Бывшие. Ты всё ещё моя

Глава 29

— Сонь, сколько ты будешь перед глазами мельтешить? — Бабуля вздыхает, а я только сейчас понимаю, что минут двадцать просто из угла в угол хожу по кухне.

— Я нервничаю, — в ответ выдаю и на стул сажусь напротив бабули.

Михаил сегодня забрал Дениску с ночёвкой. И я всё никак успокоиться не могу. Каждую секунду телефон хочу в руки взять и написать. А после позвонить. Я до паники себя разгоняю за долю секунды.

Вот Михаил писал три часа назад, что у них всё хорошо. Играют в машинки и едят кашу. Даже расписал какую, я даже не успела сообщение отправить. Как знал, что я спрашивать начну. Но это быть три часа назад! А что, если с ними что-то случилось? Он упал и не может дотянуться до телефона? А Дениска за него испугался, решил открыть дверь и выйти на улицу, чтобы позвать кого-то на помощь... Кошмар!!! Ещё немного и я просто буду лететь туда на всех порах. Боже.

— Успокойся, ты ведь не просто так ребёнка к нему отпустила. Была уверена, что справиться. А если ты вот так себя накручивать будешь, то с ума сойдёшь.

— А что, если...

— Три часа назад он тебе писал — уложит спать сына и позвонит. По графику уже укладывать должен. — Бабуля на время смотрит и пальцем мне грозит, чтобы не смела звонить, не мешала ребёнка спать укладывать. А у меня кончики пальцев покалывает. Ну, мог же мне хоть сообщение отправить, что они спать пошли укладываться? Ну вот сложно было?! Чтобы я здесь не изводилась всё.

Я злюсь на Жарова. На себя. На бабулю. На всех вокруг. Ещё и Майя эта на всю голову повёрнутая. А что, если она туда приехать решила, что, если... Снова со стула подрываюсь и начинаю опять из угла в угол ходить. Щеку изнутри кусаю и нервничаю.

У меня вообще дни сложные пошли. Скоро суд отца. Хоть адвокат и заверил меня, что всё будет отлично, я всё-равно нервничаю. Братишку мне так и не удалось увидеть. Из-за ненормальной мачехи. Уже второй сумасшедший человек в моём окружении. Я не рассказывала отцу про ту ситуацию на даче, потому что ему там и так несладко, и я не хочу добивать его плохими новостями. Вот его отпустят, и тогда мы вместе решим проблему с мачехой. Тем более что Гордеев сказал, что её саму прижать можно и к уголовному делу притянуть. Значит, договариваться будет куда проще, имея такие козыри на руках.

Из мыслей меня выдёргивает звук телефонного звонка. Я тут же дёргаюсь и к столу бросаюсь. Бабуля лишь головой качает, что так нельзя. Нужно быть спокойнее. А я не могу. Я переживаю. Я тревожная! На экране имя Медведя высвечивается, и я, сжав пальцами телефон, из кухни выхожу.

— У вас всё хорошо? — Тут же в трубку выпаливаю, Медведь и слова сказать не успевает.

— Судя по твоему тону, ты на другое рассчитываешь, — с сарказмом произносит, и я выдыхаю. Хоть он и иронизирует, но тон у него спокойный, ровный. И меня отпускать начинает.

Закрываю дверь и на кровать с ногами забираюсь.

— Я переживаю, ты первый раз сына забрал с ночёвкой. — Честно говорю. Не вижу смысла ничего скрывать.

— Дай угадаю, в твоей голове мы уже трижды сожгли дом и последний раз Денис сам его тушил, потому что я уже был не в состоянии?

Я улыбаюсь и губу прикусываю.

— Ну что-то в этом роде.

— У нас всё прошло спокойно, — голос Михаила успокаивает, я откидываюсь на подушку и телефон к уху сильнее прижимаю, — не обошлось и без маленьких хитростей.

— Пытался тебя на конфеты развести? — Клянусь, я даже в красках представляю, с каким серьёзным лицом сын пытался это провернуть. Он ещё тот хитрюга.

— Да, очень серьёзно объяснял, что конфетами можно заменить кашу. И убеждал, что вы так постоянно делаете.

— Вот же маленький хитрюга.

— Хочешь сказать, что я зря дал ему коробку конфет вместо каши? — Михаил смеётся, а моя улыбка становится ещё шире.

— Если ты так сделал, Жаров, то у одного из вас слипнется попа от сладкого, а в другого она будет красная от ремня. — Произношу наигранно серьёзным голосом.

— Ты правда думаешь, что меня этим напугаешь? Не знал, что ты любишь играть в такие игры.

Дурак. Прыскаю со смеху.

— Кто бы сомневался, что ты извращенец.

— Даже не сомневался, что тебе это понравится.

Вавилов краснеет всё больше с каждой секундой. Кричит на Германа, который упустил важного клиента. Не смог подобрать хороший вариант. И клиент благополучно ушёл к конкурентам. Что, собственно, и стало известно начальнику час назад.

Телефон вибрирует в кармане штанов. Не знаю как, но Вавилов слышит этот звук. Тут же всех обводит злым взглядом. Я к окну отворачиваюсь. Это не у меня. Я тут вообще ни при чём.

— Сколько раз ещё мне повторять?! Вы должны быть профессионалами! — Продолжает орать начальник, а я грустно вздыхаю. Я завершила всю свою работу раньше. У меня был шанс уйти с работы в пять. Но, к сожалению, я не успела быстренько проскользнуть. И вот теперь сижу, слушаю всю эту истерику. Как по мне, то Вавилову с Германом нужно было тет-а-тет разговаривать. А не вот эту превселюдную порку устраивать.

Телефон снова вибрирует, я медленно пальчиками в карман лезу. Вавилов тут же меня взглядом цепляет. Я ресницами хлопаю. Ну не меня же ругают, а я всё внимательно слушаю, честно.

Достаю двумя пальчиками телефон. На губах тут же улыбка играть начинает. Потому что на экране высвечивается непрочитанное сообщение от Медведя.

Это тот, кто сообщения не любил? А теперь заваливает меня ими. Медведь, да ты ручным становишься.

"До скольки сегодня на работе?"

Да, а вот над романтическими сообщениями ещё нужно поработать. Мысленно ставлю Медведю троечку.

"Ещё пять минут назад думала, что до пяти. Но нас всех собрали на рабочий утренник"

Ставлю в конце грустный смайлик и отправляю Михаилу сообщение.

Мы много переписываемся. И мне это нравится. Даже скрывать не стану. Вчера мы всю ночь переписывались и подшучивали друг над другом. Не помню, когда уже в последний раз так долго и искренне смеялась. Я боюсь хоть как-то характеризовать то, что сейчас между нами происходит. Но у меня внутри снова бабочки порхают. Надеюсь, что в этот раз мне не придётся жалеть ни о чём.

"Я через двадцать минут заканчиваю работу, что, если я приеду за тобой и мы вместе поужинаем?"

Ладно, забираю свои слова про романтику обратно. Меня, кажется, на свидание пригласить пытаются.

— Отдать клиентов конкурентам! На блюдечке им преподнести! Это уму непостижимо! — Вавилов начинает заводиться по новому кругу. А это значит, что в ближайшие полчаса нас отсюда никто не отпустит.

"Это ты меня на свидание так пригласить пытаешься?"

Переписка с Медведем сейчас единственное моё развлечение.

"Прилагаю все усилия"

Из горла тихий смешок вырывается, когда Медведь смайлик мученика присылает. Мол, сжалься. Я и так уже вспотнул здесь.

"Если ты сможешь меня отсюда забрать, то так уж и быть. Поужинаю за твой счёт"

"Вавилов вас в заложники взял?"

Я поднимаю взгляд от телефона. Сканирую ситуацию. За мной никто не наблюдает. Все смотрят на бедолагу Германа, который уже красный как рак стоит. Мне его жаль. Я бы тоже не хотела оказаться в такой ситуации. Мало того что тебя, как ребёнка отчитывают, так ещё и на глазах у всех коллег.

"Что-то в этом роде. Здесь показательная порка. И судя по тому, насколько Вавилов завёлся, то быстро нас никто не отпустит."

"Подъеду и заберу тебя"

Надежда на спасение снова загорается внутри.

Прячу телефон в карман брюк и смотрю на начальника. Он так сильно разволновался, что уже весь покраснел. Только бы ему плохо не стало.

Минут тридцать мы ещё всем коллективом слушаем о том, как никто не умеет работать и как только Вавилов всех тянет. А после у него начинает звонить телефон. Прерывает очередную речь. Вавилов смотрит на экран, судя по всему, он хотел сбросить вызов, но стоит посмотреть на имя звонившего, как он тут же начинает суетиться. Схватив телефон, он вылетает из кабинета. Возвращается через несколько минут.

— На сегодня все свободны, — громко сообщает.

В моём кармане телефон вибрирует.

"Отпустили?"

Медведь. Это он Вавилову звонил?

Из здания я вылетаю в отличном настроении. Машину Медведя сразу замечаю. Но стоит пару шагов сделать, как я притормаживать начинаю. И не только я, все коллеги, что со мной выходили. Марина рядом со мной громко охает.

— Это же Жаров, Боже и кому так повезло?

Медведь достаёт из багажника огромнейший букет белых роз. Я не знаю, сколько их там. Много. До одурения много. И ко мне направляется. Девчонки продолжают охать, а у меня внутри бабочки крылышками порхают.