Безрассудный Босс

ГЛАВА 12

САЛЬВАТОРЕ

Она так легко укладывает его спать, и меня раздражает, когда я смотрю на них вместе. Почему он не спит, когда он со мной? Я перепробовал всё. Я смотрю, как они дремлют вместе, она чувствует себя с ним естественно. Я заканчиваю свою работу на сегодня, и мне приносят список необходимых принадлежностей. Я размещаю заказы на то, что нам нужно, и добавляю несколько вещей, которые, по моему мнению, могут понадобиться Люсии. До прибытия судна остаётся неделя, но я уверен, что мы справимся до тех пор.

Она ничего не просила для себя, только для Рауля. В списке нет ничего, кроме еды и детских принадлежностей. Я постоянно наблюдаю за ней. Невозможно остановиться, даже сейчас, когда она здесь, под моей крышей. Навязчивая идея не исчезла, она становится только хуже.

Она не та титулованная девчонка, какой я её себе представлял, по крайней мере, не здесь, где она раздета до нитки. Её отношение удивило меня. Может быть, это потому, что её жизнь буквально в моих руках, но она не подняла того шума, на который я рассчитывал. Как будто это всё усмирило её, и она смирилась со своей судьбой.

После того, как они вздремнули, она относит малыша на кухню и держит его на бедре, пока сама раскладывает тарелки и столовые приборы в столовой. Она накрывает на стол со всеми необходимыми принадлежностями, считая всех, кто есть в доме. Я не планирую ужинать со своими сотрудниками, но они могут поужинать вместе после нас.

Я наблюдаю, пока она не заканчивает с приготовлениями, и когда она сажает Рауля на стульчик для кормления, я иду присоединиться к ним в столовую.

— Я как раз собиралась зайти за тобой, — говорит Люсия с мягкой улыбкой, — ужин готов. — За окном вспыхивает молния, освещая комнату, подчёркивая, насколько она великолепна, когда на её милом личике нет макияжа.

— Спасибо, — говорю я, присаживаясь.

— Мне позвать всех остальных? — Спрашивает она, оглядывая пустую комнату.

— Нет, они могут поесть после того, как мы закончим, — говорю я. Еда пахнет восхитительно. Люсия выглядит слегка шокированной, я не хочу, чтобы кто-то из присутствующих присоединялся к нам. Она усердно готовила это блюдо, но я не хочу делить её ни с кем прямо сейчас. Наблюдение за ней в течение всего дня изменило мой разум и тело, что, возможно, заметили бы другие.

Люсия, как хорошая итальянская девушка, накладывает для меня, затем садится рядом с малышом и накладывает для себя.

— Как тебе удаётся так хорошо ладить с ребёнком? — Спрашиваю я её, искренне желая знать. Потому что пока что ему ничего во мне не нравится, но, кажется, он любит её.

— У меня большая семья, много маленьких кузенов, племянниц и племянничков. Так уж сложилось, что я всегда была няней, — говорит она, прежде чем откусить ещё кусочек от своей еды. — Я думаю, что у нас никогда такого не было. Всегда были только я и мой брат, были няни, а позже и телохранители. Но я не знаю ни кузенов, ни кого-либо, кто присматривал бы за нами, а теперь и за Раулем. Мы с ним одни. Эта мысль снова напоминает мне, что мы одиноки только из-за её семьи. Значит это и её вина.

— Хочешь вина? — Спрашиваю я её, потому что у меня есть бутылка, которая идеально подойдёт к этому ужину. Я встаю, открываю небольшой холодильник в столовой и достаю вино.

— Да, пожалуйста, — говорит она, и её манеры одновременно раздражают и впечатляют меня. Наполняя наши бокалы густым мерло, я сажусь обратно и выпиваю свой слишком быстро. Наливаю ещё и накладываю себе ещё еды. Сделав глоток вина, Люсия облизывает нижнюю губу. Повторяя её движение, я облизываю губы, но мне хочется попробовать не вино, а её. Я не могу оторвать от неё глаз, только здесь нас не разделяет экран, она видит, что я смотрю прямо на неё.

— Я всё думал, что с тобой делать, Люсия, — говорю я, наблюдая, как она успокаивает ребёнка простым прикосновением. — Должен ли я просто убить тебя или потребовать выкуп у твоей семьи, прежде чем убить тебя. Но, наблюдая за тобой сегодня, у меня появилась идея получше. — Я делаю глоток вина, видя её лицо, когда говорю о том, чтобы убить её и это то, что я должен сделать. Она знает это так же хорошо, как и я, но в этой женщине есть что-то такое, что заставляет меня вести себя несвойственно своему характеру.

— Эта идея получше, чем убить меня или потребовать страховку от похищения? — Она пытается казаться храброй, но я замечаю дрожь в её голосе и то, как её пальцы крепче сжимают вилку.

— Да, намного лучше. — То, как она смотрит на меня, ожидая, что я собираюсь с ней сделать, неописуемо. — У этого маленького мальчика, твоя семья отняла мать. — Я киваю в сторону Рауля, который держит в своей крошечной ручонке прядь её волос и тянет за них, так что ей приходится наклониться к нему. — Итак, ты займёшь это место, ты будешь заботиться о нем. Ты, Люсия, будешь той, которую у него отняли. Или я могу убить тебя, — говорю я, кладя пистолет на стол, чтобы она поняла, что это ситуация «или-или». Потому что, если я не дам ей такого выбора, я оставлю дверь открытой для своего собственного выбора, и это тоже не очень хорошо для неё.

— Как долго? — Спрашивает она меня, глядя теперь на Рауля.

— Пока он не станет достаточно взрослым, чтобы ни в ком не нуждаться, или я убью тебя, — отвечаю я на её глупый вопрос. — Я думаю, это справедливо, не так ли? — Я вижу, что её глаза вот-вот наполнятся слезами, и она думает о своей собственной жизни, о своей семье. Я собираюсь убить их всех, чтобы она могла начать скучать по ним. Люсия кивает, проглатывая слова. Рауль сжимает её палец в своей руке, и это подстёгивает мою ревность. Хотя я не уверен, завидую ли я ему из-за того, что он прикасается к ней, или из-за того, что она уже привязалась к парню, в то время как я, кажется, никому не нужен. — Семья за семью, — говорю я, откладывая нож и вилку.

— Я позабочусь о нем, — говорит она, и его лицо озаряется при звуке её голоса, — и о тебе, — продолжает она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Её глаза покраснели, и она делает глоток вина, прежде чем продолжить. — Я позабочусь о вас обоих, это будет справедливо. Моя семья причинила боль вашей, и я заплачу причитающийся долг. — Она понимает, что мафия — это торговля людьми, где жизни обмениваются на жизни других. Ни один грех не остаётся безнаказанным, и все они знали, что за это последуют последствия. — Я просто рада, что ты решил не убивать меня. — Она знает, что я не нуждаюсь в деньгах, и оставлять её в живых было бессмысленно, пока на меня не снизошло это озарение. Я мог бы винить во всем вино, но в основном я думаю, что просто думаю своим членом.

Когда она говорит, что будет заботиться обо мне, в моей голове возникают образы того, как она заботиться обо мне так же, как заботилась о себе во время наших онлайн-переписок. Видения её в моей постели кружат мне голову, наполненную вином. Схватив полный бокал, я быстро выхожу из-за стола, пока не натворил чего-то ещё более глупого, чем то, что уже совершил.

Я захлопываю за собой дверь кабинета и стою там, пытаясь успокоить тяжёлое дыхание и бешено колотящееся сердце. Что я наделал? Мне следовало пристрелить её в ту же минуту, когда она сошла с корабля. То, что я сохранил ей жизнь, привело меня к безумию. Я хожу взад-вперёд по комнате, пытаясь убедить себя, что это не такая уж ужасная идея. Но я не могу победить в битве со своими собственными демонами.

Я просматриваю запись с камеры, установленной внутри дома, и вижу, как она играет с Раулем. Он улыбается ей, а она вытирает слёзы со щёк и смеётся вместе с ним.

Я удобно устраиваюсь в своём кожаном кресле и неторопливо потягиваю вино, смакуя его вкус, в то время как она занимается укладыванием ребёнка спать. Как только он засыпает, Люсия идёт в свою комнату и раздевается, не стесняясь меня. Её нагота словно становится частью представления, которое она устраивает только для меня. Когда она собирает волосы в высокий хвост, открывая изящный изгиб плеча и нежную шею, я не могу сдержать стон.

Мне бы так хотелось услышать, как она произносит моё имя, когда я в ней. Люсия для меня словно запретное яблоко Адама. Противостоять этому искушению невозможно. В конце концов, я не смогу сдержаться и возьму её. Я чувствую, как это приближается, ощущая напряжение в штанах и бешеное биение сердца. Это словно проникает в мой разум, и ничто не может остановить этот поток.

Островная лихорадка? Люсия околдовала меня. Как будто под воздействием чар, я наблюдаю за ней, когда она принимает душ. Она намыливает своё тело, ласкает себя, и я мечтаю, чтобы это были мои руки, скользящие по её груди. Мне хочется обнять её за талию и сжать в ладонях её идеальную, как персик, попку. Мне не терпится, чтобы я шлёпнул её, схватил и прижал к себе… Я должен взять себя в руки.

Я потерял разум, совершенно обезумел от желания.

Мой член так напряжен, что это причиняет боль, и если я немедленно не приму меры, то разорву молнию на своих дорогих брюках. Расстегнув ширинку, я обнаруживаю, что мой член налился алым, такой чертовски напряженный для неё. Я вспоминаю, как она молится, стоя на коленях. Затем я вижу её в душе, она использует насадку для душа, чтобы смыть мыло с тела, но останавливается и прикусывает губу. На её лице появляется хитрая улыбка, прежде чем она берёт ту же насадку и использует её, чтобы доставить себе удовольствие.

Её голова запрокинута назад, а одной рукой она опирается о стену. Я крепко сжимаю свой возбуждённый член и издаю громкий рык. Люсия использует струю горячей воды, чтобы освободиться от напряжения, активно сопротивляясь ей. Её бёдра движутся взад-вперёд, и я замечаю, как её тело напрягается с каждой новой волной.

Я неистово дрочу, наблюдая за тем, как она борется со струями воды, и стараюсь сдерживаться, желая увидеть, как она теряет контроль достигая пика наслаждения.

Всё начинается с внезапного движения, которое она не может контролировать, и затем она полностью отдаётся страсти. Я уверен, что если бы здесь был звук, я бы услышал её стоны… Этот грёбаный её приоткрытый рот, её тело, которое изгибается и трётся о душевую лейку… Боже, она — настоящее произведение искусства.

Моя рука движется вверх и вниз, представляя, как её киска сжимается вокруг меня во время оргазма. И я тоже погружаюсь в пучину удовольствия.

— Блядь, — выдыхаю я, теряя контроль, и сперма разбрызгивается по столу и моим штанам. Меня не беспокоит беспорядок — это освобождение, чистое блаженство. Мысль о том, чтобы заняться с ней любовью, вызывает у меня оргазм, который охватывает всё тело.

Это продолжается бесконечно, всё, что я сдерживал, я выпускаю, закрыв глаза и выплёскивая всю оставшуюся сперму.

— Господи, чёрт возьми, Боже, — бормочу я, когда наконец вспоминаю, что нужно вернуться на землю и открыть глаза. Люсия всё ещё сидит верхом на насадке для душа. Она пытается продлить удовольствие как можно дольше.

Я хочу, чтобы она оседлала меня, но вместо этого я вытираю свой беспорядок одной из детских салфеток, которые остались в комнате, и надеваю штаны. Я наблюдаю, как она тоже вытирается, надевает мешковатую футболку и проверяет, как там Рауль. Увидев, что он спит, она забирается на маленькую кровать в его комнате, и у неё такой невинный вид, как будто она только что не устроила для меня самое развратное шоу.

Как она может сейчас просто лечь спать?

В моей голове прокручиваются кадры с её обнажённым телом, и мои мысли уносятся прочь вместе со мной.

Я запираю дверь кабинета, а затем запираюсь в своей спальне. Надеюсь, это убережёт меня от того, о чем я буду сожалеть.