Академия Последнего Шанса

Глава 14

Я влетела в подземелье, запыхавшаяся, с дневником деда под мышкой и бешено колотящимся сердцем.

Киран стоял у стола, но при моём появлении резко обернулся. В его золотых глазах застыла тревога.

— Айрис? Что случилось? Я думал, мы договорились не встречаться сегодня.

— Я видела маму.

Он замер. На мгновение мне показалось, что он сейчас спросит, не сошла ли я с ума.

— Что значит — видела?

— Я читала дневник деда. Закрыла глаза. И провалилась... куда-то. В белое пространство. И она была там. Говорила со мной.

Киран молчал. Смотрел на меня так, будто пытался понять, шучу я или говорю правду.

— Ланье умеют оставлять частицу себя в крови, — сказал он наконец. — Я читал об этом в старых записях. Это не магия в обычном смысле. Это... память рода.

— Она сказала то же самое.

— Что ещё она сказала?

Я подошла ближе. Взяла его за руку. Его пальцы были холодными — или мне показалось?

— Она сказала, что я должна принять свою силу. Перестать бояться. И что наши роды связаны древнее, чем я думаю.

Киран напрягся.

— Связаны?

— Она сказала «иди к стражу». К тому, с кем связана твоя кровь.

— Страж — это я?

— Да.

Он отпустил мою руку. Отошёл к стене. Провёл ладонью по каменной кладке, будто искал опору.

— Ты знал об этом? — спросила я.

— Знал. — Его голос звучал глухо. — Все Веласкесы знают. Мы не просто охотники. Мы — стражи. Нас прокляли, чтобы мы охраняли печать. Но связь с Ланье... это древнее. Ещё до проклятия.

— Какая связь?

Он повернулся. В золотых глазах плескалась такая боль, что у меня сердце сжалось.

— Тысячу лет назад наши роды были одним целым. Ланье и Веласкесы — две ветви одной семьи. Хранители севера. Стражи равновесия.

— Что?

— Потом пришёл Мортейн. Началась война. Наши предки разделились — Ланье ушли в тень, хранили знания. Веласкесы взяли на себя проклятие, стали стражами. Но кровь... кровь помнит.

Я смотрела на него и не верила.

— Мы родственники?

— Нет. — Он покачал головой. — Тысяча лет — слишком большой срок. Кровь смешалась с другими родами. Но магия... магия помнит. Поэтому моя метка реагирует на тебя так сильно. Поэтому твоя сила тянется ко мне.

— Поэтому я не могу без тебя?

Слова вырвались раньше, чем я успела подумать.

Повисла тишина. Густая, тяжёлая.

Киран смотрел на меня. Я смотрела на него.

— Айрис... — начал он.

— Нет, — перебила я. — Не надо. Я знаю, что это глупо. Знаю, что у нас нет будущего. Знаю, что ты должен меня убить, а я должна тебя ненавидеть. Но я не могу.

— Я тоже не могу.

Он сказал это тихо. Почти шёпотом.

— Что?

— Я тоже не могу тебя ненавидеть. Не могу представить свою жизнь без тебя. Не могу думать ни о чём, кроме твоих глаз.

— Киран...

— Молчи.

Он подошёл ко мне. Взял моё лицо в ладони.

— Я знаю, что эгоист. Знаю, что обрекаю нас обоих. Но когда ты рядом... когда ты смотришь на меня... я забываю, кто я.

— Ты — Киран.

— Я — человек, который готов умереть за тебя.

Он наклонился и поцеловал меня.

Не в лоб. Не в щёку. В губы.

Мягко. Почти невесомо. Будто спрашивал разрешения.

Я ответила.

Всё, что я копила в себе все эти недели — страх, боль, надежду, нежность — выплеснулось в этом поцелуе. Я обвила руками его шею, притянула ближе. Он обнял меня за талию, прижал к себе так сильно, что я чувствовала каждое биение его сердца.

Вокруг нас вспыхнула магия.

Чёрные нити Хаоса и золотые искры его силы переплелись, закружились в воздухе, окутали нас светящимся коконом. Было тепло. Было страшно. Было правильно.

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша.

— Айрис... — прошептал он.

— Я знаю, — сказала я. — Всё знаю. И мне всё равно.

— Ты пожалеешь.

— Не пожалею.

Он усмехнулся. Устало, но счастливо.

— Ты самая упрямая женщина, которую я встречал.

— Самый упрямый мужчина, которого я встречала — ты.

Мы стояли, обнявшись, в центре подземелья, окружённые нашей общей магией.

— Киран, — сказала я. — Что нам делать?

— Бороться.

— С кем?

— Со всеми, кто встанет у нас на пути.

— А если мы проиграем?

— Значит, проиграем вместе.

Я подняла на него глаза.

— Ты правда готов умереть за меня?

— Я готов жить для тебя. Это сложнее.

Я улыбнулась.

— Тогда пошли.

— Куда?

— К ректору.

Он замер.

— Что?

— Хватит прятаться. Сесилия знает. Элроу знает. Рано или поздно узнают все. Я устала бояться.

— Айрис, это опасно.

— Жить — всегда опасно. Особенно для таких, как мы.

Он смотрел на меня долго. Очень долго.

Потом кивнул.

— Хорошо. Но сначала — дневник. Там может быть то, что нам поможет.

Я кивнула.

Мы сели на пол, разложили дневник между собой.

Руны светились ярче прежнего.

— Она здесь, — сказала я. — Моя мама. Она говорит со мной через дневник.

— Ты чувствуешь её?

— Да.

— Тогда спроси. Спроси, как нам победить.

Я закрыла глаза. Положила ладони на страницы.

— Мама, — прошептала я. — Помоги.

Руны вспыхнули. Слова сложились в предложения — новые, которых раньше не было.

«Чтобы запечатать Бездну навсегда, нужна кровь стража и кровь сосуда. Смешанная кровь. Добровольно отданная. В полнолуние. У врат Бездны».

Я открыла глаза.

— Что это значит?

Киран побледнел.

— Это значит, что мы должны пойти туда. В Пустоши. К вратам.

— И отдать кровь?

— И смешать её. Добровольно.

Я посмотрела на свои руки. На его руки.

— Мы умрём?

— Не знаю. Может, да. Может, нет. Никто не проводил этот ритуал тысячу лет.

— Но если мы этого не сделаем...

— Тогда Бездна откроется. И все умрут.

Тишина.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня.

— Киран, — сказала я. — Я не хочу умирать.

— Я тоже.

— Но я не хочу, чтобы умирали другие.

— Я знаю.

Мы молчали.

Потом я взяла его за руку.

— Тогда идём.

— Куда?

— Готовиться. У нас есть время до полнолуния?

— Две недели.

— Значит, за две недели мы должны стать сильнее. Узнать всё, что можно. И принять решение.

— Вместе?

— Вместе.

Он притянул меня к себе.

Мы сидели в подземелье, обнявшись, и смотрели на светящиеся руны.

Впервые за долгое время мне не было страшно.

Потому что он был рядом.

Потому что мы были вместе.

---