Бьющееся сердце

27

Нэш

Я уложил Катлера спать и взял пиво из холодильника. Машина этого ублюдка исчезла с проезжей части, но от Эмерсон не было ни звонка, ни сообщения. Может, она сама не знала, что чувствует, после того как его увидела. А может… может, она вообще уехала с ним.

Вот почему я не ввязываюсь в серьезные отношения. У меня нет времени на всю эту эмоциональную хрень. Я сделал большой глоток пива и начал метаться по гостиной.

Блядь.

Почему меня так вывело его появление?

Это вообще не мое дело.

Легкий стук в заднюю дверь вырвал меня из мыслей. Я быстро пересек комнату и распахнул дверь.

Она стояла на пороге в джинсовых шортах и белом худи, волосы были собраны в пучок на затылке. Единственным светом были звезды и луна.

— И что это сейчас было? — спросила она, руки на бедрах, бровь приподнята.

— Тот же вопрос к тебе.

— Я не знала, что он приедет. Но ты немного перегнул, не находишь?

Я скрестил руки на груди, губы сжались в прямую линию.

— Перегнул? По-моему, я как раз сдержался. Я бы размазал его по крыльцу, если бы Катлер не стоял рядом и не смотрел.

— А хочешь сказать, почему тебе так хотелось его размазать? — шагнула она ближе.

— Потому что он, блядь, причинил тебе боль. Он не заслуживает твоего времени.

— Ладно. Но ты же понимаешь, что я сама могу о себе позаботиться?

— Более чем, Эмерсон. Ты мне об этом регулярно напоминаешь, — процедил я. — Но иногда я хочу заботиться о тебе сам. Так что придется с этим смириться.

— Вот как? — уголки ее губ чуть приподнялись.

— Именно так.

— И единственная причина, по которой ты взбесился из-за его приезда, — это то, что он меня обидел?

Я прищурился, когда Винни выбежала с лужайки и проскользнула мимо меня в дом, как будто она тут хозяйка. Я ведь даже не пригласил Эмерсон внутрь. Я же пытался держать дистанцию, правда?

Да хрен его знает, что я вообще делаю.

— А что еще могло быть причиной? — буркнул я, когда она подошла вплотную, ее грудь уперлась в мою.

— Показалось, что ты просто приревновал.

Я усмехнулся, провел рукой по затылку:

— Я не ревную.

— Вообще ни капли?

Ее ладони легли мне на грудь, и она подняла взгляд.

— Имеет ли это хоть какое-то значение? — процедил я, снова разозлившись, и шагнул в дом. Она пошла следом.

— Конечно, Нэш. Это чертовски важно.

Я удивился ее тону. Раздраженному. Это она давала смешанные сигналы. Это она уезжала через пару месяцев. Это она только что мило беседовала с бывшим. Почему она злилась?

— Ладно, я перегнул. Я его увидел и меня переклинило.

— Почему? — не отставала она, следуя за мной на кухню, где я взял пиво и облокотился о стойку. — Почему тебе это не понравилось?

— Не знаю.

Она отняла у меня бутылку и поставила на столешницу рядом.

— Знаешь ты.

— Чего ты от меня хочешь, Эмерсон? Все это время я играл по твоим правилам!

— По моим? Это ты сказал, что не умеешь строить отношения. С каких пор это мои правила?

— Ладно. Наши. Но все стало… сложным.

— А ты не любишь сложности, да? — она снова подошла вплотную и сжала руками мой ворот.

— Я уже сам не знаю, что люблю, — отвел взгляд, потому что в ее изумрудных глазах не смог бы солгать. Я знал, чего хочу.

Я хочу ее. Всю.

— Нэш, — тихо позвала она. — Посмотри на меня.

Я тяжело сглотнул и повернулся. Глаза у нее блестели от слез, нижняя губа дрожала.

— Ты собираешься к нему вернуться? — спросил я. Не удержался.

Она удивленно моргнула:

— Ты правда так думаешь? Думаешь, я бы вернулась к нему?

— Не знаю. Эта мысль прокручивалась у меня в голове весь последний час.

— Значит, ты все-таки ревновал? — уголки ее губ дрогнули, и по щеке скатилась слеза.

— Расскажи, что произошло.

— Он извинился. Наверное, ему нужно было закрыть гештальт, я не знаю. Я уже давно все отпустила. Так что это было больше для него, чем для меня, — она взяла мои руки в свои, сплела пальцы. — Но что меня удивило… все то время, что он был рядом, я думала только о тебе. О том, почему ты разозлился. Почему ты не позвал меня на ужин, хотя мы были вместе каждую ночь несколько недель подряд. Думала, что, может, ты устал от меня.

— Дело совсем не в этом, — хрипло сказал я, касаясь ее лица.

— Тогда в чем? — голос дрожал, и я знал, чего она хочет услышать.

— Потому что у тебя сегодня было собеседование. Все прошло отлично. Потому что ты, черт возьми, уезжаешь, и я не знаю, что это значит для нас. Я знаю, что я для тебя — просто остановка на пути.

— Остановка? Ты правда так считаешь?

— Я реалист, Эмерсон. У меня есть сын. Он привязывается. Я должен быть умным.

Она прикусила губу и чуть покачала головой:

— Ты волнуешься за Катлера? Только он привязался?

— Мы оба привязались, черт побери, — выдохнул я.

— И это плохо? — прошептала она.

— Да. Это плохо. Ты только рассталась с бывшим. А я всего лишь парень на замену. Я знал, на что иду. Но все стало слишком серьезно. Мне нужно было отступить.

— Ты не парень на замену, Нэш. Никогда им не был, — слезы текли по ее щекам.

— А кто я тогда?

— Ты тот человек, который собрал меня по кусочкам и показал, насколько прекрасной может быть жизнь. Ты — тот, о ком я думаю каждую секунду дня. Со мной никогда такого не было. Именно поэтому я больше не могу ненавидеть Коллина. Ты испортил это для меня, — сказала она, и голос дрожал с каждым словом.

— Испортил это — как?

— Я не могу ненавидеть того, чьи поступки в итоге привели меня к тому, что мне было нужно все это время. Я не знаю, как это произошло, но где-то на пути, пока мы пытались держать все между нами легким и необязывающим, я влюбилась в тебя, Нэш Харт. Я не знала, что чувства могут быть такими и это пугает до чертиков. Я не знаю, что это значит для нашего будущего, оставаться мне или уезжать. Я даже больше не уверена, чего хочу в профессиональном плане — потому что ты изменил все. Но я точно знаю одно — я люблю тебя. Люблю того мужчину, которым ты являешься. Люблю того отца, которым ты являешься. И люблю твоего маленького мальчика, — ее слова почти терялись в рыданиях. — Мне до смерти страшно снова любить и снова кому-то довериться. Но я больше не могу держать все это в себе.

Сердце стучало так громко, что отдавалось в ушах, пока я слушал, как она выкладывает мне все. Я не ожидал этого. Черт, я даже не понимал, насколько сильно мне нужно было это услышать.

— Эмерсон, — прошептал я, беря ее за руку и прижимая к своей груди. Моя большая ладонь накрыла ее маленькую. — Вот это... — Я сжал ее руку. — Оно бьется каждый раз, когда я смотрю на тебя. Каждый раз, когда ты смеешься. Когда улыбаешься. Когда идешь ко мне. Оно всегда билось ради моего сына, но клянусь Богом, теперь мое, блядь, сердце бьется и ради тебя. Ты вернула ко мне часть меня, которая, как я думал, давно исчезла. Я люблю тебя, и это пугает до чертиков.

— Бьющееся сердце... — прошептала она, а по щекам текли слезы.

— Я не хочу тебя сдерживать, Эмерсон. Я не буду тем, кто говорит тебе, что делать. Если ты хочешь работать в той больнице в Бостоне — я тебя поддержу. Я хочу, чтобы ты гналась за своей мечтой, чтобы у тебя было все, чего ты хочешь. Но моя жизнь здесь. Жизнь Катлера — здесь. И я не знаю, как нам быть.

Она смотрела на меня снизу вверх сквозь слезы, уголки губ были приподняты, пальцы запутались в моих волосах.

— Все, что я знаю — я никогда не чувствовала ничего подобного. Я чуть не вышла замуж за другого, но даже тогда это было совсем не то, Нэш. А то, что у нас... это редкость. Это и есть самое главное в жизни.

— Согласен. Значит, мы справимся. Но нам не обязательно прямо сейчас все решить. Главное, что мы понимаем, что между нами. Мы любим друг друга.

— Мы любим друг друга, — прошептала она, глядя на меня с улыбкой. Я провел большими пальцами по ее щекам, убирая слезы.

— Не думаю, что кто-то из нас ожидал этого, — добавила она.

— А я вот точно знаю, что сейчас кое-что будет, — ответил я и подхватил ее на руки. Ее голова откинулась назад, и она рассмеялась, пока я нес ее по коридору в спальню. Чтобы она не выдала нас громким смехом, я прижал ее губы к своим, целуя жадно, а потом бросил на кровать. Она закинула руки за голову, вытащила резинку из волос, и длинные волны рассыпались по подушке.

— Я хочу попробовать тебя, малышка. Прямо, блядь, сейчас.

Она прикусила сочную нижнюю губу и приподняла бедра, позволяя мне стянуть с нее джинсовые шорты и кружевное белье.

— У моей девочки самая красивая киска на свете... и я не могу насытиться, — проговорил я хрипло, притянув ее к краю кровати и опустившись на колени.

Я перекинул ее ноги себе на плечи и провел языком по ее горячей, влажной щели, с трудом сдерживая стон. Она уже была готова к этому — ко мне.

Я прижался губами к ее клитору, вбирая в себя каждый сладкий миг, пока она извивалась подо мной.

Не мог остановиться.

Не мог насытиться ее вкусом, ощущением пальцев в моих волосах, ее тихими стонами, когда она была на грани...

И словами «я тебя люблю», слетающими с ее губ.

Словами, которые я никогда не думал, что захочу говорить.

И которые никогда не думал, что захочу услышать.

— Нэш... — Она вскрикнула, ее бедра сжались у меня вокруг головы, и она сорвалась с края.

Я не отходил, пока она не отдалась до конца, двигаясь в такт собственному наслаждению.

Она потянула меня вверх, наши взгляды встретились.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Сейчас же, — прошептала она.

— Именно об этом я и думал, — ответил я, накрыв ее поцелуем, а потом, не теряя ни секунды, пошел к тумбочке за презервативом.

Натянув его на напряженный член, я вернулся и остановился над ней, просто смотрел долго и молча.

— Не знаю, чем я это заслужил, но я бы очень хотел оставить тебя рядом, красавица, — сказал я с легкой усмешкой, но в каждой моей фразе была правда.

Я действительно хотел быть с ней.

И если существовал хоть какой-то способ сделать это, не разрушая ее мечты, я был готов.

Ее глаза блестели от эмоций, она переплела пальцы с моими, когда я подался вперед, и кончик моего члена коснулся ее. Я зажал ее руки над головой одной рукой и медленно вошел в нее — сантиметр за сантиметром.

Я тянул, наслаждаясь каждой секундой, пока полностью не оказался внутри.

Мне нужна была она. Вся.

Душой и телом.

Она не сводила с меня глаз, и я снова наклонился, чтобы поцеловать ее.

Языки переплетались, дыхание сбивалось, и мы нашли свой ритм.

Эта женщина была создана для меня.

И она принадлежала мне — во всех смыслах.