Академия Последнего Шанса

Глава 2

Три дня я жила как в тумане.

Работала. Ела объедки после студентов. Спала в своей каморке. Каждую ночь просыпалась от кошмаров — мама, тьма, золотые глаза. Каждое утро проверяла руки — чисто.

Нити не появлялись.

Я почти убедила себя, что мне показалось. Что та история с книгой была случайностью. Что я просто переволновалась в первый день, и теперь всё будет нормально.

На четвёртый день меня вызвал к себе лорд Веласкес.

— Профессор Веласкес хочет тебя видеть, — сказала магистра Бригс, сунув мне в руки записку с печатью факультета Огня. — Срочно. Не заставляй его ждать.

У меня внутри всё похолодело.

— Зачем?

— А я похожа на справочное бюро? — рявкнула она. — Бегом!

Я побежала.

Факультет Огня находился в восточном крыле Академии. Я ни разу там не была, потому что прислуге туда хода нет. Красные стены, золотые светильники, воздух горячий и сухой, как в пустыне. Студенты в мантиях с огненной символикой провожали меня взглядами — служанка в их святая святых?

Кабинет профессора Веласкеса был в конце длинного коридора. Дверь — массивная, тёмного дерева, с ручкой в виде дракона, держащего в пасти кольцо.

Я постучала.

— Войдите.

Голос низкий. Спокойный. Тот самый, что кричал мне у ворот «отойди от телеги».

Я вошла.

Кабинет оказался огромным. Высокие окна от пола до потолка, выходящие на горы. Стены увешаны картами, оружием, какими-то артефактами, которые тихо гудели. Огромный письменный стол, заваленный свитками. И он.

Киран Веласкес стоял у окна, спиной ко мне. Плащ висел на вешалке у двери, поэтому я впервые видела его без этого чёрного развевающегося одеяния. Простая рубашка, тёмные брюки, сапоги. Широкие плечи. Идеальная осанка.

Он обернулся.

У меня перехватило дыхание.

При дневном свете он был ещё красивее. Чёткие скулы, тёмные брови, волевой подбородок. И глаза — золотые, как у хищной птицы. Они смотрели на меня в упор, изучающе, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю.

— Айрис Ланье, — сказал он. Не спросил — утвердил.

— Да, лорд Веласкес.

— Закрой дверь.

Я закрыла.

Щёлкнул замок. Я не слышала, чтобы он поворачивал ключ, но замок щёлкнул.

— Подойди.

Я подошла. Остановилась в нескольких шагах от стола, как учила магистра Бригс — почтительно, но не нагло.

— Ближе.

Я сделала ещё шаг.

Он обошёл стол и остановился напротив меня. Теперь между нами было меньше метра. Он был высокий — мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

Я сглотнула.

— Я... я думаю, из-за того случая с книгой.

— Умная девочка, — усмехнулся он. Та же усмешка, что у ворот — злая, опасная. — Что ты помнишь?

— Книга взорвалась. Тьма полетела в меня. А потом... потом всё.

— Потом всё, — повторил он. — Ты впитала в себя проклятую магию, девочка. Чистую скверну, которая убила бы любого мага. Даже меня. А ты просто стояла и смотрела, как она входит в тебя.

— Я не знаю, как это вышло.

— Я знаю.

Он сделал шаг. Ещё один. Теперь между нами не было расстояния. Я чувствовала жар его тела, запах — дым, кожа, что-то пряное.

— Ты маг Хаоса, Айрис, — сказал он тихо. — Или не знаешь об этом, или очень хорошо притворяешься.

— Я не маг, — выдохнула я. — У меня нет дара. Меня проверяли. Три раза. Я пустая.

— Пустые не впитывают скверну.

— Я не знаю, как это объяснить!

— А я знаю.

Он поднял руку. Медленно, очень медленно. Я следила за его пальцами, как кролик за удавом. Он коснулся моего виска — легко, почти невесомо.

— У тебя дар спал, — сказал он. — Очень глубоко. Ты его запечатала сама, когда была ребёнком. Скорее всего, неосознанно. В момент сильного страха или боли.

Мама. Огонь. Крик.

Я дёрнулась, будто меня ударили.

— Не надо, — прошептала я. — Не надо...

— Что? — его голос стал тише. — Что ты вспомнила?

Я молчала. Смотрела в пол и молчала.

— Айрис.

Он произнёс моё имя так, что у меня внутри всё перевернулось. Не приказ. Не вопрос. Просто... имя.

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня странно. Злость в золотых глазах куда-то ушла. Осталось что-то другое. Что-то, от чего кровь прилила к щекам.

— Я никому не скажу, — тихо сказал он. — Пока.

— Что?

— Ты меня слышала. Я не донесу на тебя Инквизиции. Но ты будешь делать то, что я скажу.

— Зачем вам это?

— Не твоё дело.

Он отошёл. Вернулся за стол. Сел в кресло, откинулся на спинку и снова стал тем холодным, надменным профессором, которого все боятся.

— С завтрашнего дня ты будешь приходить сюда после полуночи, — сказал он. — Чёрный ход с северной стороны библиотеки ведёт в подземный коридор. Выходишь в полночь, идёшь по нему до конца. Там будет дверь. Постучишь три раза.

— Зачем?

— Учить тебя буду, — усмехнулся он. — Или ты думала, что твоя сила сама себя проконтролирует? Если ты сорвёшься прилюдно — тебя сожгут. И меня заодно, потому что я знал и не доложил.

— Тогда почему вы не доложите?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Потому что я устал убивать таких, как ты.

У меня сердце пропустило удар.

— Вы... убивали?

— Не спрашивай.

Он встал. Прошёл мимо меня к двери. Открыл её.

— Свободна. Завтра в полночь. Опоздаешь — пеняй на себя.

Я вышла, как во сне.

В коридоре я обернулась. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел мне вслед. Глаза горели золотом в полумраке.

— Ланье, — окликнул он, когда я уже почти дошла до поворота.

Я замерла.

— Завтра надень что-нибудь тёплое. В подземельях холодно.

Я кивнула и почти побежала.

Всю дорогу до своей каморки я чувствовала его взгляд на затылке.

---

Ночью я не спала.

Лежала на скрипучей койке, смотрела в потолок и думала.

Маг Хаоса. Я — маг Хаоса.

Маму убили за это. Сожгли заживо. А я всё это время думала, что я пустая, что меня это не касается, что я в безопасности.

А он... Киран Веласкес. Охотник на таких, как я. Сам сказал — убивал. Сколько? Зачем? Почему теперь решил помочь?

И почему у меня сердце колотится, когда я вспоминаю его глаза?

Я зажмурилась и приказала себе не думать об этом. Не думать о нём. Думать о том, что завтра в полночь я пойду в подземелье к человеку, который должен меня ненавидеть.

Но он не ненавидел.

Когда он касался моего виска, его пальцы дрожали. Чуть-чуть. Но я почувствовала.

Что это было?

Страх? Злость? Или что-то ещё?

— Дура, — сказала я себе в подушку. — Дура ты, Айрис. Влюбиться в палача — лучший способ самоубийства.

Но перед тем как заснуть, я поймала себя на том, что улыбаюсь.

Завтра в полночь.

Я приду.

---