Академия Последнего Шанса

Глава 20

Неделя пролетела как один день.

Академия гудела, как растревоженный улей. Исчезновение советника Вейна, закрытие врат Бездны, возвращение Кирана и «той самой служанки» — слухи росли, множились, обрастали невероятными подробностями.

Ректор назначила разбирательство на седьмой день.

Мы с Кираном готовились к нему вместе. Сидели в его кабинете, перебирали дневник деда, вспоминали каждую деталь, каждое слово Вейна.

— Нам поверят? — спросила я.

— Должны. У нас есть доказательства.

— Какие?

— Твоя магия.

Я замерла.

— Ты хочешь, чтобы я показала им?

— Нет. Хочу, чтобы ты была готова показать, если придётся.

Я посмотрела на свои руки. Чёрные нити больше не появлялись без спроса. Я научилась контролировать их — звать, когда нужно, и прятать, когда не нужно.

— Они испугаются, — сказала я.

— Испугаются. Но ректор умна. Она поймёт.

— А если нет?

— Тогда мы уйдём.

— Куда?

Он взял мои руки в свои.

— Куда угодно. Лишь бы вместе.

Я смотрела в его золотые глаза. Метка на его руке замерла, но не исчезла совсем. Тонкая чёрная линия всё ещё виднелась на коже — напоминание о том, что мы пережили.

— Киран, — сказала я. — Что бы ни случилось завтра...

— Что?

— Я хочу, чтобы ты знал.

Он замер. Внимательно посмотрел на меня.

— Знал что?

Я глубоко вздохнула. Слова, которые я носила в себе столько времени, наконец просились наружу.

— Я люблю тебя.

Тишина. Такая густая, что слышно было, как потрескивают свечи.

— Я люблю тебя не потому, что ты меня спасал. Не потому, что ты мой учитель. Не потому, что так надо. Я люблю тебя за то, как ты смотришь на меня. За то, как говоришь моё имя. За то, как терпеливо учишь меня не бояться себя. За то, что ты есть.

Он молчал. Просто смотрел на меня своими золотыми глазами, в которых плескалось что-то такое огромное, что у меня перехватило дыхание.

— Айрис... — голос его сорвался.

— Я знаю, что сейчас не время. Знаю, что завтра суд, что всё висит на волоске. Но если мы умрём завтра — я хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя. Всей собой. Каждой клеткой. Каждой чёрной нитью своей проклятой магии.

Он шагнул ко мне. Взял моё лицо в ладони.

— Ты думаешь, я не знаю? — прошептал он. — Ты думаешь, я не чувствую это каждый раз, когда ты рядом?

— Я не знаю, что ты чувствуешь. Ты никогда не говорил.

— Потому что боялся.

— Чего?

— Себя. Своих чувств. Того, что они сильнее меня.

Он прижался лбом к моему лбу.

— Я люблю тебя, Айрис. С первой нашей встречи. С того момента, как ты стояла под дождём с этим дурацким письмом и смотрела на меня с вызовом. Я люблю тебя так, что это больно. Так, что это сильнее проклятия. Сильнее страха. Сильнее всего.

— Киран...

— Я люблю твои глаза, твой смех, твою злость, твоё упрямство. Я люблю, как ты сжимаешь кулаки, когда злишься. Как кусаешь губы, когда думаешь. Как смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу.

Слёзы потекли по моим щекам. Я даже не заметила, когда начала плакать.

— Ты правда... правда любишь?

— Правда. И если завтра нас убьют — я умру счастливым. Потому что успел сказать тебе это.

Я обвила его шею руками.

— Мы не умрём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что мы вместе. А вместе мы можем всё.

Он поцеловал меня. Долго, нежно, обещающе.

В этом поцелуе было всё — страх и надежда, боль и радость, прошлое и будущее.

Когда мы оторвались друг от друга, за окном уже светало.

— Завтра, — сказал он. — Что бы ни случилось — я рядом.

— Я знаю.

---

Утро разбирательства выдалось холодным и ясным.

Большой зал Академии был полон. Магистры, преподаватели, старшекурсники — все хотели видеть и слушать. В первом ряду сидел Лиам, бледный, но спокойный. Рядом с ним — магистр Элроу, сжимающий в руках дневник моего деда.

Мы с Кираном стояли перед ректорским столом. За спиной — сотни глаз. Впереди — суд.

Но я не боялась.

Потому что он был рядом.

— Лорд Веласкес, — начала ректор. — Айрис Ланье. Вы обвиняетесь в использовании запрещённой магии, самовольном оставлении Академии и сокрытии информации, касающейся безопасности королевства.

— Мы не скрывали, — ответил Киран. — Мы искали способ спасти мир.

— Спасти мир? — ректор подняла бровь. — Рассказывайте.

И Киран рассказал.

Всё. С самого начала. О проклятии рода Веласкес. О тайном обществе Вейна. О дневнике деда. О пророчестве. О Бездне. О том, как Вейн охотился за мной. О нашем побеге. О том, как Вейн нашёл нас у врат. О его гибели.

Когда он закончил, в зале стояла мёртвая тишина.

— Это... невероятно, — сказала ректор. — У вас есть доказательства?

— Да.

Я шагнула вперёд.

Подняла руки. Закрыла глаза. Позвала силу.

Чёрные нити вырвались из ладоней, закружились в воздухе, сплелись в причудливый узор. Я держала их под контролем — ровно столько, чтобы показать, но не напугать.

— Магия Хаоса, — прошептал кто-то в толпе.

Кто-то вскрикнул. Кто-то отшатнулся.

Но я смотрела только на ректора.

— Я не чудовище, — сказала я. — Я просто последняя из рода Ланье. И я запечатала Бездну. Не открыла — запечатала.

Ректор смотрела на меня долго. Очень долго.

— Дневник, — сказала она наконец. — Мы должны изучить дневник.

Элроу поднялся.

— Он у меня. И я подтверждаю каждое слово.

— Вы знали? — ректор повернулась к нему.

— Знал. И молчал, потому что боялся. Как и все мы.

Ректор вздохнула.

— Это сложное дело. Очень сложное. Нам нужно время.

— Сколько? — спросил Киран.

— Неделя. А пока вы оба остаётесь в Академии под наблюдением. Никаких ограничений, но далеко не уходить.

— Мы согласны.

---

Через неделю нас вызвали снова.

— Мы изучили дневник, — сказала ректор. — Поговорили с людьми. Проверили факты.

Я затаила дыхание.

— Лорд Веласкес, вы освобождаетесь от всех обвинений. Ваше проклятие будет изучено лучшими магами. Возможно, мы найдём способ снять его окончательно.

Киран кивнул. Лицо его оставалось спокойным, но я видела, как дрогнули его пальцы.

— Айрис Ланье, — ректор посмотрела на меня. — Ваш случай сложнее.

— Я понимаю.

— Вы — маг Хаоса. По закону вы подлежите уничтожению.

У меня внутри всё оборвалось.

— Но закон можно изменить, — продолжила ректор. — Если есть доказательства, что магия Хаоса может использоваться во благо.

— Я докажу, — сказала я.

— Мы докажем, — поправил Киран.

Ректор улыбнулась. Впервые за всё время — тёплой, почти материнской улыбкой.

— Я знаю. Потому что с сегодняшнего дня вы, Айрис Ланье, зачислены на факультет боевой магии. Как особый студент. Под личную ответственность лорда Веласкеса.

Я замерла.

— Что?

— Вы будете учиться. Контролировать свою силу. Доказывать, что магия Хаоса может быть не проклятием, а даром. Согласны?

— Да, — выдохнула я. — Да, конечно!

— Тогда идите. С завтрашнего дня — лекции.

---

Мы вышли из зала, и я рухнула в объятия Кирана.

— Получилось, — шептала я. — Получилось!

— Я же говорил.

— Ты говорил, что всё будет хорошо.

— И оказался прав.

Я отстранилась. Посмотрела на него.

— Киран, а твоя метка?

Он закатал рукав.

Чёрная линия... она стала бледнее. Тоньше. Почти незаметной.

— Не растёт, — сказал он. — И, кажется, даже отступает.

— Это значит...

— Это значит, что проклятие умирает. Без Бездны ему нечем питаться.

Я обвила его шею руками.

— Мы справились.

— Мы справились.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя. А теперь идём. Тебе нужно собрать вещи.

— Какие вещи? У меня только дневник и гребень.

— Тогда идём за новыми.

Мы пошли по коридору, держась за руки.

— Киран, — сказала я.

— М?

— Я всё ещё не верю. Что всё кончилось. Что мы живы. Что мы вместе.

Он остановился. Повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони.

— Смотри на меня.

Я посмотрела.

— Я здесь. Я живой. Я люблю тебя. Это не сон.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что во сне ты не можешь чувствовать это.

Он поцеловал меня. Прямо посреди коридора. При всех.

Кто-то ахнул. Кто-то засвистел. Кто-то зааплодировал.

Мне было всё равно.

— Я люблю тебя, Киран Веласкес, — прошептала я.

— Я люблю тебя, Айрис Ланье. А теперь идём, пока нас не заставили объясняться перед ректором.

— Пусть попробуют.

Он засмеялся. Впервые за всё время — громко, свободно, счастливо.

— Ты невозможная.

— Сам такой.

Мы пошли дальше. В новую жизнь.

Вместе.

---

Мимо проходили студенты. Кто-то косился, кто-то шептался, кто-то улыбался.

Мне было всё равно.

Потому что он был рядом.

Потому что мы были вместе.

Потому что впереди была жизнь.

Настоящая. Свободная. Наша.