Бывшие. Ты всё ещё моя

Глава 21

В эту секунду меня прорывает. Стоит только Жарова увидеть, и я как будто расслабляюсь. Эмоции лавиной накрывают. Такой сильной, что выдержать это всё уже нет никаких сил. На глаза слёзы наворачиваются, и я всхлипываю. Громко. Так страшно было. Они почти дверь открыли. А чтобы после сделали... Одному Богу известно. А он пришёл...

— Ты чего расклеилась, сюда иди. — Медведь произносит это таким тоном, что я ещё сильнее всхлипываю. Потому что в его тоне я слышу волнение и заботу. Нервы сдают.

Михаил рядом со мной на корточки присаживается. Осматривает. Взглядом изучает.

— Они что-то сделали? Тронули? — Взгляд на коленках моих останавливается, там кожа сдиралась, и немного кровь запеклась. У Михаила сразу взгляд меняется. Я знаю, что это значит, понимаю. Он сейчас готов на многое.

— Не успели, это я упала. — Произношу тихонько. Голос охрип от слёз.

Михаил меня на руки подхватывает, к себе прижимает. А я не сопротивляюсь. Только руками его шею обнимаю. Так спокойно стало рядом с ним.

Всхлипываю и носом в его шею утыкаюсь. Запах Медведя вдыхаю. Он как будто окутывает. Спокойствием заряжает. И ещё... Я не хочу сейчас думать. Совсем не хочу. Мне просто спокойно. И я пока что на этом остановлюсь.

Михаил меня к себе крепко прижимает и из комнаты выносит. Я чувствую, что здесь атмосферка напряжённая. На себе взгляды обжигающие чувствую. Но никто не рискует даже пикнуть. Медведя все боятся.

Мужчина выносит меня на улицу, а после к своему автомобилю несёт.

Усаживает на пассажирское сидение. Пристёгивает ремнём безопасности. А я вспоминаю про телефон, который под диван улетел.

— Миш, там мой телефон... Я, когда падала, он под диван закатился, напротив двери в ту комнату...

Медведь согласно кивает.

— Сейчас заберу.

Когда Михаил уходил, я пытаюсь как-то в себя прийти. Но получается паршиво. Начинаются отходняки. Меня в дрожь бросает. Я вздрагиваю от звука проезжающий мимо машин. Дрожу. Зуб на зуб не попадает.

Смотрю на время, Михаила уже нет давно. Минут двадцать точно. Он так долго мой телефон ищет или... Боже, а что, если он там... Я дёргаюсь, довожу себя до состояния, когда готова сорваться и нестись обратно в этот проклятый дом. Но тут на горизонте Михаил появляется. Злой. Рукава рубашки закатаны. Моё сердце сильнее биться начинает. В пятки на огромной скорости летит. У Медведя костяшки сбиты на правой руке.

— Держи, — протягивает мне телефон, а я на руку его смотрю. Дышать даже сложно становится. Кровь ещё сочится, даже не запеклась, значит, он вот только что...

— У тебя кровь... — Хриплю, сжимаю пальцами телефон, на сидение откидываю.

— Пустяки, о стену зацепился.

Сглатываю, взгляд на его лицо поднимаю. Скольжу, внимательно изучаю.

— Если ты его тронул, то могут быть проблемы. Эти люди... они никаких методов не постесняются. Могут ещё и заявление написать.

— Я бы на их месте боялся, что ты заявление напишешь. — Михаил сквозь зубы цедит. Заводит машину. Та с места срывается настолько резко, что я даже вздрагиваю.

— Миш... Я не хочу, чтобы у тебя проблемы были... — Шепчу тихонько. Я не хочу создавать ему проблемы, правда. А ведь они ничего не постесняются. Побои снимать пойдут.

— Я его не тронул, только стену над его головой кулаком пробил. Но хотел ударить ниже, — Медведь сквозь зубы цедит, — и до сих пор хочу вернуться. Так что в твоих интересах меня успокоить. Какого чёрта ты туда одна попёрлась?!

Сжимает пальцами руль до скрипа.

— Я брата навестить хотела. Она же его увезла, а я отцу обещала и... А она там с этим мужиком. Пока папа в тюрьме сидит.

Михаил молчит, лишь сильнее сжимает руль, до побелевших пальцев. Злится.

— Я не хочу ехать домой, — произношу спустя несколько минут гробовой тишины, — не в таком состоянии. Не в таком виде. — Голос снова хрипит.

Михаил по-прежнему молчит. Я лишь чувствую его злость, а я не помогаю ему как-то от неё избавиться.

На въезде в город он не едет по направлению к моей квартире. Сворачивает совершенно в другую сторону. Я не спрашиваю, куда он меня везёт. Всё равно. Сейчас мне спокойно рядом с ним. А ещё я хочу выпить, чтобы заглушить весь этот стресс. И почему-то Михаил мне кажется самой лучшей компанией на этот вечер.

Машина Михаила заезжает в элитный район. Хотя здесь даже удивляться нечему. Я искала ему дома примерно в таких же.

— Охраняемая территория. Хорошие соседи. Недалеко есть озеро, нужно будет разведать есть ли там уточки. — Михаил рассказывает всё, что он успел узнать. Последний пункт умиляет меня больше всего. Мне кажется, если там даже не будет уточек, то Медведь найдёт тех, кто их туда запустит.

— С уточками точно нужно провести работу, — согласно киваю, скрываю улыбку, которая сама на губы просится.

Михаил лишь криво усмехается, выворачивает руль в сторону.

Его дом большой. Поражает. Ворота открываются, мы заезжаем на территорию его дома. Почему-то во мне нет никакого волнения на этот счёт. Как будто я интуитивно знаю, что бояться нечего. Или, может, это из-за того, что он только что меня спас, и был готов этому мужику голову проломить? А может, и не только мужику...

— Как тебе?

Михаил помогает мне выйти из машины. Протягивает свою ладонь. Когда я касаюсь пальцами его кожи, то меня как будто разрядом тока пронзает. Игнорирую это напрочь. Я просто на эмоциях. А то, что пальчики всё ещё покалывает, это реакция моего организма на пережитый стресс.

— Дом большой, я бы сказала огромный, — пожимаю плечами, — но есть и плюс.

— Порадуй меня, — Михаил ведёт меня к входу в дом.

— Для меня здесь точно найдётся отдельная комната. — Язвлю в ответ. Намекая на то, что если у него и были какие-то мысли насчёт того, чтобы схитрить с кроватями или комнатами, когда мы сюда приедем с сыном, то пусть знает, что не получится.

— Будешь так широко улыбаться, я устрою потоп во всех комнатах, и у тебя не останется выбора.

— Это угроза? — Охаю.

— Предупреждение.

Отмечаю, что мне становится немного легче, чем было. В эмоциональном плане. Я уже не так стрессую. Медведь отлично меня отвлекает.

Закатив глаза, прохожусь в дом. Осматриваюсь. С удивлением отмечаю, что в этот раз оформление отличается от того дома, где я жила. У Медведя поменялись вкусы?

— Что-то выпить хочешь? — Раздаётся за спиной, — и сразу отвечаю на вопрос: нет, я не хочу тебя напоить.

Хочется съязвить на этот счёт, но я сдерживаюсь. Я сама захотела сюда приехать. Сама хотела выпить и находиться в его компании. Так что язвить здесь будет неуместно.

— Если есть виски, я бы выпила. — Согласно киваю.

Жаров не удивляется, не подшучивает. Просто молча идёт в сторону бара. Вижу лишь, что он берёт ещё и бутылку с содовой. Думает, что виски для меня слишком крепкий?

— Я не буду мешать, — отрицательно веду головой.

— Собралась напиться?

— А если и так? — Вопросительно выгибаю бровь.

— Так как пьяную домой я тебя не отпущу, предлагаю ещё раз подумать. Денис вряд ли обрадуется тому, что ты не приедешь на ночёвку.

Михаил вызывает своими словами внутри меня огромный протест. Денис прекрасно умеет засыпать с бабушкой. У меня часто были ситуации, когда я приходила домой поздно и сын уже спал. Я не горжусь подобным опытом. Просто тогда не было другого выбора. Я работала. Нам нужны были деньги.

— Жаров, я не стану спрашивать у тебя разрешения, — фыркаю, забираю свой бокал с виски и льдом. Отставляю в сторону протянутую бутылку с содовой. Да, до этого я думала, что разбавить алкоголь — хорошая идея. Но теперь принципиально не стану этого делать. Внутри меня всё ещё жива та девочка, которая хочет делать всё ему наперекор. И я никак не могу загнать её обратно в кладовку. Она отказывается уходить. Слишком долго там просидела.

— Вижу, желание делать всё мне назло никуда не пропало, — Медведь подмечает всё. И бесит этим неимоверно.

Делаю большой глоток виски. Горло покалывает, а после по телу проносится волна жара. Алкоголь крепкий. Но именно это мне сейчас и нужно.

— Вижу, что ты не перестал быть душнилой, — парирую в ответ.

Михаил не злится, садится в кресло, делает глоток алкоголя. Наблюдает за мной с ленивой улыбкой и прищуром. А я не могу стоять на одном месте. Рассматриваю гостиную. Хожу из угла в угол. Прикасаюсь к маленьким статуэткам. И чувствую на себе его пристальный взгляд. Во мне сегодня точно что-то сломалось. Потому что мне нравится, что он смотрит.