Бывшие. Ты всё ещё моя

Глава 25

Сын срывается с места и бежит вперёд. Он приходит в восторг от того, что видит детские кровати в виде автомобилей. Жаров знал, куда его нужно везти, чтобы Дениска был в полнейшем восторге. Что же касается меня... Я стараюсь не замечать взгляды в мою сторону. Жаров хочет обсудить нашу последнюю встречу, а я не горю желанием. Потому что всё закончится немилыми улыбками. Я ушла с Ником и Дениской, пожелав Медведю спокойной ночи. Нужно говорить о том, что я почувствовала ещё тогда вибрации, которые от него исходили?

— Ты зря привёл нас сюда, — поворачиваюсь к Жарову, — нельзя давать Денису такой большой выбор, он сейчас пол магазина захочет.

— Всегда можно договориться, что новую кровать мы купим, когда он немножко подрастёт.

Я улыбаюсь и склоняю голову набок. Наивный Медведь, правда думает, что сможет так легко договориться? Тут придётся ещё и наобещать киндер, любимую шоколадку и игрушку. И то не факт, что получится договориться мирно.

— Мама! Вот эту! Нет, эту! И эту! — Денис как будто чувствует, что пора. Начинает бегать от кровати к кровати, глаза разбегаются. Он хочет всё и сразу.

— Готов к переговорам, Жаров? — Приподнимаю бровь и улыбаюсь.

На моё удивление, переговоры проходят вполне даже мирно. Поначалу Дениска капризничает. Пытается доказать, что в его автопарке обязательно должны быть красная, жёлтая и зелёненькая машинки. Он немного хнычет, но аргумент Медведя воспринимает по-взрослому. Михаил спокойно объясняет, что сейчас мы возьмём красненькую машинку, а вот когда он немножко подрастёт, а в его случаи это случится очень скоро, мы обязательно вернёмся за жёлтой. А зелёненькую купим уже перед школой. И, таким образом, у него всё равно будет свой личный автопарк. Я даже немного расстраиваюсь, что у него так гладко выходит всё решить. Денис даже губы дуть перестаёт. Ведётся на долгосрочную перспективу. И Жаров отделывается только одним мороженым вместо целого списка того, что Денис мог бы у него выторговать.

— Ты без настроения, тоже хотела машинку? — Жаров кривит губы в усмешке, когда мы все едем в сторону его дома. Денис счастливо отрубился на заднем сидении, в обнимку с каталогом из магазина со всеми машинками, что у них есть. К сожалению, я так быстро вырубаться не умею, а я бы не отказалась сейчас от подобного умения.

— Меня интересуют уже другие машинки, — парирую в ответ. Медведь смеётся.

— Уверен, что потяну, но ты вряд ли примешь такой подарок.

— Жаров, — вздыхаю, — не нарывайся, хорошо же всё началось.

— Стоило попробовать, — он подозрительно в хорошем настроении, — убегать от меня на собственной машине будет куда удобнее, чем на такси.

— А мне нужно будет убегать? Меня такие перспективы пугают.

— Я думал, что мы прошли эту стадию, но два дня назад оказалось, что ошибся.

Я вздыхаю, тема Ника всё равно всплывает, как бы я ни хотела её избежать.

— Мне казалось, что мы все вместе провели время. Ты сидел с нами за столом и играл с Денисом. А после мы поехали домой. Никто не сбегал. Просто поехали не в твоей машине, — поворачиваюсь в его сторону, прищуриваюсь, — Жаров, если ты дуешься, это только твои проблемы. Денис поехал домой с крёстным, после они смотрели его любимый мультик, и Ник уложил его спать. Это традиция. Она существует уже давно, и с этим придётся смириться.

Медведь сжимает до скрипа руль. Зубы стискивает.

— А после? — Хрипит угрожающе.

— Что после? — Непонимающе переспрашиваю.

— Он уложил Дениса спать, а после он остался с ночёвкой?!

Это он так сейчас спрашивает о том не сплю ли я с Ником?!

— А что было после тебя не касается, — в ответ произношу с улыбкой, — к моей личной жизни ты никакого отношения не имеешь. — Не знаю зачем его драконю. Знаю же, что взбесится. Но поступаю именно так. Потому что хочу задеть. Я не интересуюсь его личной жизнью. Жаров слишком много на себя берёт.

Вечер проходит весело. Нам привозят кровать Дениски. Сын сам выбирает комнату, в которой хочет спать, туда и заносят кровать. Спать с кем-то из нас в одной комнате он наотрез отказывается. Гордо заявляет, что уже взрослый. Мне достаётся всё та же комната, в которой я уже ночевала в прошлый раз.

Михаил после нашего разговора в машине начал вести себя как-то странно. Даже никаких шуточек в мою сторону не отпускал. Так даже к лучшему. Пускай будет дистанция. У нас общий сын. Мы будем его вместе воспитывать, но личная жизнь каждого из нас останется личной. Никак не будет пересекаться. А это чёртово жжение внутри рано или поздно приглушится. Я научусь находиться рядом с ним и не реагировать остро. Медведь — отец моего сына. И точка. На этом всё. Именно с такой установкой я ложусь спать.

Не знаю, сколько проходит времени. Мне жарко. Ужасно жарко. Не по себе. Я нахожусь в странном месте. В месте, в котором находиться не хочу. Мне страшно. Я бегу. Постоянно оборачиваюсь. Тревога только усиливается. За мной кто-то бежит, а я слишком медленно убегаю. Кажется, что сейчас меня догонят, а после... Прижимаю ладони к сердцу, которое у груди как ошалелое колотится. А после вижу ублюдка. Того самого, что с мачехой на даче был. Он совсем близко. Рядом. Руку протягивает. Меня некому защитить. Почему Медведя нет рядом? Почему его снова нет рядом, когда он так нужен? Почему каждый раз... Ублюдок всё ближе и ближе, я кричу, но это не помогает мне бежать быстрее. Ужасно холодно. Меня от страха колотит.

— Соня, — голос Медведя в сознание врывается.

— Медведь, — хриплю, глаза все ещё закрыты, я всё вижу того, кто за мной гонится, — он хочет меня обидеть, он...

— Тсс, иди сюда, никто тебя не обидит, слышишь? Я сам кого угодно за тебя обижу.

Мне тепло становится. Михаил меня к себе прижимает. Я запах его вдыхаю. Сильнее к мужчине жмусь.

— Это сон, открой глаза, — на ухо мне хрипит.

Сначала я головой мотаю, а после открываю. Медленно. Михаил на кровати сидит, а я у него на коленях. Носом в шею утыкаюсь и дрожу.

— Вот видишь, плохой сон.

Михаил большим пальцем мои слезинки смахивает, смотрит так... а у меня внутри всё пульсировать начинает.

— Очень плохой, — хриплю в ответ, — а тебя опять не было. Я звала, а...

— Я услышал, ты кричала. Сначала не совсем понял, что Медведь это я.

Я продолжаю дрожать, но уже не от страха. Со мной странное происходить начинает. Мне бы попросить, чтобы он отпустил и из комнаты вышел. А я не хочу. Потому что вот так хорошо. Спокойно. Он пришёл, и кошмар сразу ушёл.

— Не уходи, — хриплю.

Его большой палец мою щеку поглаживает, глаза поблёскивать начинают от моих слов.

— Не уйду, — серьёзно в ответ произносит.

Я не пьяная. Всё происходящее нельзя на алкоголь списывать. Я знаю, что, вероятнее всего, пожалею о происходящем. Но думать тоже не хочется. Я хочу проверить. Ещё один раз. Только один.

Его большой палец к моим губам прикасается, по контуру ведёт, внизу живота всё вспыхивает и тянуть приятно начинает. И никто из нас не останавливает это безумие.

Я не знаю, как этому объяснение дать. Кровь в венах как будто закипать начинает. И сердце как птица в клетке колотится о прутья. Без Жарова лучше было во всех смыслах. Я забыла это ощущение. Из памяти выкинула. Никого к себе не подпускала, чтобы больше больно не сделал. И вот сейчас я испытываю этот трепет. Который внутри всё переворачивает.

Медведь меня взглядом гипнотизирует, как будто понять пытается, можно или нет. А после... После взрыв происходит. Он ниже наклоняется. Губами моих губ касается. Поцелуй не взрывоопасный, нет. Он другой. Нежный. Аккуратный. Прощупывающий границы. А у меня всё равно внутри всё попкорном взрывается. Трепет внизу живота, жар под кожей. Немеют кончики пальцев. Дыхание перехватывает.

Его губы обжигают, как будто ожоги на моих губах оставляют. Но мне не больно. Плавлюсь в его объятиях. Понимаю, что глупость. Нельзя. Я слишком многое позволяю, а отталкивать не хочется. Я так долго всё это не ощущала. Думала, что больше никогда не смогу. Думала, что сломалась. А оказалось — нет. Просто не с каждым это работает. Чёртов Медведь.

— По роже сейчас съездишь? — Хрипло спрашивает, когда поцелуй наш разрывает.

— Если и так, то ты заслужил, Жаров, — в ответ шёпотом выдаю. Голос сел. Внизу живота чёртовы бабочки танго устроили.

— Так сильно ненавидишь?

— Без тебя жить проще, — честно в ответ выдаю, — ты заставил меня повзрослеть по щелчку пальцев. Окунул в жестокую реальность. — Мне больно. Каждое это слово произносить больно. Вспоминать. Но больше я не хочу в себе это держать.

— Знаешь сколько раз я уже об этом пожалел? — Заправляет прядь волос мне за ухо. Смотрит в глаза. А у меня сердце сжимается сильно.

— Я узнала, что Денисом беременна в самый сложный период в моей жизни. Когда разбита была полностью. А он меня из этого состояния вытянул.

— Соня... Ты не представляешь, как я себя корю за всё, что произошло. За то, что потерял тебя тогда. За то, что столько времени упустил. За то, что так сильно обидел.

— Я до сих пор понять не могу, Миш... Как ты тогда поверил? Как мог, правда, поверить в то, что я всё время с тобой под этой гадостью была? Одно её слово и...

У него вена на виске вздувается. Видно, что эта тема не только для меня болезненная.

Я с его колен поднимаюсь. На кровати сажусь. Медведь же, наоборот, на ноги встаёт. Отходит к окну. По его походке сразу видно, что напряжён. По тому, как шагает, как руки в карманы брюк засовывает.

— Думать тогда адекватно сложно было. У меня от самой новости, что Майя на дерьмо это подсела, перед глазами всё как будто поплыло. Я не знаю, как объяснить. Хотя, наверное, сейчас ты сможешь меня понять. Чувство вины перед дочерью перекрыло всё. Само понимание, что я упустил момент, когда всё ещё можно было решить без зависимости. Клиники. Несколько лет реабилитации. Я не смог семью сохранить. Майя выбрала со мной остаться. А я не смог полноценно роль отца выполнить. Не уследил.

Колени поджимаю, обнимаю их руками, к себе притягиваю. В его голосе сейчас столько боли... Я никогда не думала о том, что он в тот момент почувствовал. Точнее не так, думала, но не настолько глобально. А сейчас... Каждое его слово ту боль передаёт.

— Ты не можешь винить себя во всём... — Тихонько произношу.

— Когда Денис падает и коленку сбивает, разве ты не думаешь, что могла бы это изменить? Побежать вперёд, перехватить? Не отпускать в ту сторону? Надеть наколенники? Смотреть внимательнее?

Михаил усмехается уголками губ. А я лишь согласно киваю. Думаю. Каждый раз.

— Я не поверил полностью словам Майи, но не стану врать, она поселила зерно сомнения. После были анализы крови. Вещества в крови совпали.

Я тут же напрягаюсь, потому что эта тема для меня очень болезненная.

— Соня, я сейчас не пытаюсь себя оправдать, я просто объясняю, как тогда всё выглядело для меня. Все мои мысли были заняты ребёнком. И не дай бог что-то случится с Денисом, для тебя всё на свете вокруг существовать перестанет, потому что ему плохо. А станет ли лучше только от тебя зависит.

Я сильнее обнимаю колени. Понимаю, что все так и есть. Не дай бог Денису стаёт плохо. Я буду видеть только его. Я даже сейчас только подумала об этом, а уже готова сорваться и бежать в его комнату. Проверять, как он себя чувствует.

— Я хотела помочь, — произношу тихо, — Ник позвонил в тот вечер и сказал, что Майе плохо. Я даже не раздумывая помчалась. И да, я подозревала до того момента, что с ней что-то не так. Но я никогда не видела в своей жизни наркоманов. Я до последнего уверена не была. А вы и так были на ножах из-за наших отношений. Я боялась. Я так сильно боялась тебя потерять, что не сказала... Я поступила неправильно. Верни сейчас всё назад, я бы поступила иначе. Но тогда получилось так. На ту чёртову вечеринку пускали, только если выпьешь перед входом. А Ник слишком поздно из дома вышел, я уже стакан взять успела и выпить... В нём та гадость и была. А после ссора с Майей. Я не всё помню, та гадость действовать начала. Всё как вспышками было. Помню, что она к машине побежала, я за ней. Хотела не дать за руль сесть, а получилось, как получилось...

Он не перебивает. Слушает. Даёт мне сказать всё то, что я тогда не рассказала. Не успела. Он не дал.

— А после... Я в себя пришла, а тебя нет. Долго не было. А когда пришёл... Я в тот момент потеряла второй раз в жизни самого дорогого человека. Мама первой была. А после ты... И ты так настойчиво хотел меня в клинику положить. Так настаивал. Я, когда узнала, что беременна, первым делом испугалась, что ты ребёнка отберёшь, а меня в клинику закроешь. Я и фамилию сменила из-за этого. И боялась, что тебе кто-то рассказать может, я...

Я не замечаю, как Михаил возле меня оказывается, ладони мои своими сжимает.

— Мне очень жаль, моя девочка. Искренне жаль. Я виноват. Я хочу всё исправить. Я слишком поздно понял, насколько сильно ты мне дорога. Позволь мне всё исправить.

Всхлипываю, сердце ноет и болит. Слёзы по щекам ручьём катятся. Он так близко. Подносит мои ладони к своим губам, обжигает горячим поцелуем.