Бывшие. Ты всё ещё моя

Глава 34

— Папа! Мама! Этот! — Дениска облизывает ложечку и довольно улыбается.

Мы приехали на дегустацию свадебных тортов. Нам подготовили три варианта, но у меня даже не было сомнений, что Дениска выберет именно шоколадный торт. Это его самый любимый.

— Уверен? — Медведь шутливо переспрашивает.

Сын хмурится, будто обдумывает его вопрос, после отправляет в рот ещё кусочек, чтобы окончательно результат принять. И начинает заведено кивать. А я не могу перестать любоваться этой картиной. Чем взрослее становится Дениска, тем больше он начинает быть похожим на Медведя. Вот они даже хмурятся одинаково. Мне даже страшно становится, что будет, когда Денис совсем взрослым станет. Мне жаль девушек, которым он разобьёт сердца.

— Смотри какой деловой, — на ухо мне шепчет Медведь, когда Дениска очень серьёзно сообщает о своём выборе организатору.

— Он просто серьёзно подходит к делу, Жаров.

— Мне бы таких сотрудников серьёзных. Которые к работе так подходить будут. Смотри, какой наследник у меня растёт, ему не страшно будет своё дело передать.

— Ну, шоколадный торт ему нравится, что касается твоего бизнеса, я не могу быть настолько уверенной, — смеюсь в ответ.

— Может, сама хоть кусочек попробуешь? — Медведь подносит ложку с тортом к моим губам, а меня моментально мутить начинает. Только от одного запаха крема.

— Ой, нет, убери, — кривлюсь, у меня до сих пор акклиматизация после перелёта не прошла. Отворачиваюсь в сторону и хватаю ртом воздух.

Мы только вчера вернулись из путешествия. В котором меня, кстати, тоже мутило. Я отравилась морепродуктами в первый же вечер и после все остальные дни ловила приходы. С белым другом я обнималась чаще, чем с Медведем.

— Ты уверена, что это из-за самолёта? — Жаров хмурится, внимательно меня рассматривает.

— Думаешь, что это ещё отравление о себе знать даёт? Неделя прошла.

Медведь убирает торт и сразу дышать легче становится. Беру стакан с водой и делаю несколько больших глотков.

— Я думаю, нам к доктору записаться нужно.

Тут же водой давлюсь от неожиданности.

— Думаешь? — Произношу со вздохом, — ладно, нужно будет своему терапевту позвонить.

— И пусть сразу тебе направление к гинекологу выпишет. — Медведь это таким тоном произносит, будто между прочим. А я снова давлюсь водой. Громко кашляю. Захожусь так, что аж слёзы из глаз брызгают. — Нормально? — Жаров по спине поглаживает, легонько постукивает.

— Ты мне попить сегодня нормально дашь? Что у тебя за шуточки?! — Тут же в ответ взрываюсь. Совершенно без какой-либо серьёзной причины. На ровном месте, можно сказать.

— Я просто хочу подтвердить свои догадки. — Жаров мило улыбается в ответ, а у меня новый неожиданный порыв — придушить. Мне плохо, а он счастливый сидит.

— Вот ты лучше не делаешь, — в ответ выдаю. Я до сих пор не понимаю, на что он намекает. В голове просто шум. Даже внутренний голос тихонько сидит.

— Давай вместе подумаем, — Жаров улыбается и меня к себе притягивает. Что очень опасно. Я злая, а он слишком счастливый, — тебя тошнит уже около месяца. Никакое отравление не длится столько времени. Раньше ты тоже летала на самолётах, но у тебя не было такой акклиматизации.

— Организм может по-разному реагировать и...

— Ты когда Денисом беременна была, тебя как часто тошнило? Была ли резкая реакция на определённые блюда или продукты?

— Меня от шоколада ужасно тошнило. Я запах совершенно не переносила. — На автомате произношу, а после ладонью рот прикрываю. До меня дошло наконец-то. Господи, дошло! — Ты думаешь... — Шепчу в ответ.

— Я почти уверен, но нужно проверить. Записаться к врачу, анализы сдать. На УЗИ.

Сердце сильнее колотиться о рёбра начинает. Господи, как я могла не понять? Я была уверена, что это отравление. А вот Медведь всё первее меня понял.

— Жаров, это перестраховка была на случай, если я откажусь за тебя выходить?

Медведь запрокидывает голову назад и громко смеяться начинает.

— Я не настолько все ходы продумал. Получается, что да, перестраховался.

А я ладонью по животу провожу. И на губах улыбка появляется. Ещё один малыш. Нужно срочно записаться на УЗИ. Прямо сейчас позвоню в клинику!

Жаров

Подзываю официанта и заказываю новую порцию виски. Гордей усмехается.

— А дома не отругают? — Всё успокоиться не может. Новость о моей свадьбе как будто открыла портал его сарказма.

— Ты так за меня волноваться начал, мне приятно, — скалюсь в ответ, — ещё немного и мы с тобой выйдем на серьёзный уровень наших отношений.

— Ты для этого меня спаиваешь? — Артём прищуривается, — я за два бокала вискаря не даю.

— Идиот, — ржать начинаю.

— Ладно, давай, что ли, выпьем? — Гордей бокал поднимает. — За твою удавку не шее.

А это он ещё не знает, что мы с Соней завтра к гинекологу записаны на приём. И более чем возможно у меня есть ещё один повод выпить.

— Ты, между прочим, в качестве свидетеля приглашён, так что без пошлых шуточек.

Делаю глоток вискаря, Гордей скалится.

— А что там у твоей Сони по подружкам? Всех можно посмотреть?

— Ты смотри, чтобы после моей свадьбы мы твою не отмечали. — Шучу, а Тема тут же закашливается. Виски давится.

— Это что за херовые пожелания?

— Почему херовые? — Выгибаю вопросительно бровь, вот остановился бы Гордей вовремя, я бы его не трогал, а так сам напросился, — должна же когда-то найтись несчастная, которой ты достанешься.

— Я свою холостяцкую жизнь на удавку на шее ни на что не променяю. Так что это не про меня, Миха.

— Не зарекайся, — откидываюсь на спинку кресла и улыбаюсь. Я тоже так думал, что больше в жизни на такое не подпишусь. А на деле... Без Сони свою жизнь не представляю.

Гордей лишь кривится, даёт понять, что даже обсуждать эту тему не будет.

— Я слышал ты снова с Волковым работаешь? — Перехожу на другую тему.

— Да, он вернулся, несколько лет заграницей чилил, вот назад приехал. Опять бизнес начал здесь вести.

Делаю ещё глоток вискаря. Мне Волков никогда не нравился. Он привык дела нечисто вести. Много слухов ходит. И привычки у него остались из девяностых. Конкурентов жёстко убирает. Не своими руками, но всё же.

— Уверен, что хочешь с ним связываться?

— Мих, я взрослый мальчик. Знаю, как и что Волков привык вести. Не переживай, у нас с ним всё налажено.

— Смотри, Гордей, ты знаешь, что я к нему с опаской отношусь.

— Я разберусь, Мих.

Замечаю, что Гордей с интересом девчонку у барной стойки рассматривает. К ней пытаются подкатить трое парней, а она несмело пытается их отшить.

— Я бы не советовал, — перевожу взгляд на друга.

— Ты о чём? — Гордей с непонимаем на меня уставляется.

— Я за девчонку у барной стойки. С такими обычно проблем не оберёшься, а ты вроде как решил жить холостым и без проблем.

Гордей ржать начинает. Доходит, о чем я говорю.

— Ты меня в свою секту не заманишь, даже не надейся.

— Поэтому и не советую ввязываться. Охрану лучше позвать, пусть этих пиздюков пьяных из ресторана выведут.

Гордей согласно кивает. Подзывает официанта. Просит позвать в зал охрану.

Мы продолжаем говорить, допиваем виски. Артём время от времени на девчонку смотрит. Охрана так и не появилась, а пьяные утырки продолжают доставать девчонку.

Мы с Гордеем расплачиваемся, встаём из-за столика и в сторону выхода направляемся.

— Смотри, как ломается, Лёха, — доносится со стороны барной стойки.

— Хорошо себе цену набивать, красивая, а я и так понял, что ты выебистая кобылка.

— Ну раз на то пошло, то я чистокровная, а вам только стойла чистить, туалет за углом. — Девчонка резко огрызается, чем только злит здорового быка.

Я официанта перехватываю.

— Охрану позови, — на девчонку киваю, тот кивает и сразу срывается с места.

— Слышь, кобыла...

Пока я с официантом разговаривал, упустил момент, когда Гордей из виду пропал.

— Блядь. — Под нос себе произношу, когда замечаю Артёма возле пиздюков.

— Вижу ты тугой, так объясню доступно — тебя нахер послали.

Утырок на Гордея пялится, вижу, как глаза кровью наливаться начинают.

Вот какого хера? Ему скучно?

Артём провоцирует утырка на то, чтобы он первый начал драку. Потому что по факту, тогда Гордей просто будет защищаться. В ресторане камеры есть. А Гордей прохаванный. И утырок ведётся на провокацию. Вперёд шаг делает и Гордея в плечо толкает.

Эту улыбку на его лице я знаю. Блядь. Ну вот какого?!

Утырков запаковывают в бобик, а я удерживаю Гордея, который пытается вырваться. Кажется, разбитая башка его мало останавливает от новой драки.

— Миха, пусти, бля.

— Ты бобик отпинать собрался? Уже упаковали клиентов.

— Сука, — Тема к затылку прикасается и только сейчас понимает, что у него кровь идёт.

— Сейчас поедем зашивать, чтобы ничего лишнего не вытекло.

— Да иди ты! — Гордей матерится, но я продолжаю его удерживать. Хер знает, может у него сотрясение.

Приложение такси ещё, как назло, тупит. Заказ никто не принимает.

— Я на машине! Давайте я в больницу отвезу? — Позади раздаётся виноватый голосок.

Со вздохом оборачиваюсь. Девчонка стоит перепуганная, пальцы загибает и губы кусает. Во взгляде благодарность с восхищением. Херовый вариант к ней в тачку садиться. Потому что этот взгляд ничем хорошим не закончится. Гордей не оценит, она пожалеет.

Но когда Тема пытается присесть на бордюр, я понимаю, что в больничку ехать нужно скорее.

— Давайте сюда, — девчонка оживает и бросается к машине.

Гордей что-то бубнит, возмущается. Я же закатываю глаза, когда вижу машину. Типичная женская тачка. Маленькая. Компактная. Нам с Гордеем нужно пополам согнуться, чтобы в неё поместиться.

— Сука, — это Тема затылком ударился, потому что тачка маленькая.

— Простите, я сейчас сидения подвину. Спасибо вам огромное, если бы не вы...

— Давай ехать, — обрываю её благодарственную речь. Гордей матерится и совершенно ничего не слышит, а я уже и так понял, что она благодарна.

Девчонка согласно кивает и дрожащими пальцами машину заводит. Заебись, осталось только в аварию попасть.

— Ты узнал, в какой участок их повезли? — Гордей походу не успокоится. Ещё бы, он всех отпиздил, а ему в самый последний момент бутылкой по голове прилетело. Он этого так не оставит. Утырки попали крупно. Гордей как раз тот, с кем лучше не связываться. Потому что сесть можно надолго. Он найдёт за что.

— Узнал, будешь себя хорошо вести — я тебе расскажу.

— Заебал, не нужно мне в больницу. Домой вези. Не хер из-за царапины париться.

Девчонка только сильнее педаль газа в пол вжимает. Нервничает и постоянно в зеркало заднего вида посматривает. Боится, что откинется Гордей у неё в тачке? Криво усмехаюсь. Этот точно не откинется. Ещё все мозги ей отымеет.

Не знаю, какого хера во мне вдруг просыпается совесть. Возле больнички запрещаю ей с нами идти. Говорю, чтобы домой ехала. Девчонка растерянно ресницами хлопает, пытается за моё плечо посмотреть, на Гордея. Но я её к машине подталкиваю. Она вроде как согласно кивает и в тачку садится.

Мы же с Артёмом отправляемся в больницу. Делаем снимок головы. Я убеждаюсь, что нет ничего страшного, даже швы накладывать не нужно. Но врач настаивает на том, чтобы Гордей остался до утра. Я понимаю, что он вряд ли захочет. Но врач настаивает, говорит, что ему вколют обезбол и понаблюдают до утра.

— Всё, можно домой ехать? — Гордей моментально с койки подрывается, как малый ребёнок, бляха

— Нельзя, дядя врач сказал, что домой нельзя.

Гордей кривится.

— Хорош, бляха. Поехали.

— Я серьёзно. Сказали до утра остаться, понаблюдать нужно. Это херовая новость. Но есть и хорошая, — я же знаю, что он здесь просто так не останется, — я медсестру ночную видел, при желании ты можешь хорошо провести время.

Гордей немного сбавляет с поездкой домой. А я на всякий случай врачу в карман хорошую сумму сую, чтобы до утра за Темой точно присмотрели. И когда уже на выход направляюсь, замечаю в коридоре знакомую тонкую фигуру. Девчонка резко в сторону дёргается, хочет спрятаться, но понимает, что я её уже увидел и со вздохом подходит ближе.

— Простите, не могу я уехать, пока не буду уверена, что с ним всё хорошо. Это же из-за меня по сути. Я себя виноватой чувствую.

— Нормально с ним всё, а ты домой поезжай, нечего тебе здесь делать.

— А можно... Можно я к нему зайду? Я только убедиться...

— Я бы на твоём месте не ходил, — в ответ произношу и на выход направляюсь. Моя совесть чиста, а дальше уже пусть своей головой думает. Но судя по тому, что за моей спиной не раздаётся звук каблуков, то она приняла решение.

Домой приезжаю под утро, захожу тихо, чтобы Соню не разбудить. Но стоит только пройти в гостиную, как тут же щурюсь, потому свет глаза слепит.

— Это я ещё замуж за тебя не вышла, а ты уже по ночам шляться начал да, Жаров?! — Соня пытается произнести эти слова серьёзно, но в конце её голос подрагивает от смеха.

— Прости, малыш, задержался, кое-кто выделывался и не хотел в больнице до утра оставаться.

Подхожу ближе к Соне, к себе её притягиваю. Вдыхаю её аромат. Не знаю, кажется мне или нет, но она стала пахнуть как-то иначе. Появились сладкие нотки в аромате.

— Гордеев выделывался? — Соня фыркает.

— Иногда он бывает совершенно невыносимым.

— Да что ты говоришь, Гордеев и невыносимый? Никогда не поверю. — Снова фыркает.

— Пришлось его обмануть, что там ночная медсестра в подмётки не годится самой опытной стриптизерше.

— Эй! — Соня шутливо меня в плечо толкает. — Ты Гордеева в больницу оформлял или медсестёр рассматривал?!

— Я говорил тебе, что ты очень милая, когда ревнуешь?

Аккуратно тонкую талию сжимаю, веду носом по нежной коже. Забираюсь второй рукой под шелковый халатик.

— Я не ревную! Я возмущаюсь!

— Никто в этом мире с тобой не сравнится, — на ухо её шепчу.

— Подлиза, — хрипит в ответ.

Развязываю завязку на её халатике, откидываю его в сторону. Веду языком по шелковой коже, от одного хриплого стона на ухо стояк ширинку таранит.

— Ладно, Жаров, так уж и быть, ты умеешь заглаживать вину.

— Я только начал, — под ягодицы подхватываю и к дивану её несу. Я никогда ею насытиться не смогу. Моя Соня.