Александра. Не будите во мне вейра

Глава 6

Из моего окна не было видно никакой делегации. А в том крыле, куда меня поселили не было даже слышно ничего, что бы намекнуло на какую-то делегацию. Никакой суеты, никаких разговоров. Лишь сплетни от Мадуры, которая рассказывала, что едут они ради какого-то исследования, которое меня, конечно же, никак не касалось. Я так думала. Потому и день прибытия гостей на остров был для меня ничем не примечательным. Обычный день. Болтливая Мадура, завтрак, обед… Даже Корстен пришел, как ни в чем не бывало. Я лишь губу прикусила, чтобы не начать его расспрашивать о виррах. Не стала. Сама не знала, почему. Как-то неловко оказалось заводить беседу после моих эмоциональных спичей и истерических попыток прогнать вейра с помощью мебели. Корстен вскоре ушел, оставив меня чахнуть за очередной книгой в одиночестве. Я устроилась в кровати, окружила себя подушками и углубилась в чтение.

— Клиата! — громогласный крик папеньки заставил отвлечься от скучного чтива.

— Ну чего опять? — захлопнула книгу в раздражении, прошлепала к двери и выглянула.

В гостиной стоял папенька собственной персоной, Веронс, старший братец, какой-то мужик в костюме, а с ним красноволосая девица. Бледная, как смерть, худая, как модель из двухтысячных, но роскошные и алые, как летний закат, волосы поражали и вызывали восхищение. А ее распахнутые зеленые глаза будто светились изнутри.

— Очередные чудо-лекари? — с нескрываемой скукой спросила я. Кажется, папенька говорил про девушку лекаря с острова вейров. Достали. Залечат скоро до смерти. — Пусть проваливают, — махнула книжкой и собралась уходить.

— Клиата! — рыкнул папенька.

Но мы не пальцем деланные, уже тоже рычать научились.

— Александра, -упрямо поправила я, вскинув брови и вызывающе глядя папеньке в глаза.

— Шурик, ты балбес, — чистый голос красноволосой девушки тут же привлек внимание. Я хмыкнула и автоматически поправила:

— Не Шурик, а Шарик. — И только потом я осознала сказанное и воскликнула: — Что ты сказала?

— Шарик, конечно, тоже балбес, — она расплылась в счастливой улыбке, — оставьте нас, мне ничего не угрожает.

— Согласна, — проговорила я и вздрогнула, когда томик книги грохнулся о пол. Пришла в себя: — закройте дверь с той стороны, пожалуйста, — потребовала я, — а вот красноволосую оставьте! — к ней у меня было очень много вопросов.

— Маргарита, — улыбалась девушка. И совсем поземному протянула мне руку для приветствия.

— Ритка! — выдохнула я, не веря своим ушам и глазам, — Господи! Имя-то родное, — подскочила к девушке, обняла до хруста, вовремя вспомнила, что и переломить могу, чуть ослабила хватку и закружила ее по комнате. Я видела ее лишь пару мгновений, но никто здесь не ощущался таким близким и родным для меня.

— Мать моя женщина, — рассматривала я Риту и не могла сдержать счастливую улыбку.

— Мать твоя вейра Мавира, — влез со своими ценными комментариями папенька.

— Уйди, нечистый, — привычно отмахнулась я. — Либо моя шиза отступила и у меня намечается просветление, либо это новый круг ада и новая галлюцинация.

— Я не уверен, что вам стоит тут оставаться. Видите, Клиата говорит странные вещи, — не отступал Диар.

— Все в порядке, — откликнулась Рита. Взглянула на меня широко раскрытыми глазами и зашипела: — А ты подыграй и не усугубляй. Пожалуйста, Саша.

Стоило двери закрыться, как я счастливо взвизгнула, и тут же мои крылья встрепенулись. Видимо, получив разряд моих зашкаливающих эмоций. Меня мотнуло в сторону, а потом подбросило к потолку.

— Гребанные крылья, — выругалась сквозь зубы. Шумно выдохнула, прикрыла глаза и медленно опустилась на пол. Распахнула глаза и виновато улыбнулась. — Никак не могу привыкнуть, — развела руками.

А потом втащила Риту к себе в комнату. Подтолкнула ее на кровать, и только когда она влетела на нее, прикрыла рот рукой и почувствовала, как жгучий стыд заливает лицо.

— Прости. Не привыкла до сих пор к силушке своей богатырской, вернее, привыкла! Но на эмоциях забываюсь. А эмоций у меня сейчас через край. Ты мой первый правдоподобный глюк в этом месте. Божечки кошечки, — да ты первый человек, который понимает меня и не крутит пальцем у виска, — выдала я и попыталась отдышаться.

— Остановись, — рассмеялась Рита. — Я не глюк. А ты не сумасшедшая. Начнем с этого.

— Да ладно тебе, — отмахнулась я, — все мы немножко того, — махнула неопределённо рукой и улыбнулась. И даже сама не заметила, как пустилась в сбивчивый торопливый рассказ о всех моих злоключениях. И видимо, я уже отвыкла от нормальных собеседников и оттого, что не нужно следить за каждым словом. Потому даже не сразу поняла, что Рита в шоке и ее накрывает истерический смех: — Сумасшедшей считают, а я и рада, — болтала я, будто боясь, что она исчезнет, а я не успею все рассказать. — Сижу тут, литературу изучаю. Они и не лезут особо. Только тестостероновый все ходит. Сядет, сидит, смотрит и молчит. Аж бесит. А ты как тут оказалась? Ты ж своя, Ритка! Такая же как я. Тоже в клетке держали? Тоже лечили? Рассказывай, как меня нашла? Ой. А ты голодная? Сейчас позову Мадуру, она нам на стол сообразит.

— Да остановись же ты, наконец! — взмолилась Рита, пытаясь удержаться от смеха. — Ты же и слова сказать не даешь. Ужас. Саша! Я не тороплюсь. У нас минимум декада впереди. Все расскажу, и тебя послушаю. Выдыхай. Обо всем по порядку. — она все же рассмеялась, не выдержала. — Ты всегда такая болтливая?

— Когда волнуюсь или боюсь, кошмарно, — призналась я смущенно. — Представляешь, чего я им наговорила, когда очнулась во всей этой вакханалии с вейрами? В клетке. Крылья парализованы. Все болит. Голова трещит.

Рита рассказала мне свою историю. Оказалось, что у нас много общего. В детстве какой-то период времени мы обе боролись за свои жизни, и обе победили. Но вот недавно какая-то неведомая сила выдернула нас из привычных жизней и запихнула в тела когда-то пропавших девушек. И если я сразу оказалась в семье, то Риту помотало сильнее.Она успела побыть рабыней на невольничьем рынке, потом наложницей своего вирра, потом поднялась по карьерной лестнице до напарницы, а потом и вовсе вошла в члены совета их острова. Молодец, девчонка. Не промах. А я что? Сидела в четырех стенах и книжки читала. Женихов поганой метлой гоняла. И тяжелыми креслами закидывала.

Еще одно сходство — это сны. Рита тоже видела их. Какой-то бункер или подвал… Холодно было, пахло плесенью и капала где-то вода. А еще кто-то хныкал. Я всегда пыталась рассмотреть этого ребенка, но темнота никак не желала рассеиваться. И я просыпалась с отвратительной тревогой в душе. А еще Рита была уверена, что есть третья такая же несчастная. И всем нам троим нужно отправиться к местной Богине. Что-то ей от нас нужно.

Мы проговорили до поздней ночи. Рита оказалась для меня, как глоток родниковой воды в пустыне. Я была так счастлива встретиться с ней, понять, что я теперь не одна, что согласилась даже с тем, что пора бы и выбираться из своей скорлупы. Привыкать к новой семье, знакомиться с миром.

— Если ты права, — с запинкой поизнесла Рита, — и в нашем мире мы умерли, — он тяжело вздохнула и выдавила, — значит, возвращаться нам некуда. И придется обживаться тут.

— Я все же надеюсь, что не придется. Хотя, я, в общем-то, неплохо устроилась, — холодно оглядела свою комнату. — И в женихах, как сору роюсь, — криво улыбнулась, — да и тут с их порядками надо бы устроить им глобальную эмансипацию. В общем, дело всей жизни я себе наметила, — фыркнула я.

— О да-а, — протянула Рита, — борьба за равноправие с вейрами должна быть сложной и упорной. Но что-то с этим делать надо. Согласна. В общем, ты мне поможешь, я тебе. Справимся, — расплылась она в коварной улыбке и ушла, пообещав заглянуть на следующий день.

Утро наступило слишком быстро. И впервые я нервничала так, что дергались не только крылья, но и моя странная магия. Она редко давала о себе знать и всего лишь раз проявила себя, когда я в одну из ночей оказалась в своем привычном кошмаре. Дома, в своем мире я просыпалась в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем каждый раз, когда его видела. Здесь же все было иначе. Я подскочила на кровати, а все постельное белье будто густым темным туманом укрыто. Сначала вовсе подумала, что горим, но сжатое от ужаса горло не выпускало ни звука. А потому я просто барахталась в панике на кровати и сипела. Пока не поняла, что запаха дыма не чувствую, а странная дымка постепенно рассеивается. А в груди становится будто теплее и спокойнее. Потом уже, глядя на дымящегося от раздражения папеньку, поняла, что это еще один сюрприз от этого мира. Но больше эти фокусы меня не беспокоили. До сегодняшнего утра. Отчего-то завтрак в компании отца Клиаты вводил меня в жуткое смятение. Препираться и огрызаться с ним стало привычным. Мой уголок стабильности и безопасности, как ни странно. А вот попытаться подружиться… Стать дочерью для этого мужчины… При этих мыслей сердце начинало биться быстро и неровно. С одной стороны что-то внутри меня радовалось такой возможности. Я хотела, чтобы в этом мире рядом были родные и близкие не только по крови, но и душою. Я устала от одиночества. Никогда не ощущала его так остро. Особенно это стало заметно для меня, когда вчера вошла Рита. Только с ее появлением я поняла, что все это время была одна против всего мира, несмотря на то, что окружали меня доброжелательные люди. Вернее, вейры. Но как только я допускала мысль о том, что Диар станет мне настоящим отцом, из глубин души поднимался шепот, который безустанно шептал, что я предательница. И вообще-то в другом мире мои родители сходили с ума от горя. Наверняка. В общем, мое смятение сочилось темной дымкой из кожи.

Едва я привела себя в порядок, сумела угомонить трепещущие крылья и бунтующую магию, как стол в гостиной был накрыт, а в дверь вошел папенька собственной внушительной персоной с привычно хмурым выражением лица. Только вот глаза его выдавали. Кажется, он волновался. И так же, как и я, безмерно обрадовался появлению Риты и ее вирра Тайлинга. Тайлинг, кстати, выглядел совсем, как человек. Но его аура подавляла и заставляла держаться подальше. От его пронзительного взгляда стальных глаз мурашки бежали по спине. Он выглядел совсем щуплым на фоне отца, но от него веяло такой силой и мощью, что я бы не стала с ним ссориться точно.

После утренних приветствий, мы расселись за столом. Напряжение разве что не трещало в воздухе. Отец набрал воздуха в грудь, явно что-то желая сказать. Я взглянула на него и вскинула брови. «Ну же. Давай! Скажи что-нибудь путнее, чтобы я могла поддержать разговор. Потому что сама я понятия не имею о чем говорить», — мысленно пыталась подбодрить я отца, но он сдувался, как воздушный шарик и продолжал молчать. И снова он дернулся, я вновь взглянула на него, но он стушевался и уткнулся носом в свою тарелку. Да уж, далеко мы так не уедем. Рита пыталась пару раз завязать разговор ни о чем, но он быстро стихал. И в этот раз я взглянула на нее в поисках поддержки и спасительного круга. Но девушка сделала страшные глаза и поджала губы. А я что? Я пыталась всеми силами. Наконец, сдаваясь, я ухватила булочку со стола и выдала первое пришедшее на ум:

— Булочки сегодня особенно удались, неправда ли, — я сделала паузу и выдавила: — Папа.

— Да, дочка, — чересчур громко и нервно ответил он и расплылся в улыбке. Кажется, я только что скинула с него тяжкий груз. — И мясо тоже прекрасно. Попробуй, — он схватил кусок и шмякнул его в мою тарелку.

Улыбнулась от такой нервной, но искренней заботы.

— Спасибо, с удовольствием попробую, — не зряже мама учила быть вежливой.

Только вот папенька решил, что это зеленый свет для него и уже через десяток минут он под нескончаемое бормотание о видах мяса и специях соорудил на моей тарелке пирамиду похлеще Хеопса.

Рита давилась смехом. Негодяйка! Я бы тоже посмеялась, но боялась, что папенька мое веселье не разделит. А потому бросала умоляющие взгляды на Риту и улыбалась Диару.

— Тайлинг сообщил мне, что вечером нас ждет прием, а завтра прогулка по городу. Не сочтите за наглость, я не хочу лезть не в свое дело, но думаю, что вашей дочери нужно чаще покидать эти без сомнения безопасные комнаты, — она с насмешкой оглядела мягкие стены. — Может быть, она будет сопровождать нас в эту декаду? Нам всем это пошло бы на пользу.

Я едва с места не подскочила и не заорала «Да!». Сдержалась и уперла умоляющий взгляд на Диара.

— Я не уверен, — хмурая складка пролегла между густых темных бровей папеньки.

— Я бы очень этого хотела. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Папа. — на одном дыхании протороторила и состроила умоляющую рожицу. Надеялась, что выглядела она умоляюще.

— Хорошо, Клиа… — начал он, и я непроизвольно поморщилась, — Александра. Я буду рад представить тебя высшему свету нашего острова, познакомится с тобой и познакомить тебя с нашим домом.

В первое мгновение я даже не поверила ушам. Мало того, что он назвал меня моим именем, так и все же разрешил выйти в свет!

Я подскочила со своего стула и бросилась на шею к Диару.

— Спасибо! Спасибо-спасибо, — обнимала его и счастливо шептала одно и то же слово. А Диар замер на секунду, словно окаменел, а потом острожно, едва касаясь обнял меня. Будто и не верил в происходящее.

Думалось мне, что еще пара таких подвигов, и мы научимся с Диаром хотя бы мирно сосуществовать и хоть о чем-то говорить. Судя по всему, он действительно хотел наладить отношения с дочерью. И мне его стало даже жаль. Он много лет отчаянно, но безуспешно искал дочь. Свою драгоценность. А нашел меня. Явно его за что-то Богиня местная наказывала.