Аксель на поражение

Глава 13

Алиса Беркут

Мне кажется, я на секунду другую теряю равновесие… Слух, зрение, обоняние… Да вообще всё теряю… После этого невыносимого жгучего фейерверка в груди, животе и голове, забываю, как дышать, когда он говорит мне это… Будто оглушает.

И нет больше вокруг меня никакой защиты… Он всё снял.

Как будто слой оторвал…

— Ч… Ч…Что… — заикаюсь, уставившись на него. Карие дьявольские глаза прибивают меня к столешнице… Одним только взглядом… Но что я испытываю при этом внутри… Господи… У меня там начинается война. — Что ты сказал, Амир… Повтори…

— Ты всё слышала… — заявляет он уверенно и приподнимается с меня, начав не менее резво возвращать на место свою одежду, которая в данный момент валяется на полу его кабинета… Моя же изодрана… Но честно, я сейчас даже не думаю о том, что голая перед ним, что на мне его сперма. Мне всё равно. Я изувечена мыслями о том, что он говорит правду… Однако он, вместо того, чтобы всё объяснить, начинает уходить от меня. Будто сжимая в тиски всё то, что вылилось сразу после нашего оргазма…

Опять прячет в себе всё, словно так и надо… Не желая поделиться со мной тем, что, кажется, окончательно меня раздавит…

— Погоди… Амир, пожалуйста… Поговори со мной… Не уходи, я прошу тебя! — догоняю его, столкнувшись с его озлобленным лицом. У меня сердце сейчас изнутри вылетит. — Пожалуйста…

— Мне покурить надо… Ожидай, — бросает мне, отцепив свою руку, и идёт на улицу, а я снова и снова перевариваю его слова… Прокручивая прикосновение пальцев к шраму у него на шее… Меня трясёт. Я кое-как нахожу футболку и штаны. Не свои, да… Но мне и не важно.

Сейчас все мои мысли о том, что он мне сказал… Я чуть… Я чуть его не убила… Осознаю это только сейчас. Хотела ли? Нет… Конечно, нет…

Когда он заходит, я стою, обхватив свои плечи, и пытаюсь поймать его взгляд, но… Он намеренно не смотрит…

— Идём, — бросает вскользь и я, опустив голову, следую за ним в спальню. Там он просто заставляет меня сесть… А сам ложится на кровать и убирает свои мощные руки за голову, пялясь в потолок.

— Скажи, что ты пошутил… Что ты… Что ты обманул… Чтобы задеть меня…

— Лисица, — усмехается он. — Я бы и сам хотел так пошутить… Но нет…

— Я не понимаю… Мой папа ни с чем таким не связан… Как же так…

— О, это не его личная инициатива, поверь… Был другой человек, который жаждал моей смерти… И не только моей… Всей моей семьи…

— Как… Почему?

— Я не хочу сейчас об этом говорить, малыш… Просто так вышло. Мне многое пришлось скрывать. Ещё по школе… Всё слишком сложно…

Переваривая его слова, хмурюсь.

— И тогда… Ты стал Сашей Мириным?

— Я стал им два года назад… Когда окреп и начал вылавливать тех, кто сделал это с моей семьёй и со мной… Не знаю, была ли ты в курсе, но у меня были младшие братья… Им повезло меньше меня… — бросает он, чем просто вгоняет меня в ступор. О, Господи… Так вот почему он смотрел так на моих… Мамочки…

У меня в момент, будто тяжёлыми камнями наполняется тело… И тянет меня на самое дно…

— Амир… Почему ты вообще ничего не рассказал… Почему…

— Потому что не мог рассказать. Зачем? Что бы это изменило? Моя семья тебя никак не касалась… Всё началось с отца… Не с меня. Я — что-то вроде жертвы обстоятельств… Только живучим оказался… На их горе, конечно…

— Мой отец… Он что… Как он с этим связан… — чувствую, как в горле всё болит. — Я не могу поверить…

— Ты можешь не верить… Не знаю, как всё было… Просто, когда он позвонил вечером и сказал мне о том, что нужно поговорить, я думал, он у тебя взял мой номер… Поехал после того, как двое моих братьев не вернулись домой… Был весь на нервозе… Но отца твоего в итоге не увидел… Зато увидел другое… Не буду говорить, что именно… Тебе не надо…

Когда я слушаю его, я мысленно возвращаюсь в тот самый вечер… У меня все внутренности болят… Папа был подозрительно напряженным, я думала, что из-за ситуации со внезапным знакомством… Он же был дома при этом весь вечер… Я ничего такого и не думала даже… Ни одной мысли не промелькнуло. Да и сейчас мне кажется это так странно. Ведь мой отец не плохой человек. Он не допустил бы, чтобы кого-то убили… Или что-то такое… Ведь так?

А теперь мне больно всё это слышать. И надо поговорить… Мне надо…

— Амир, мне жаль… Насчёт твоей семьи… Твой отец что... Был кем-то…

— Был… Не важно, — отмахивается он. — Всё в прошлом. Теперь врагов ждёт кара Божья.

— Ты… Ты убиваешь? — бормочу, заикаясь, а он только бросает на меня один беглый короткий пронизывающий до костей взгляд. Ничего не говорит, я по одному цвету его глаз понимаю… Когда он злится… Они темнеют, будто наливаясь мрачной субстанцией… Они отражают всю его суть.

— Амир… Я не знала ничего из этого… Но уверена, что это какая-то ошибка… Мой отец, он… Пусть он где-то строгий, но он не убийца… И он… Что те люди сделали с тобой?

— Я уже сказал тебе, — дробит он в ответ. — Или ты хочешь в деталях узнать? Уверена, что психика выдержит?

Проглатывая ком, мне теперь больно на него даже смотреть… И говорить больно и думать об этом.

Я все три года жила с мыслями о том, что он меня бросил. Что жил своей жизнью… Что развлекался… А он просто лежал где-то, как овощ… И я даже не знала об этом… Я даже не попыталась его отыскать… Да и как?

Я ничего не знала о его семье… Школу он уже закончил на тот момент. Я и не думала его доставать, искать… Мне просто сказали, что он уехал… И всё. Я поверила… Глупая наивная дура…

— Амир… Что за мужчина… Тебя у себя держал…

— Один лекарь… В деревушке Забайкалья. Мировой мужик, по правде говоря… О нём много говорят… Даже из других стран к нему ездят… Он собрал мои ноги по частям без каких-либо аппаратов… А попал я к нему почти случайно… В тот вечер, когда меня оставили подыхать в глухом лесу, я чудом дополз до трассы… Знаешь… С пробитой шеей… Это было нереально сложно… Я ещё ничего ужаснее не испытывал… Первые месяца три мечтал застрелиться… Чтобы не было так стрёмно ощущать себя ничтожеством и… — будто нервно усмехается он. — Но он обещал, что поднимет меня… Что я буду ходить. Обещал и сделал… Я вернулся в город спустя год… И только тогда начал работать над ситуацией… Сейчас… Всё вошло в нужную для меня колею. Человек, который сделал это с моей семьёй и со мной за решёткой, но… Я с нетерпением жду его выхода…

Я понимаю, что с каждым новым его словом реву всё сильнее… И меня морозит, трясёт, тошнит, но я послушно сижу и смотрю на него, поджав к груди ноги. Мурашки разбредаются от макушки до пят. Я ведь теперь не могу просто обнять его и сказать, что всё позади… Ни черта не позади… Всё только-только всплыло… И какое же всё жестокое и болезненное… Какое едкое…

— Тебе не стоит меня бояться. Я никогда тебя не трону, — режет он по-живому. Я и представить не могу, что он сейчас чувствует. После всего… Но теперь, вспоминая их разговор с отцом, что я слышала… Те странные слова… «После всего ссыкотно». Я вдруг понимаю, что они были сказаны неспроста…

— Ты ведь знал, что пистолет не был заряжен, да? Скажи, что знал…

— Нет, лисица, я не знал… Честно, — отвечает он, ухмыльнувшись. — Хотелось посмотреть, как сильно ты меня ненавидишь… Хотелось это увидеть…

— Если бы ты связался со мной… Если бы объяснил…

— То наткнулся бы на эту жалость в твоих глазах… Вот эту… Которую вижу сейчас… Только она мне и даром не нужна, Алиса. Нахер это всё.

— Как ты не понимаешь… Неужели ты не понимаешь, Амир?! — выпаливаю я, ощущая новый приступ жгучей волны в солнечном сплетении и слёзы, выступающие из глаз. — Я думала, что ты меня бросил… Я думала, что с другими… Я знать не знала… Если бы я знала… Зачем ты так?!

Чувствую, как резко он дёргает меня к себе, и падаю лицом на его грудную клетку… Реву не просто… А заливая его кожу солёными слезами… Не могу держать себя в руках, а он только прижимает к себе. Его ладонь на моём затылке, гладит и обездвиживает одновременно.

— Они ничего не исправят, Алиса. Сколько не реви… Это просто человеческая слабость.

— Но мне больно…

— Боль учит быть сильнее… Сама знаешь. Не мне тебя учить…

— Ты теперь… Ты ненавидишь меня? Ты думаешь, что я хотела тебя убить? — дрожу, вытирая щёки и шмыгая носом. Приподнимаюсь, сталкиваясь с ним глазами. Будто снова с обрыва падаю.

— Думаю, что в обиду себя ты точно бы не дала… — отвечает он хрипло и убирает назад мои взмокшие волосы. По коже тотчас же пролетает бурная необузданная дрожь… Стоит почувствовать подушечки его шершавых пальцев на теле… И то, как он говорит. Как смотрит. Как касается моей души своим взглядом.

И я прижимаюсь к нему всё сильнее… Носом утыкаюсь куда-то в шею. Улавливаю запах его кожи, мечтая вернуться в то время… Когда мне казалось, что мы будем вместе… Что он меня выбрал… Что я точно была ему нужна…

Будто слышу его смех. Чувствую его ещё мальчишечье, но твёрдое тело… Косуху, запах табака, его аромата и мятную вишнёвую жвачку, которой он всегда заедал свои сигареты…

И мне хочется кричать ему «Не уходи… Не уходи от меня… Давай поедем ко мне домой. К моей семье…». Тогда бы, может, хотя бы с ним всё было в порядке… Но я отпустила… Он ушёл. Он меня тогда оставил. И мог быть мёртв сейчас, когда я думала о нём так плохо, что даже не представляю, как теперь эти мысли полностью выбросить из головы…

Сильнее его обнимаю. Не понимаю, что чувствую. Вообще запуталась в эмоциях. Они будто затянули меня в себя… Закрутили в смертельный вихрь, откуда не выбраться без последствий.

— Я должен был ехать… — шепчет он, стирая с моего лица слёзы своими ладонями. — У меня были дела…

— Извини… Мне домой надо, наверное, — бормочу я, а он мотает головой.

— Не надо… Это всё лишнее. Я не собираюсь ставить тебе какой-то выбор. Я или они. Просто твой отец для меня навсегда за чертой восприятия, — сообщает он, но меня будто обухом бьют эти его слова.

— Амир… Но он не такой… Ты его не знаешь… Надо поговорить… Надо что-то для себя решить, надо…

— Тшшш… Тебе надо успокоиться. А мне уехать по делам. Вот что надо. Всё остальное мне сейчас не важно…

Я тут же окончательно замолкаю. Потому что вообще не знаю теперь, вправе ли что-то говорить… Понимаю, что мы ещё вообще толком ничего не обсудили… Капля в море… Но раз ему надо, значит, надо…

Только вот теперь мне страшно, и я иду за ним до самой двери.

Один раз я уже его отпустила… И теперь не смогу об этом не думать…

— Ты… Там опасно? Куда ты едешь…

— Нет.

— Обещаешь? — спрашиваю, пока он накидывает куртку, и переминаюсь с ноги на ногу от волнения, но он оборачивается и бросает на меня свой глубокий выразительный взгляд.

— Обещаю, Алиса. Езжай на тренировку. Опоздаешь. Я заберу с неё… Такси через… — смотрит он на часы. — Полчаса. Успеешь?

Просто киваю… Как бы внутри не взрывалось, но он снова оставляет меня… Наедине со своими мыслями… С тем, что я узнала… С такой жестокой и такой убийственной правдой, разносящей моё сердце в клочья…