Аксель на поражение

Глава 21

Алиса Беркут

После всего он везёт меня домой… Время на часах уже три ночи… Я почти всю дорогу молчу, глядя в окно, да и сам Амир, признаться, тоже… Сдержан, сконцентрировал и, кажется, немного остыл после спущенного пара… Я так и не дала ему обесчестить меня сзади. Потому что было страшно… Научилась немного его успокаивать… И он, как ни странно, смягчается…

Когда уходили из дома, Витя тормознул… Смотрел на него волком, и я видела, что терпение Амира на нуле… Но всё же шепнула ему на ухо, чтобы подождал меня на улице пять минут… И он послушался… Витя сказал, что мой отец сходит с ума… Что переживает и уже нереально достал его отца звонками… Поэтому я хочу навестить их завтра… Когда уезжала, успокоила брата, что всё будет хорошо… Немного нас обоих расслабило и то, что Амир никого в этом доме не тронул, как я и просила…

Значит, что-то для себя услышал…

— Ты поедешь со мной? — спрашиваю, глядя на то, как он сжимает руль и сосредоточенно смотрит на дорогу.

— Нет, ты же знаешь…

— Амир… Пожалуйста…

— Ты хочешь, чтобы нас с твоим отцом спец. службы что ли разнимали, я не пойму?

Кошусь на него, а он только усмехается. Не нравятся мне его шутки, хотя порой кажется, что они с отцом шутят одинаково дебильно… Всё с какими-то намёками на драку или убийства.

— Нет, и не смотри так на меня. Сама же поймёшь… Я отвезу тебя к ним и заберу. Не проблема. Но общаться, улыбаться и делать вид, что в порядке не собираюсь. Не проси…

Конечно, меня задевает это, хотя в какой-то мере я всё-таки его понимаю… Он вряд ли сможет отпустить ту ситуацию, а отец даже не старается сгладить конфликт.

Выходим из машины, и я вижу ещё одну вдалеке. Уже другую…

— Это всё твои?

— Мои. Не бойся…

— Ладно… Амир… — шепчу, и он взваливает меня на руки. Даже не спрашивает уже… Всегда сам поднимает.

— Не ходи ты, лисица… Я тебе объясняю… Ноге хуже будет. А тебе нужно тренироваться скоро… Будь аккуратнее…

Слышу его наставления, а потом просто молча вцепляюсь в него и жду, когда он донесёт меня домой… Тут отчего-то уже нет привычного страха. И он сам не кажется мне жутким или злым… Тепло, что он мне сейчас даёт накрывает все остальные эмоции… Его очень много… И оно как защитное одеяло…

— Посиди, подожди… Я сейчас… — исчезает и тащит с собой бинт с мазью. Делает всё сам… И так аккуратно накладывает его, что я начинаю думать, будто он заканчивал курсы медицинского… Но, видимо, суть в другом… Год он наблюдал как за ним самим ухаживал другой человек…

— Ты потом ездил к этому мужчине? В Забайкалье?

— Запомнила… — усмехается он. — Нет, не ездил. Отправил только кое-что в подарок. И всё…

— Жаль… Наверное, он — хороший человек…

— Он — хороший лекарь. Это могу точно сказать… Но мы не дружили. Он знал, чем я занимаюсь. Если думаешь, что он радовался… То нет, лисица… Он и отпускал меня под дулом дробовика, — заявляет он, и мне вдруг становится так жутко страшно.

— Господи…

— Ага… Голодная? Я бы пожрал… Думал, любимая женщина ждёт меня дома, а оказалось, что ей похер и она свалила в закат…

— Амир, прекрати, — привстав, облокачиваюсь на него. — Чего бы ты хотел?

— Чтобы ты прижала жопу и подождала, когда я что-нибудь сделаю, — отвечает он и, схватив меня за талию, резко усаживает на стул… Мне ничего не остаётся, как просто сидеть и смотреть на то, как здоровенный мужик в татуировках надевает на себя фартук, начав готовить на этой кухне… Даже хихикаю из-за этого…

— Чё?

— Ничего…

Некоторое время мы просто переглядываемся… Я пытаюсь вспоминать то время, когда была безоговорочно влюблена в него… Я раньше никогда так с ним не разговаривала… И не смела даже… Слушалась… Заглядывала в рот… Полностью доверяла… Хоть это и было весьма быстро, но сердцу в пятнадцать не прикажешь… Сейчас же у меня чувство, будто мы с ним на равных… Но меня всё время так и тянет ковырнуть его, вопреки здравому смыслу…

— Амир, почему ты выбрал меня тогда? Ведь вся школа… Все девочки хотели… И ты мог… — растерянно подбираю слова, но он молча продолжает готовить, никак не комментируя мои слова.

Через полчаса мы садимся ужинать… Жуёт он тоже молча. Только поглядывает на меня, словно насмотреться не может…

А потом мы идём спать… Время на часах уже четыре утра…

— Во сколько ты завтра уезжаешь?

— Мне нужно к восьми, но ты хотела к родителям… Сама скажи, во сколько тебя увезти к ним… — стаскивает с себя почти всё… Оставляя только трусы… И мне постоянно кажется, что они просто с треском разойдутся по швам на его раскаченном теле…

— Я писала отцу сегодня, что приеду завтра к двум…

— Хорошо. В половину второго я буду здесь… Отвезу тебя папочке Алеку… — пристраивается он сзади и прижимает меня к себе. А я прячу нас обоих под одеяло…

— Можно спросить тебя? — спрашиваю, зарывшись носом в складки пододеяльника и чувствую жар, разгорающийся позади между нашими телами.

— Ну…

— Если бы у тебя была дочь… И к ней бы подкатил такой как ты…

— Я бы убил его. Без вопросов. Вывез на поляну в лес и застрелил, сбросив с утёса.

— О, Господи… Амир… — хмурюсь я, услышав это, а он пожимает плечами. — Значит, мне что… Мне рожать тебе только мальчиков?! — возмущенно спрашиваю и только потом понимаю, что ляпнула вообще…

— А ты что… Мне рожать уже собралась, лисица… — усмехается, ещё крепче меня обняв, и елозит своей щетиной по моей шее.

— Нет, — категорично отвечаю. — Господи, нет… Я это теоретически спросила… Отстань!

— Ну, если теоретически… — отвечает он хрипло. — Я бы хотел и мальчиков, и девочку… Такую, как ты… Только чуть покладистее… Потому что я не такой, как твой отец…

— Мой отец любит меня…

— Я знаю это, Алиса… Я понимаю, иначе бы никогда не стерпел его поступка. Надеюсь, ты поймёшь меня когда-нибудь… Но я не обязан его уважать только потому что он тебя создал…

— Я и не просила… Мне просто больно, что всё вот так складывается, — отвечаю, задавливая ком в горле. — Я мечтала о другом…

Я же помню, как сильно хотела их познакомить раньше… Как мне было важно, чтобы папа его принял. И чтобы сам Амир постарался ему понравится. Не знаю вообще, на что я надеялась??? Была такой дурочкой в розовым очках… Ничего кроме своих чувств не замечала… Мне казалось, он тоже меня любит. Что ему важно… А сейчас я уже просто не понимаю, считать ли это любовью…

— О чём, лисица? О Кирюше и ячейке фигуристов? — спрашивает он, словно издеваясь над моими нервами. Да ещё и так сильно сжимает меня при этом… Всем станом своим давит. Ощущаю ревность и в голосе, и в каждом новом касании. Господи, да он и задушить, наверное, может, когда ревнует… Настолько становится отбитым…

— А если я скажу, что да? Если скажу, что хотела замуж за него и родить ему кучу фигуристов, ты бы… — вздыхаю, ахая, когда он просто твердеет за моей спиной… Мне кажется, что весь покрывается пятнами. — Я не хотела его… Ни замуж, никак… Он мне не нравился… — признаюсь уже шепотом. — Как мужчина… Разве что, как человек…

— Как человек, который столь легко от тебя отказался может нравится? Его напугали разок, а он тупо обосрался, отдав тебя мне, как вещь… Такое тебе нравится? Ты хотя бы осознаешь, что это значит? Как звучит? — спрашивает он, и я киваю.

— Твои слова не причиняют мне никакой боли… Наверное, потому что я знаю, что на свете есть только два мужчины, которые готовы за меня бороться… Которые могут… Страдать и терпеть боль… — сквозь слёзы бормочу, а он касается моего живота… Когда он его трогает у меня всё внутри почему-то переворачивается… Будто это то сакральное место, где нас что-то связывает…

— И кто же это, лисица… Скажи…

— Ты сам знаешь…

— А я хочу, чтобы ты, мать твою, это сказала… — рычит он за моей спиной.

— Ты и мой отец… — отвечаю, ощущая, как он нюхает мою шею. Как сжимает талию и поднимает на теле каждый волосок… — Амир…

— Лежи просто… Вот так лежи… — держит меня перед собой как какую-то куклу… и меня очень волнует, что я начинаю ему подчиняться… Будто сама этого хочу… Как он это вообще делает… До сих пор не понимаю реакций своего тела на любое его движение или слово… — Красивая моя… Необыкновенная… Хочу ответить на твой вопрос… С самого первого дня… Как увидел тебя, никого больше не хотелось… Только тебя себе хотел… Твою грацию, стать, глаза… Чтобы смотрела на меня вот так, как смотришь… Потому что раньше нигде такого не видел… Не чувствовал… Мать так на отца никогда не смотрела… Хоть и любила… Но ты…

Я сама к нему жмусь… Поворачиваюсь и, находя взгляд в ночи, тянусь губами, обхватив за крепкие стальные плечи. Мне нравится слышать, как он говорит о своих родных при мне. Мне настолько это нравится, что я хочу с ним слиться в эти моменты… Начинаю царапать его спину ногтями… Ощущая как мы и всё, что находится под нами начинаем гореть, покрываясь синим пламенем за секунды…

— Я тебя хочу… — шепчу ему, ощущая, как всё горит… Везде…

— Ты устала… Спать пора, малыш…

— Амир, я же ощущаю… Ты тоже хочешь…

— Я всегда тебя хочу… — стискивая, заставляет меня разлечься под собой… Целует моё тело… Грудь, рёбра, живот… Проводит кончиком языка, надавливая на то самое место. Собирает моё бельё зубами… И я подаюсь вперёд к нему, выгнувшись и приподнявшись на носочках… К его горячим и таким твёрдым рукам… А он хватает меня за ягодицы и направляет прямо на своё лицо.

Знаю, что отзываюсь… Сама так хочу. Потому что невозможно не хотеть… Это просто физиологически нереально… Потому что это он. И его запах для меня особенный… Так же, как и соприкосновения нашей кожи… Слияние тепла… Всё, что между нами происходит…

И когда он так голодно меня обсасывает, мне хочется кричать… Громко и надрывисто… Молить его, чтобы он что-то поскорее сделал…

— Амир… — дышу на разрыв… Хватаюсь на всё, что только можно… Кажется, что падаю куда-то… В пропасть, в бездну… Не чувствую поверхности, когда он так делает… Прикрываю глаза, полностью отдавшись инстинктам, и неожиданно слышу странный звук… Будто выстрел, и мы сразу же зависаем оба. Всё моё тело тут же напрягается, становясь тяжеленным камнем.

— Здесь сиди, — подрывается он и буквально за секунды достаёт пистолет, молниеносно проверяя обойму и снимая предохранитель. — Под кровать давай…

Меня как парализует, если честно. И он силой волочёт меня на пол.

— Алиса. Если вдруг что. Не думай. Беги.

Это всё, что я слышу до тех пор, как он исчезает где-то на улице… За пределами дома… И мне становится так страшно, что я не могу даже пошевелиться, прислушиваясь к этой дьявольской тишине вокруг…