Александра. Не будите во мне вейра

Глава 10

Вот уж напугал ежа голой попой. Как бы не было страшно и волнительно, но стоило только ощутить прикосновение его губ, как волнение в душе смешалось с ликованием и возбуждением. Последнее жаркой волной прокатилось по телу, заставив задохнуться от переполняющих меня чувств. Не знаю, что уж хотел показать мне Корстен, но его поцелуй был нежен и аккуратен. Будто я невинная, непорченная современным миром девица, ни разу нецелованная мужчиной. Ха! Мне двадцать семь лет! Плавали, знаем. Чему он там меня научить хотел? Сдержанности? Что ж, посмотрим, насколько он сам хорошо владеет собой.

Прильнула к его крепкому телу. Руки мои он отпустил, и я этим тут же воспользовалась. Обвила руками шею, зарываясь пальцами в жесткие волосы. Мой первый стон удовольствия смешался с его тяжелым дыханием. И, кажется, стал для Корстена неожиданностью. Я мысленно улыбнулась, но не позволила вейру отстраниться. Провела языком по его влажным губам, легонько сжала зубами его нижнюю губу, оттянула и отпустила. Лукаво взглянула в его глаза и вновь подарила ему нежный чувственный поцелуй. Сдержанный Корстен в роли учителя сжимал мое тело с каждым мгновением все сильнее и сильнее. Его сердце билось так быстро и сильно, что я чувствовала его своей грудью. Поцеловала уголок его рта, пощекотила кончиком языка, не сдержав довольное мурлыканье. И в следующее мгновение, Корстен с рыком поднял меня на руки, заставив обвить ногами его талию. Его губы заскользили по шее вниз, зубы оцарапали ключицу, заставив выгнуться навстречу этим чуть болезненным острым ощущениям. От сдержанности там остались одни воспоминания.

Когда с плеча стало съезжать платье, оголяя грудь, я вдруг внезапно вспомнила, что всего лишь хотела проучить одного учителя. Сквозь затуманенный возбуждением и страстью рассудок вдруг пробился голос разума. И я его, слава всем Богам услышала. Уперлась в плечи Корстена, отталкивая. И тяжелодыша прошипела:

— А как же сдержанность, Корстен!

Голос дрожал и не звучал убедительно. Но Корстен явно услышал. Сжал мои ягодицы, прижался ко мне всем телом, как бы я не отталкивала, а лбом прислонился к стене над мои плечом. Дышал он тяжело. И задницу мою выпускать из своих рук не торопился. А его горячее дыхание продолжало обжигать плечо, будоража и не позволяя успокоиться.

— Отпусти меня! — начала я изворачиваться и ворчать. — Хорошо хоть уроки целомудренности не преподаешь.

Он поднял голову и взглянул на меня своими черными глазами. Я рот захлопнула тут же. Потому что в этих глазах жила бездна страсти, голода, жажды и такого вожделения, от которого у меня мурашки по затылку побежали.

Корстен скользнул взглядом по моим губам, спустился по шее, нарочито медленно, словно вспоминал каждое прикосновение, которое только что было подарено мне. Фыркнул, приподнял одну бровь, вновь взглянул мне в глаза и отстранился. Отпустил меня так, что я буквально сползла по его телу на пол. И всем своим существом ощутила, насколько его урок сдержанности ему понравился. И как сильно он хотел бы этот урок продолжить. И в этот момент я даже сама не могла бы ответить на вопрос: мы урок усвоили или провалили?

Я поправила платье, не поднимая взгляда. Отчего-то вдруг почувствовала стеснение и неловкость. Обошла Корстена, подняла и поставила на место кресло. И когда уже была готова в него сесть, Корстен сказал мне в спину:

— А вот теперь я не отступлю ни при каких обстоятельствах. Ты моя. Саш-ша.

Меня бросило в жар. Я рухнула в кресло. И вопреки голосу разума, который требовал возмутиться и начать очередной спор, я никак не могла отделаться от мысленных картинок, которые всплывали в моем сознании, когда я думала о том, каково это быть женщиной Корстена. Кажется, мне даже самой становилось страшно от понимания того, что я уж слишком сильно хотела это узнать.

Никогда не была той девочкой, которая мечтала стать феей или принцессой. А потому экзекуция под названием «сборы на королевский бал» не понравилась мне с первых секунд. И даже общество такой же недовольной Риты не помогало. Мы обе шипели, извергали понятные только нам двоим ругательства и косились в ужасе друг на друга. А когда мы были готовы, я не знала, мне плакать или смеяться. Ни вздохнуть, ни кашлянуть, так бы я назвала свое состояние. Куполообразная юбка была такой неудобной, что я боялась, что завалюсь, едва сделав шаг. Корсет затянули так, будто хотели, чтобы я не дожила до самого бала. Настроение было отвратительным. И Рита его разделяла. Ее вообще шатало из стороны в сторону. Мне хоть крылья помогали немного балансировать.

— Так вот он какой — ад! — сипло выдохнула я, пытаясь вдохнуть полной грудью.

— Надо было прикидываться служанками наших мужчин, — фыркнула Рита, пытаясь сесть в кресло. У нее не вышло.

Мы выглядели, как две оборванки, которые вдруг оказались в королевском дворце: ни манер, ни грации, ни дворцовой надменности. Мужчины пытались, конечно, переубедить нас, но я все равно не верила ни словам, ни взглядам. Не для меня все это. То ли дело вейровская тяга к свободным, но элегантным нарядам. Или даже вирры со своей элегантной сексуальностью. Здесь же помпезность и показушная роскошь. Не мое это. Не мое.

Бал был именно таким, каким я его и представляла. Духота, вонь из-за ядреной смеси разнообразных запахов, Его Величество на троне, шушукающиеся придворные, слуги с подносами, скучные танцы, больше похожие на ленивые передвижения из одной фигуры в другую и живая музыка. Веронс после всех официальных обязательных приветствий пошел испытывать судьбу с Марго. Снова. Рита явно не желала продолжать этот кошмар с ухаживаниями моего брата, но все же согласилась на танец.

— Старейшина, разрешите, я украду вашу дочь на танец? — Корстен спрашивал отца, но смотрел на меня, будто пытался прочитать мои мысли. А мысли мои метались, словно потревоженные пчелы.

— Я не умею танцевать, — вцепилась в локоть отца.

— Не думаю, что это проблема для такого вейра, как Корстен, — улыбнулся отец, отцепил мою руку и вручил ее Корстену.

Вопреки моим ожиданиям, Корстен провел меня по залу, крутанулся среди танцующих и умыкнул меня из зала. Мы вышли через какую-то нишу на свежий воздух. В подсвеченный сотнями огней сад.

— Куда ты меня притащил? — пыталась я надышаться свежим воздухом, но чертов корсет мешал и не давал вздохнуть.

— Кажется, бал тебе не нравился совсем, — хмыкнул Корстен, развернул меня к себе спиной и ослабил шнуровку. Я сначала возмущенно вскрикнула, а потом пару раз вдохнула и блаженно застонала. — Спасибо! Это лучшее, что ты мог сделать.

— Нет, — хмыкнул он, — лучшее я приберегу для более удачного места и момента, — его низкий бархатный голос действовал на меня завораживающе. А в каждом слове я слышала двусмысленность. И никак не могла понять, это он специально, или со мной что-то не так?

Корсте повел по саду. И чем глубже мы уходили, тем волнительнее становилось мне. Когда звуки музыки стихли за спинами, мне стало даже немножечко страшно. Я понятия не имела, что задумал этот вейр.

Дорогие мои читатели! Поздравляю всех вас с наступающим Новым Годом! Для меня это был тяжелый год. Но ваша поддержка и мои герои не давали и не дают мне унывать! Спасибо, что какой-то период этого года провели со мной и героями. Надеюсь, ваш 2025 был наполнен счастьем, а на смену ему придет еще более радостный, наполненный светлыми эмоциями 2026 год! Желаю вам крепкого здоровья, мира, счастья и всего самого наилучшего! Вернусь к вам 2 января)

— А куда мы идем? — наконец, я не выдержала молчания. Дворец остался где-то позади. Даже ярко освещенные сады остались там же. С каждым шагом освещения становилось все меньше, а растительность все гуще. Звуки музыки не доносились даже отдаленно, зато нарастал какой-то гул и шум.

— Ты странная, — усмехнулся Корстен вместо ответа, — тебе понравится.

— Я хочу обратно во дворец, — заметила я нервно.

— Еще пару минут, — отозвался он, будто и не со мной разговаривал.

Я попыталась выдернуть свою руку из его, но он лишь покрепче ее перехватил. Ускорил шаг и вскоре мы, продравшись сквозь кусты, а это в бальном платье оказалось целым приключением, оказались на краю обрыва.

— О-фи-геть! — выдохнула я. — Красотища-то какая, — протянула я полу-шепотом.

На обрыве, застеленном зеленой остриженной травой, будто покрывалом была лишь небольшая качель для двоих. Она стояла на самом краю. А со скалы, которая нависала над пропастью вниз срывался водопад. Его воды с шумом обрушивались на землю где-то внизу. А здесь, наверху, вокруг водопада, совершенно не пугаясь воды, летали какие-то светящиеся мотыльки. Их крылья переливались, словно и сами были созданы из воды. Стайками они пытались сесть на летящие капли, но постоянно упархивали от одной капли к другой. Все это великолепие захватывало дух настолько, что я замерла и не дышала от восторга.

— Я же говорил, — хмыкнул он, подтолкнул меня к качели, усадил, ловко примяв мое платье и уселся рядом. Оттолкнулся пару раз и мы взлетели над обрывом.

Я шумно выдохнула, ухватилась с одной стороны за поручень, а с другой — за руку Корстена. Восторг, страх, адреналин, ощущение полета, ликование и головокружение — чувства и ощущения смешались в сумасшедший коктейль, от которого хотелось визжать, но горло было будто сковано спазмом.

Качель поскрипывала, Корстен не позволял ей останавливаться, а я никак не могла прийти в себя.

— Откуда ты… — выдохнула, набравшись смелости, и взглянула на вейра, — откуда ты знаешь про это место?

— Отец вел дела с местной знатью. Вернее, с теми, кто был знатью при прежнем короле. Я приезжал с ним.

— И водил девчонок сюда на свидания? — фыркнула я, почувствовав укол ревности.

Корстен взглянул на меня так, будто и он ее почувствовал. Мою ревность. Ухмыльнулся и ответил:

— Айры трясутся над чистотой крови, — закатил он глаза, явно давая понять, что он думает об этом их заскоке, — их девочки, девушки, женщины никогда не останутся наедине с чужаком. Мы с мальчишками прибегали сюда. Раскачивались и спорили, у кого хватит духу прыгнуть вниз.

— Так у вас крылья, — резонно заметила я, — было бы чего бояться.

— Если крыло попадет под поток воды, неопытный вейр или айр рухнет в воду. А в воде крылья становятся помехой, а не преимуществом. Тяжелые, мокрые…

— Мальчишки… — усмехнулась я по-доброму, подумав о том, что они везде одинаково безбашенные. — Почему ты решил привести меня сюда?

— Кажется, тебе тут нравится больше, чем на балу, — он смотрел на меня пристально, и этот взгляд пробирал до костей. Было в нем что-то завораживающее. — Ты странная, Александра, — его голос мягким бархатом окутывал меня, согревая и рассыпая мурашки по моему телу. У меня и так сердце было не на месте, а под таким взглядом, да слушая этот голос, едва ли не выпрыгивало из груди. — Вместо того, чтобы требовать дорогие подарки, ухаживания, тебе нужны фрукты и книги, вместо балов, танцев и нарядов, предпочитаешь лезть через кусты, чтобы поглазеть на обрыв. Ты такая искренняя, даже в своем наивном желании испытать мое терпение своими капризами и выступлениями, но такая непонятная.

— Продолжай, — улыбнулась я, немного смущенно. Не знала, что ответить, потому решила дать ему возможность в коем-то веке выговориться.

— Вряд ли ты знаешь, но мне кажется, что ты хотела бы об этом узнать. Твой отец имеет большой вес в Совете. И это не всем нравится. А твое появление его усиливает. А наш брак создаст в Совете большинство под началом твоего отца, как старшего, как отца невесты. И даже возможность этого уже взбудоражила некоторых. Решатся ли они на что-то? Неизвестно. Но тебе нужно быть осторожнее. И не шастать по темным уголкам с кем попало.

— Я и не шастаю. К тому же, — хмыкнула я, — разве ж от тебя отделаешься? Даже если захочу, ты обязательно объявишься в самый неожиданный момент.

— Ты права, от меня не отделаешься.

— Так что там с отцом? Я могу чем-то помочь?

— Можешь, — улыбнулся Корстен, — дружи с Маргаритой, выходи за меня замуж и не делай глупостей. А с остальным мы справимся.

Я хотела задать еще тысячу и один вопрос, но Корстен внезапно дернулся вперед. Я завизжала, а он завис передо мной, хлопая крыльями. Не успела я перевести дыхания, как он выдернул меня из качели и взмыл вверх. Я была уверена, что мое сердце не выдержит таких потрясений и перестанет биться.