опасно. Инквизиция, тайные общества, охотники за силой — они хотели либо уничтожить Хаос, либо подчинить его себе. Твой род оказался между молотом и наковальней.

— Деда убили? — спросила я тихо.

— Нет. — Элроу покачал головой. — Твой дед умер своей смертью два года назад. Я получил от него письмо за неделю до кончины.

Я замерла.

— Письмо?

— Да. Он знал, что умирает. И просил меня об одном одолжении.

Элроу поднялся. Подошёл к полке, достал тяжёлую книгу в кожаном переплёте. Старую, потрёпанную, с вытисненными рунами на обложке — теми самыми, что на мамином гребне.

— Это дневник твоего деда, — сказал он. — Он просил сохранить его для тебя. На случай, если ты когда-нибудь появишься в Академии.

Я взяла книгу дрожащими руками. Кожа была старой, потрескавшейся, но всё ещё хранила тепло — или мне казалось?

— Здесь всё, — сказал Элроу. — История рода. Правда о Хаосе. О пророчестве. И, возможно, ответ на вопрос, как выжить.

Я прижала книгу к груди. В глазах защипало.

— Он знал, что я приду?

— Надеялся. Твой дед верил, что кровь Ланье не исчезнет. Что ты найдёшь путь.

— Но я не знала... я ничего не знала о нём. О том, что он хранил.

— Он и не хотел, чтобы ты знала. Пока была маленькой. А потом... — Элроу развёл руками. — Потом ты исчезла. Он искал тебя, но ты будто сквозь землю провалилась.

— Дед прятал меня. От всего. От Инквизиции, от охотников, от...

— От правды, — закончил Элроу. — Он хотел, чтобы ты жила обычной жизнью. Без этого груза.

— Не вышло.

— Не вышло, — согласился он. — Потому что правда всегда находит путь.

Я смотрела на дневник. На потёртую кожу, на руны, которые теперь, кажется, начинала понимать.

— Магистр, — сказала я. — Сесилия говорила про ритуал. Про сосуд. Что это значит?

Элроу помрачнел.

— Есть древнее пророчество. Оно гласит, что Бог Хаоса не уничтожен, а только запечатан. И однажды явится тот, кто сможет снять печать.

— Сосуд?

— Да. Человек с кровью древних родов, служивших Хаосу. Ланье — один из таких родов. Самый сильный.

— И если меня принесут в жертву...

— Бога освободят. И мир погрузится в хаос. Настоящий. Тьма, разрушения, смерть.

У меня похолодели руки. Я поставила кружку на пол, чтобы не расплескать.

— Кто они? — спросила я. — Сесилия говорила про отца. Кто он?

— Вейн. Советник императора. Глава тайного общества, которое хочет воскресить Бога.

— И Сесилия в этом участвует?

— Сесилия — его глаза и уши в Академии. Она здесь, чтобы найти сосуд. И она нашла тебя.

— Но как она узнала? Про маму, про род...

— Твой дед был известен в узких кругах. Вейн искал Ланье много лет. А когда ты пришла сюда... — Элроу покачал головой. — Возможно, это случайность. А возможно, кто-то подставил тебя.

Я вскочила.

— Кто?

— Не знаю, девочка. Но будь осторожна. Доверять сейчас нельзя никому.

Я рухнула обратно в кресло.

Никому. Даже Кирану?

— Веласкес, — сказала я. — Ему можно верить?

Элроу посмотрел на меня долгим взглядом.

— А ты как думаешь?

— Я думаю... — я запнулась. — Я думаю, что он не предаст.

— Тогда верь своему сердцу. Оно редко ошибается.

Я сжала дневник.

— Магистр, что мне делать?

— Иди к нему. Вместе вы сильнее, чем поодиночке. А потом читай. Ищи ответы.

— А вы?

— А я буду здесь. Если понадоблюсь — ты знаешь, где меня найти.

Я кивнула. Спрятала дневник под плащ. Поднялась.

У двери обернулась.

— Магистр Элроу?

— Да, девочка?

— Спасибо. За всё.

Он улыбнулся. Устало, но тепло.

— Иди уже. Рассвет скоро.

Я вышла.

---

Коридор встретил меня холодом и тишиной.

Я бежала. Не к своей каморке — к подземелью. К нему.

Дневник деда грел грудь сквозь ткань плаща. В голове крутились слова Элроу: «пророчество», «сосуд», «никому нельзя доверять».

Я не знала, кому верить. Не знала, что думать.

Но одно знала точно: сейчас я хочу быть рядом с ним.

Дверь в подземелье была открыта. Киран стоял у стола, как всегда. При моём появлении поднял голову.

— Айрис? Ты почему...

Я подошла и просто уткнулась лицом ему в грудь.

Он замер на мгновение, а потом обнял.

— Что случилось? — спросил он тихо.

— Потом, — прошептала я. — Просто дай мне минуту.

Он не спорил. Просто стоял, держал меня, гладил по волосам.

И впервые за эту ночь мне показалось, что я в безопасности.

— Киран, — сказала я, не поднимая головы.

— М?

— Мой дед... он оставил мне дневник. Там всё. Про род, про пророчество, про...

Я почувствовала, как он напрягся.

— Про пророчество?

— Да. Про сосуд.

Он отстранил меня, заглянул в лицо.

— Ты знаешь, кто такой сосуд?

— Знаю. Это я.

Он сжал челюсть. В глазах мелькнуло что-то страшное.

— Нет, — сказал он. — Ты не просто сосуд. Ты — последняя Ланье. Ты — ключ.

— Ключ к чему?

— Ко всему, — выдохнул он. — К свободе Бога. Или к его вечному заточению.

Я смотрела на него и не понимала.

— Откуда ты знаешь?

Он помолчал. Потом тихо сказал:

— Потому что мой род тоже часть этого пророчества. Веласкесы не просто охотники. Мы — стражи. Нас прокляли, чтобы мы охраняли печать.

— Что?

— Метка — не просто проклятие. Это якорь. Пока я жив, печать держится. Если я умру...

— Печать падёт?

— Нет. Если я умру от метки, печать останется. Но если меня убьют специально, в определённое время, в определённом месте...

— Бога освободят.

— Да.

Мы смотрели друг на друга. В его глазах была такая боль, что у меня сердце разрывалось.

— Киран, — прошептала я. — Мы в ловушке.

— Да, — сказал он. — Мы оба в ловушке. И теперь нам придётся из неё выбираться.

— Вместе?

— Вместе.

Он прижал меня к себе.

И я поняла: что бы ни случилось, мы справимся. Или умрём. Но вместе.

---