Безрассудный Босс

ГЛАВА 7

ЛЮСИЯ

Когда я услышала, что они говорят на русском языке, я подумала, что мой будущий муж рассердился и решил забрать меня с собой. Однако всё пошло не так, как я думала, и со мной обращались как с обычной заключённой. Он бы никогда не осмелился на такое, моя семья просто линчевала бы его. Я пытаюсь найти объяснение случившемуся, но ни один из возможных сценариев не кажется мне разумным.

Возможно, моему брату нужны были деньги, и он решил оформить на меня страховку, которая намного больше, чем у кого-либо из них. Когда я была на лодке, у меня началась морская болезнь, и только Богу известно, как долго я находилась под палубой.

Мне очень плохо. Я обезвожена, слаба, и мой желудок скручивает, как будто я всё ещё в океане, хотя меня уже передали тому, кто меня похитил.

Вокруг царит холод, завывает ветер, а беспокойные волны с шумом разбиваются о берег. Я чувствую брызги и вкус солёного воздуха. Моё тело радуется, что наконец-то я на суше, но разум всё ещё остаётся в смятении, как будто это не так. Голова кружится, запахи и звуки заполняют мои чувства, и кто-то крепко держит меня за руку. Я слишком слаба, чтобы попытаться сбежать, не знаю, где я нахожусь, и ничего не вижу. Я просто стою неподвижно, внутренне содрогаясь от внезапного порыва ледяного ветра. В корпусе лодки было жарче, чем в аду.

Я дезориентирована, и когда с моих глаз срывают повязку, свет становится резким. Я в ужасе, когда вижу, кто стоит передо мной и ухмыляется. Я действительно была глупа. Так много всего, что он говорил мне в интернете, имело смысл, как я могла его не узнать? У него был псевдоним «КОРОЛЬ», и он не «король острова». Большинство тех, кто его знает, думают, что он «сумасшедший король».

Он не задерживается, просто запирает дверь и оставляет меня одну под яркими флуоресцентными лампами в комнате, построенной из бетона. Здесь холодно, почти стерильно, и пахнет океанской сыростью. Мне кажется, что я нахожусь под землёй.

Я должна была позвать на помощь, должна была бороться за побег, но теперь у меня нет выхода. Мои глаза осматривают каждый дюйм пространства, в котором я нахожусь, и я уже знаю, что выхода нет. Такие люди, как он, ничего не оставляют на волю случая. Ослабев после нескольких дней, проведённых на этой вонючей душной лодке, я даже не пытаюсь думать о том, что происходит. Я просто сворачиваюсь клубочком на свежезастеленной кровати, которая кажется очень чистой и уютной для тюремной камеры.

Сальваторе планирует держать меня здесь некоторое время. Волны продолжают накатывать и засасывать меня, пока я пытаюсь уснуть.

— Что я наделала? — Шепчу я, когда усталость и реальность смешиваются, и я теряю сознание.

Я мечтаю о том, как моя семья бросается спасать меня под градом пуль, и о драматичном воссоединении, когда мой отец одновременно злится и радуется, увидев меня. Однако мои мечты о спасении сменяются более мрачными кошмарами. Моя семья убила его, и что, если он привёз меня сюда, чтобы я встретила здесь свою смерть?

Наши семьи будут хранить обиду и мстить из поколения в поколение, он забрал меня сюда не просто так. Я уверена, что утром узнаю, в чём дело. А пока я совсем одна, с ноющим телом и осознанными сновидениями.

Меня будят крики чаек. На улице холодно, и я укутываюсь в одеяло. Яркий свет всё ещё горит, и мне так сильно хочется в туалет, что глаза слезятся. В дальнем углу комнаты я замечаю ванную комнату, её дверь открыта. Когда я больше не могу терпеть, я встаю и иду в туалет.

Когда я вижу своё отражение в зеркале над раковиной, меня снова тошнит. Я в полном беспорядке. Это ошеломляющее ощущение грязи вызывает у меня раздражение, и мне хочется залезть в ванну рядом с собой и тщательно оттереть кожу.

Я пью воду прямо из-под крана, и, хотя она на вкус как песок, мне всё равно. Прохлада, проникающая в моё пересохшее горло, приносит облегчение, и я останавливаюсь только тогда, когда мой желудок начинает бунтовать против того, чтобы я снова что-нибудь в него добавляла. Меня тошнит, но каким-то образом я умудряюсь не блевать.

Когда я снова уверенно стою на ногах, я возвращаюсь в основное помещение, где меня держат в плену. Пока я спала, здесь кто-то был, и это вызывает у меня лёгкое беспокойство. На маленьком столике стоит поднос с едой и кувшин с соком. В животе урчит, но я не могу понять, от голода это или от страха, что мне запретят есть.

Мне необходимо подкрепиться, чтобы набраться сил и сохранять ясность ума. Если я хочу найти способ выбраться из этой ситуации живой, то шансы на это уже не так велики. Я сажусь за маленький круглый столик и смотрю на тарелку, стоящую передо мной. На ней лежит немного хлеба с маслом и сыром, а также небольшая ваза с фруктами — ничего тяжёлого. Возможно, мой желудок не будет возражать, если я съем немного хлеба с сыром. Я намазываю маслом один кусочек и медленно съедаю его, стараясь не допустить, чтобы ситуация стала ещё хуже, чем была.

Если я немного подожду, то выпью ещё немного, и почти сразу чувствую, как ко мне возвращаются силы. Туман в голове рассеивается, и я снова могу ясно мыслить. Реальность становится более ясной, и я возвращаюсь к борьбе.

Я начинаю кричать, вопить и звать на помощь, как будто от этого зависит моя жизнь. Потому что так оно и есть. Я стучу по мебели и кричу так громко, как только могу. Но толстые бетонные стены и потолки заглушают мой голос. Никто меня не слышит, и я задаюсь вопросом, слышат ли они меня, и волнует ли их это?

Я выпиваю предложенный сок и снова пытаюсь привлечь внимание, говоря, что я заложник и мне нужна помощь, чтобы освободиться. Но никто не приходит. Я не слышу ничего, кроме криков чаек, которые поднимают шум каждый раз, когда я пытаюсь привлечь внимание. Я слышу только птиц. Что, если он оставит меня здесь одну? Я съела всю еду, и, если никто больше не принесёт мне ничего, что я буду делать?

Когда я думаю об этом, у меня перехватывает дыхание, и я начинаю паниковать. Стоит ли мне кричать или лучше сохранять спокойствие? Я здесь одна или кто-то ещё есть? Что мне делать? Как это со мной произошло? Почему я была такой идиоткой?

Когда я снова могу дышать, я начинаю оценивать окружающую обстановку, меряя шагами всё пространство. У меня есть вода, потому что в ванной есть кран, и я уже поела, так что могу продержаться без еды несколько дней. Я смотрела телешоу о выживании, и это не должно быть проблемой.

Здесь есть камеры, которые охватывают каждый уголок, включая ванную, и они включены. Я вижу, как они следят за моими движениями, и смотрю прямо на одну из них, задаваясь вопросом, наблюдает ли кто-то за мной.

Как долго он за мной наблюдал?

Я вспоминаю, как мы начали общаться онлайн, о наших разговорах и о том, что он мне рассказывал. Я чувствовала, что он знает меня так, будто может заглянуть в мою жизнь. Сэл наблюдал за мной и узнал то, что не должен был. В то время я была слишком увлечена, чтобы задуматься об этом. Я думала только о том, как избежать брака с русским, и даже не подозревала, что рядом со мной может быть дьявол, который, как я надеялась, спасёт меня.

Он использовал мою увлечённость, чтобы получить желаемое. Он точно знал, что делал, и теперь я в замешательстве: чего он хочет от меня?

Я снова начинаю злиться и громко кричу, пытаясь привлечь внимание. Лодка, на которой я находилась, остановилась здесь, и, возможно, на борту есть другие люди, которые могут меня услышать. Я должна попытаться, я не могу просто сдаться и умереть здесь.

Когда ничего не помогает, я заливаюсь слезами отчаяния и молю Бога, чтобы мой отец смог меня найти. Я знаю, что он заплатит выкуп, он не позволит этому закончиться, он придёт, чтобы спасти меня, не так ли?

Я поворачиваюсь лицом к камере и начинаю разговор с человеком, который меня похитил.

— Сэл, мой отец заплатит тебе, — говорю я сквозь слёзы. — Пожалуйста, отпусти меня. — Я готова умолять, если это поможет мне спасти свою жизнь.

Однако в течение нескольких часов ничего не происходит, и я снова начинаю кричать от отчаяния. В этот момент дверь распахивается, и я вижу перед собой злобные глаза Сальваторе и наставленный на себя курок.

— Люсия, заткнись, — кричит он. — Ты меня раздражаешь, и если ты не замолчишь, я сам заткну тебя. Я сделаю это так быстро, что ты даже не успеешь понять, что произошло, пока не перестанешь дышать.

— Мой отец заплатит тебе, Сальваторе, — выдыхаю я, подходя к нему. — Он даст тебе всё, что ты захочешь.

— Мне не нужны деньги, — говорит он с невозмутимым видом. — Деньги не могут вернуть моего брата-близнеца, так что заткнись, Люсия. — Это не вопрос денег, и никакие суммы не смогут избавить меня от Сальваторе и от гнева или горя, с которыми он борется. — Твой шум действует мне на нервы, продолжай и увидишь, что будет.

Он угрожает мне, и я отступаю.

— Сэл, пожалуйста, — я снова пытаюсь умолять его, но он останавливает меня одним взглядом.

— Не умоляй, это ниже твоего достоинства, — говорит он. — Ты здесь, потому что совершала ошибку, и теперь тебе приходится жить с последствиями своих собственных действий, Люсия. Пока ты здесь, всё будет иметь последствия, поэтому я бы очень тщательно обдумал свои действия. — Пистолет по-прежнему направлен прямо мне в голову, а его палец лежит на спусковом крючке. Это не тот человек, с которым можно играть.

— Прости, я не знала ни о твоём брате, ни о чём подобном, — говорю я, стараясь говорить тише. — Я всего лишь девушка, я не имею никакого отношения к этому бизнесу. — Он должен знать, что это была не я. Меня там даже не было. Я была на Капри с Лорой. Мой отец никогда не рассказывал мне о своей работе, и я понятия не имела о большей её части, если только не совала нос куда не следует.

— Твоя семья отняла что-то у моей, поэтому я отнял что-то у них. Мне не нужны деньги, власть или что-то ещё, Люсия. Жизнь за жизнь — вот как это работает. Так что просто помолчи, пока я не решу, как мне тебя убить, — говорит он, и в его голосе нет лжи. Сальваторе хочет отомстить и планирует убить меня, чтобы добиться этого. Но почему он до сих пор не убил меня? Это было бы проще. — Потому что ты будешь страдать, прежде чем умрёшь, — отвечает он, словно читая мои мысли. Он ожесточён утратой и ненавистью, и ничто из того, что я могу сказать, не изменит сердце такого человека, как он.

— Я искренне сожалею о том, что совершил мой отец, — говорю я. Я понимаю, что в бизнесе есть гораздо более эффективные способы достижения целей, и убийство — это не то, к чему следует прибегнуть. Это было импульсивное и неправильное решение. — Я понимаю, что ты должен поступать так, как велит тебе твой долг, — добавляю я, надеясь, что он ненавидит меня не так сильно, как тех, кого он уничтожил.

— Ты ничего не понимаешь, Люсия, — рычит он. — Ты избалованная девчонка, которая никогда не знала, что такое настоящая работа. Реальный мир никогда не касался тебя, тебе всегда давали всё, что ты хотела. Но теперь этому пришёл конец. Ты больше не маленькая принцесса, Люсия, ты — всего лишь чёртова прислуга. Ты будешь делать то, что тебе говорят, и не более того.

Палец на спусковом крючке дрожит, и я закрываю глаза. Я на волосок от смерти, и малейшая ошибка может привести к непоправимым последствиям. Я больше не говорю ни слова, лишь киваю головой, и он опускает пистолет.

Сальваторе стоит напротив меня, глядя мне в глаза, словно безмолвно проникая в самую душу. Он что-то ищет, и я не уверена, хочу ли я, чтобы он это нашёл.

Интересно, есть ли в нём что-то от того парня, с которым я разговаривала в интернете, потому что сейчас я вижу только монстра.