Александра. Не будите во мне вейра

Глава 2

Меня разбудил скрежет. Медленно открыла глаза, ожидая увидеть свою сиделку. Было темно, но я сразу поняла, что это не она. Забавно, я снова забыла, как ее зовут. А ведь спрашивала. Но в этот раз это точно была не она. Другая девушка. Свою я уже узнавала по шагам. Насторожилась я сразу. Наверное, поэтому и лежала не шевелясь, едва дышала и наблюдала. Даже не сразу поняла, что меня смутило. Уже потом, после случившегося поняла, что довольно странно, когда клетку вскрывают так, чтобы создать как можно меньше шума. А потом на цыпочках крадутся к кровати. Да. именно это меня и заставило напрячься.

Я судорожно соображала, что же мне делать, как поступить. В коридоре было тоже темно. Значит, ночь. Даже днем свет здесь был тусклым, а уж ночью и вовсе ни черта не видно. Но девица целенаправленно шла ко мне. Медленно, прислушиваясь к каждому шороху, но уверенно. Шаг за шагом. А у меня с каждым ее шагом сердце начинало бить все быстрее и быстрее.

Взмах. Я закричала и подскочила. Служанка даже не дернулась. На инстинктах перехватила ее руку, поняла, что в ней нож. Испугалась еще сильнее. Оттолкнула девушку. Соскочила с кровати и заверещала:

— Пожар! Помогите!

Девка тут же бросилась на меня. Я перехватила руку с ножом. Вывернула. Раздался треск, потом звон упавшего ножа. И я с силой швырнула служанку в сторону. Уж не знаю, как так вышло, но девушка стала вдруг необычайно легкой. Потому она и пролетела до стены, с грохотом и хрустом врезалась в нее и рухнула на пол. Я замерла на несколько секунд. К горлу подкатил комок тошноты, а голова взорвалась болью. Воспоминания вышибли воздух из легких. Они проносились перед глазами, но я даже не пыталась зацепить хоть одно из них. Потом все разложу по полочкам. Схватилась за пульсирующие болью виски. Отдышалась, огляделась и бросилась из камеры через оставленную открытой дверь. Сердце билось где-то в горле. Босые ноги шлепали по отшлифованной до блека плитке. Впервые я возрадовалась, что в месте моего заточения было жарко. Теплый пол под ногами был гораздо приятнее, чем холодный камень. Видимо, страх придал сил, потому что неслась я по коридорам, сломя голову, даже крылья перестали тянуть. Где-то послышался топот. А я и не знала, мне радоваться или спасаться. Вдруг это меня добивать бегут? А если спасать? Эх, попробуй пойми, кто есть кто. Хоть бы транспаранты с собой носили с обозначениями.

Завернула за угол и с разбегу влепилась в стену. Сначала именно так и показалось.

— Уи-и-и! — взвизгнула я. Закашлялась, потому что воздух из груди вышибло. Отскочила. Огляделась. — Здрасьте. А меня тут убить пытались. А вы? Тоже пробовать будете?

— Кого пробовать? — спросила стена, которая на деле оказалась здоровенным мужиком. Опять крылатый, рогаты, загорелый, с накинутой на голое тело рубашкой и натянутыми брюками. Кстати, тоже босой, как и я.

— А кого предпочитаете? — ляпнула я, с содроганием подумав, что если меня кровью поили, то возможно, и сожрать могут тоже. Попятилась, оглянулась назад, раздумывая о еще одном этапе побега.

— Чего? — нахмурился он.

— Ну, вы подумайте. Хорошенько. А мне пора, — брякнула я и ломанулась в обратную сторону.

Ноги заболтались в воздухе. Меня, как игрушку, подняли за шкирку на вытянутой руке и подтащили к себе.

— Куда? — возмущенно проговорил он. — Оте-ец, — его громкий голос разнесся по коридору, — я поймал беглянку. Клиату. Да не дергайся, сестра. Не обижу.

Я замерла, пытаясь в темноте разглядеть того, кто меня поймал и братом назвался. Убеждать на этот раз, что я вовсе не Клиата и никакая ему ни сестра не стала. Инстинкт самосохранения сработал моментально. У меня вообще братьев не было. Я единственный ребенок в семье. Но почему у меня крылья и куда я попала? Вот с этим нужно разобраться. А чтобы разобраться, нужно время и безопасное место. А потому я расплылась в улыбке. Надеялась, что милой, но братец почему-то насторожился и странно на меня покосился.

С рук меня не спускали. Новоиспеченный братец передал подоспевшему батеньке, а тот унес коридорами, лабиринтами и лестницами в неведанные дали. В какую-то комнату унес. Сгрузил меня на кресло. Отошел, руки скрестил. Я все это замечала краем сознания. Пока случилась передышка, я окунулась в воспоминания. Большая часть из них, будто песок со дна во время шторма, взметнулись, помутили сознание, но стоило успокоиться, улеглись, как ни в чем не бывало. А вот последние мгновения стояли перед мысленным взором яркой картинкой.

Я шла домой. Теплый осенний выходной. Деревья уже сбросили листву. Солнце уже спряталось за высотки, на город опускались сумерки. Я быстро шла по улице под стук собственных каблуков. Новый маникюр на ногтях радовал глаз, непринужденная беседа с мастером, наполненная свежими сплетнями, настроила на позитивный лад. А потом миг, что-то будто сжалось внутри. Воздух из легких вышибло. Меня дернуло. Я вздрогнула и лишь на краткий миг увидела, как мое тело лежит посреди улицы. Сумочка валяется рядом. Кто-то подскочил ко мне с криком, а я в ужасе смотрела на себя со стороны.

— Клиата! — грозный оклик рогато-крылатого отче заставил сфокусироваться на происходящем, а не на воспоминаниях.

— Я умерла, да? — тихо спросила я, оглядывая комнату, наполненную мужчинами с крыльями. — Это мой ад. Котел уже поди приготовили, демонюки, чертовы, — шмыгнула носом. — А ведь я и не сказать, что сильно нагрешить успела. Когда мне? В детстве болела, едва на тот свет не отправилась сразу. А потом родители за мной так следили, что без шансов на крупные шалости. И вот, я повзрослела, привыкла к многочисленным нельзя, вела себя прилично. Нет, неприлично тоже бывало. Что уж я, не человек, что ли. Но не так, чтобы вот так раз и все, здравствуй ад. А вы кто, кстати? Демоны? Или черти? Соблазнять будете? Искушать? На темную сторону переманивать? Говорят, на темной стороне печеньки есть. Хотя нет, это бред, это ж интернет-мем.

— Хватит! — рявкнул батенька. Кажется, у него глаза кровью налились.

Говорила мне Катька, подружайка моя, что меня с моей болтовней и из ада выгонят, не выдержат. Однако, права была.

— Да я вообще молчу. Но от печенек бы не отказалась. Есть хочется. Хотя, душа ж не материальное, — я задумчиво нахмурилась, — но есть отчего-то хочется. И помыться. Пахну я вполне материально. Или это пытка такая? Из еды кровь, из банных процедур — с меня, как с абажура раз в неделю пыль стерли, считай порядок навели.

— Р-р-р! — зарычал батенька.

Я втянула голову в плечи и прикусила язык. Знаю-знаю, я, когда нервничаю, несу такую ахинею без остановки, что самой страшно.

Батенька выругался чем-то незнакомым, развернулся и вылетел из комнаты. Три крылатых мужика немного пришибленных на вид остались стоять.

— А куда это он? — спросила я. Мне не ответили. Одарили подозрительным взглядом и все. — А вы с какого круга ада? Их правда девять?

И опять эти трое молчали. Не отвечали. Неразговорчивые какие. Я поджала губы и снова начала копаться в воспоминаниях.

Помнила я все. Очень хорошо. И маму с папой, и друзей своих, и кошку Тришку, и съемную квартирку-студию, в которую совсем недавно переехала, после расставания с парнем. И незаконченную картину по номерам, которую вечерами рисовала под подкасты. И о любимом деле помнила — торты пекла. И каждому торту радовалась, как ребенок. Приятно делать красивые и вкусные штучки для людей. У меня была совершенно обычная жизнь. Последние годы. Те годы, которые я провела в больницах, пытаясь победить врождённый недуг — я помнила смутно. Почти вообще не помнила. Слишком мало была. В памяти остались какие-то вспышки воспоминаний.

Снова исподлобья оглядела троих босых и крылатых. Смуглые, красивые, морды серьезные, подбородки квадратные, брови темные вразлет. Волосы у всех черные, как ночь, глаза с медовым отливом, губы пухлые, но поджаты так, что сразу видно, вредные мужики. Плечи широкие, рукава на рубашках закатаны, так, что вены на крепких предплечьях видны. Ноги длинные в свободных брюках. За спинами крылья висят, а головы рога изогнутые украшают.

— Штампуют вас, что ли на местном заводе? — хмыкнула я в пол голоса. На меня опять настороженно покосились. Но ничего не сказали. Эх. Очевидно померла я посреди осенней улицы. А это все предсмертные галлюцинации. Говорят же, что перед смертью вся жизнь перед глазами проносится. Видимо, моя жизнь слишком скучная, мне мое подсознание вот такие забавные картинки подсунуло.

Видимо, адреналин схлынул, веки вновь стали тяжелеть. Я все чаще сцеживала зевки в кулак и пыталась удобнее устроиться в кресле. Мужики стояли, как статуи. Переглядывались, но молчали. И даже не садились. Я решила подремать. Да так и уснула, сама того не заметив.

— Рассказывай, что случилось!

Я вздрогнула, подскочила с кресла. Крылья встрепенулись. Меня дернуло к потолку. Попутно я сшибла кресло, за которое попыталась зацепиться. Взвизгнула, замахала руками и ногами. Меня болтало под потолком, как бутылку во время шторма. Пока папенька с помощниками не выловили за ноги и не приземлили.

— А чего вы так врываетесь! — выдохнула я, мертвой хваткой вцепившись в руки папеньки.

— Я не хотел напугать, — поморщился мужчина. При ближайшем рассмотрении поняла, что он явно старше остальных присутствующих, но очень они все похожи.

— Ваши? — улыбнулась я дружелюбно и кивнула на парней.

— Что наши? — нахмурился он.

— Сыновья, говорю, ваши. Красавцы. Все, как на подбор, — едва не ляпнула, что он тут Черномор, но вовремя прикусила язык. А парни так дружненько, почти синхронно шаг назад сделали и странно переглянулись.

— Клиата! — он встряхнул меня за плечи так, что я клацнула зубами и удивилась, что голова на плечах осталась. — Это твои братья! Это отвратительно, что ты на них так смотришь.

— А-а-а-а, — понятливо протянула я. Фыркнула. Зыркнула на братьев. — Бра-атья, — абсурд закручивался все интереснее, — спокойно, братья, я не претендую, — подняла руки вверх, насколько могла, скованная папенькой. — А можно я сяду. Вы мне расскажете, что тут происходит. А я, как героически отбилась от убийцы. Она не сбежала?

Перед глазами вновь возникла картинка из той сцены. Она ударяется о стену. Слышен хруст. И она сползает. Улыбка тут же слетела с моего лица. Мне стало плохо.

— Она… Жива? — с заминкой, уже зная ответ, спросила я.