Бьющееся сердце

8

Эмерсон

Жизнь в маленьких городках была странным образом сложной. С одной стороны, в ней была легкость — ты жил среди людей, которые знали тебя всю жизнь.

Ты чувствовала себя в безопасности.

Под защитой.

Все присматривали друг за другом.

Это было совсем не похоже на жизнь в городе. Вечная спешка, суета. Толпы людей, сталкивающиеся на улицах. Постоянный шум, гудки, крики — ты всегда была окружена звуками.

Поэтому, когда доктор Долби позвонил мне поздно вечером — я уже приняла ванну и устроилась на диване с новой книгой, купленной в самом милом книжном магазинчике под названием Love Ever After, — я не ожидала ничего подобного. Он спросил, есть ли у меня дома Gatorade, если Катлер вдруг проснется ночью, и это, без сомнения, было что-то из жизни маленького городка.

В городе такого не случается.

Там заказывают все через DoorDash или Uber Eats. Или в крайнем случае — Amazon Prime. Еда, напитки, лекарства — все доставят за час. Там не полагаются на доброту соседей, потому что почти никто друг друга не знает.

Но что я могла сказать? «Нет»? Конечно же нет. Я всегда была готова ко всему.

Рвота и недомогание?

— У меня целый запас напитков для восстановления водного баланса.

Головные боли?

— Таблетки от мигрени и шоколад под рукой.

Критические дни?

— Тампоны и прокладки в изобилии.

Одежда на любую погоду?

— Всегда. Я всегда была такой. Конечно, у меня завалялось несколько бутылок Gatorade.

Это моя работа, в конце концов.

Но была ли я готова снова увидеть Нэша с обнаженной грудью? Увидеть поближе ту самую V-линию, уходящую вниз к дорожке счастья?

Черта с два.

Мой бывший жених был в отличной форме, но даже он не выглядел так. Нэш был олицетворением мужественности. Сильный, настоящий… до нелепости сексуальный.

Так хорошо выглядеть — должно быть вне закона.

Коллин тоже усердно занимался спортом, только вот все его тело было гладко выбрито, ни одного волоска. И он обожал позировать перед зеркалом, играя мускулами. Совсем другой тип. К тому же, наша сексуальная жизнь в последние месяцы была… мягко говоря, убогой. Теперь все стало на свои места.

Какой аппетит мог быть у жениха к своей невесте, если он параллельно трахал ее подружку?

Вся картина вдруг сложилась в целое.

— Все в порядке? — спросил он с легкой усмешкой, облокотившись на косяк. Одна рука поднята, пресс на виду, на лице — дьявольская ухмылка.

Я резко подняла глаза, осознав, что уставилась на него.

— В порядке? Конечно, я в порядке. Почему я должна быть не в порядке? А ты в порядке? Это у тебя больной ребенок. А я — просто соседка, спокойно проводящая вечер дома. Все хорошо. Нет, все отлично.

Господи, останови меня.

Вот что со мной происходило, когда я нервничала. Я начинала нести ерунду. Это всегда раздражало Коллина. Он говорил, что из-за этого я выгляжу глупо и непрофессионально. Однажды я, по его словам, опозорила его на корпоративном ужине, и с тех пор он не уставал напоминать об этом каждый раз, когда мы выходили с его друзьями. Он всегда повторял одно и то же:

«Меньше — значит лучше. Если не знаешь, что сказать — лучше промолчи».

Может, мне тоже стоило придумать поговорку для него:

«Если не можешь держать штаны застегнутыми — не делай предложение своей девушке».

Нэш громко рассмеялся:

— Ну, теперь точно понятно, что с тобой все хорошо.

— Да. Я не собиралась болтать, — пробормотала я, опуская взгляд на свою одежду, внезапно осознав, что на мне даже нет лифчика. Я ведь не собиралась его видеть. Я просто хотела оставить все на крыльце и вернуться домой. Он что, стоял прямо за дверью, когда я постучала? Как он так быстро оказался там?

— По-моему, выглядишь ты прекрасно, — усмехнулся он.

— Ладно. Я пойду, — начала пятиться я. — С Катлером все хорошо?

— Все нормально. Он вырвал больше, чем я думал возможно. Но сейчас спит.

— Ну, если он проснется — у тебя есть все, что нужно.

Он смотрел на меня, взгляд скользил вниз по моему телу. Я чувствовала это почти физически. Это было слишком. Мне нужно было уходить. Я повернулась, и тут же оступилась. Все словно замедлилось.

Я попыталась удержать равновесие, но было уже поздно. Руки взметнулись в попытке смягчить падение, и я с грохотом рухнула прямо в его кусты, а потом перекатилась на лужайку.

В самой нелепой позе, какая только возможна.

Прежде чем я успела даже сесть, Нэш оказался рядом, схватил меня за плечи и расхохотался.

— Ты в порядке? — спросил он сквозь смех.

— Тебе это смешно?! — прошипела я.

— Ты только что растянулась на моих кустах и выкатилась на газон. Это немного смешно.

Я не успела ничего возразить, как он просунул одну руку под мои ноги, а вторую — под спину и без труда поднял меня на руки.

— Ты что творишь?! Немедленно поставь меня на землю! — закричала я.

— Тише. Разбудишь Катлера, — прошептал он и понес меня по ступеням, через крыльцо и прямо в дом. Он усадил меня на кухонную столешницу, наклонился вперед, опершись руками о камень по обе стороны от меня, и встретился со мной взглядом. — Ты принесла нам напитки. Меньшее, что я могу — это привести тебя в порядок.

— Нет. Меньшее, что ты мог бы — это не смеяться, а поинтересоваться, все ли со мной в порядке. — Я изо всех сил старалась не улыбнуться, потому что, будь честной, ситуация и правда была довольно забавной. Хоть я и не признаюсь.

— Ты не ушиблась? — спросил он, доставая из морозилки пакет замороженного горошка и протягивая мне, а потом подошел к раковине, намочил полотенце, отжал и вернулся ко мне, аккуратно протирая мои ноги.

— Все в порядке. Я не пострадала. И, на минуточку, я вообще-то врач. Сама о себе позабочусь, — попыталась я выхватить у него полотенце.

Боже, да он же сплошная гора мышц. Высокий, широкоплечий, руки — словно канаты, бедра — мощные. И только можно было представить, что скрывается под его спортивными штанами.

— Не сопротивляйся, женщина. Почему ты такая упрямая?

— Потому что едва тебя знаю, а ты только что повел себя как дикарь, схватил меня и втащил в дом. Я не какая-нибудь там бедная беспомощная девица!

Он, похоже, совсем не обиделся. Лишь снова одарил меня своей чертовски сексуальной улыбкой и вернулся к моей коленке.

— Здесь небольшой порез. Сейчас принесу пластырь.

Он направился к шкафчику у холодильника, и я больше не сопротивлялась. Видимо, он твердо намерен перевязать меня после моего позора. И, если честно, у меня не было сил спорить.

Я столько месяцев была в бешенстве. Уставшая от предательства, от шока, от гнева, который не находил выхода.

Он сорвал бумажку с пластыря и посмотрел мне в глаза:

— Значит, ты едва меня знаешь, да? Что именно хочешь узнать? Ты уже знаешь, что я — отец-одиночка, и я рассказывал тебе про мать Катлера. Спрашивай, что хочешь. Мы же соседи, и ты не должна чувствовать себя не в своей тарелке, заходя ко мне в дом. Ты же лечишь моего сына. Мы должны быть друзьями, правда?

— Не стоило мне так говорить. Это было грубо. Просто я не привыкла к тому, чтобы меня подхватывали на руки и таскали, — пожала я плечами.

Он сделал шаг вперед, приклеил пластырь на колено и оказался прямо между моих ног, снова выбивая меня из равновесия. Его лицо было так близко, что я не могла даже пошевелиться.

— А к чему ты привыкла, Эмерсон?

Отличный вопрос. К чему я привыкла?

Плохой секс. Полное отсутствие верности. Ложь. Предательство. Продолжать?

Мой взгляд уперся в его полные губы. Его серые глаза прожигали меня насквозь. Я хотела почувствовать его рот на своем. Его губы. Его язык. Я хотела прижаться к его обнаженной груди и ощутить его руки на себе.

Его горячее дыхание ласкало мою щеку. Кончик его носа коснулся моего.

Он был так близко, что я могла бы на вкус почувствовать его.

Мята, хвоя и запах мужчины — теплого, сексуального, реального.

Мои ладони потянулись к его груди, жаждая ощутить мышцы под пальцами.

Хотелось почувствовать хоть что-нибудь.

Хоть что-нибудь.

Я слишком давно не чувствовала, что меня хотят.

Эта тоска разрывала грудь изнутри.

Я. Хочу. Чтобы. Он. Меня. Поцеловал.

И как раз в тот момент, когда я подумала, что вечер не может стать более неловким, он вздрогнул и отстранился. Его большой палец провел по моей щеке и я поняла, что плачу.

Точнее, уже плачу какое-то время. Не одна слеза, а несколько.

Я рыдала.

Я, черт возьми, расплакалась после того, как впечаталась в его кусты.

Может ли этот вечер стать ещё хуже?

— Эй. Ты в порядке? — спросил он с явным беспокойством в голосе, и у меня сжалось сердце.

Я соскользнула со столешницы и смахнула слезы.

— Да. Прости. Мне не стоило приходить. Просто... мне пора. Спасибо за пластырь.

Он прищурился, но я уже развернулась, чтобы уйти.

Мне нужно было как можно быстрее выбраться оттуда.

Что, черт возьми, это было?

Он чуть не поцеловал меня. И что хуже — я этого хотела.

Я покачала головой, уже перебегая через лужайку и заходя домой. Винни все еще лежала на диване, свернувшись калачиком, и приподняла голову.

— Не осуждай меня, Винифорд, — бросила я, направляясь на кухню, чтобы налить себе бокал вина.

Мой телефон завибрировал на столе, и я взяла его в руки.

Неизвестный номер: Привет. Это твой сосед, Нэш. Просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Я: Привет. А откуда у тебя мой номер?

Я закусила ноготь, на удивление довольная, что впервые за несколько месяцев «неизвестный номер» оказался от того, с кем я действительно хотела поговорить. Я решила сохранить контакт под именем, которое точно запомню. Я обдумала варианты и выбрала подходящий. Сердце всегда было моим любимым органом во время учебы в медшколе. А то, как он сказал, что оно бьется только для его сына… это было самое трогательное, что я когда-либо слышала.

Бьющееся Сердце: Я спрашиваю, все ли у тебя нормально, а ты в ответ интересуешься, откуда у меня твой номер? 🙄

Я: Прости. Я в порядке. Просто немного смущена.

Я сделала глоток вина.

Бьющееся Сердце: Нечего тут стыдиться. Это было эпично. Ты реально шлепнулась лицом в куст, а потом с грацией олимпийской гимнастки вывалилась на газон.

Бьющееся Сердце: Я написал доктору Долби, поблагодарил его за то, что попросил тебя принести Катлеру напитки, и спросил у него твой номер, чтобы тоже поблагодарить.

Я: Ты не рассказал ему, как я устроила акробатическое шоу на твоем крыльце?

Бьющееся Сердце: Неа. Решил оставить это, чтобы потом использовать против тебя.

Я: Приятно знать.

Бьющееся Сердце: Надеюсь, я не сделал ничего, что заставило тебя чувствовать себя неловко. Не стоило мне так близко подходить. Прости, если перешел границу.

Я: Перестань. Дело не в этом. Я не смутилась из-за того, что ты стоял рядом. Я не боюсь тебя, если ты об этом.

Бьющееся Сердце: Тогда что это были за слезы?

Я снова сделала глоток и задумалась. Терять мне было нечего. Я ведь не собиралась здесь оставаться. Я так долго избегала этого разговора... Может, пора было все выговорить. Хотя мне и не хотелось, чтобы вся округа знала мою историю. Но Нэш не выглядел сплетником. Я уселась на диван рядом с Винни, держа бокал вина в руках.

Бьющееся Сердце: Я тебя опять испугал? У тебя что, аллергия на слезы?

Я: Нет. Я просто наливала себе бокал вина и шла на диван. Но, скажем так, мне не очень приятно, что ты вроде как собирался меня поцеловать… а потом передумал, потому что подумал, что я плачу.

Я усмехнулась — знала, что он на это отреагирует.

Бьющееся Сердце: Ага, значит, я подумал, что ты плачешь, да? Это были не настоящие слезы, Чедвик?

Я: Это были не настоящие слезы. Думаю, это мои внутренние демоны покидали тело.

Бьющееся Сердце: Вау. Звучит серьезно. Расскажи подробнее.

Я: Шучу. Слушай, все сложно. Думаю, я просто на секунду позволила себе почувствовать что-то настоящее. И это было... хорошо. Я давно ничего не чувствовала.

Бьющееся Сердце: Не думаю, что у тебя может быть что-то более запутанное, чем у парня, у которого ребенок от женщины, которая свалила. У всех нас своя жесть. Не стоит стесняться. Моя жизнь далека от идеала.

Я глубоко вздохнула и сделала еще большой глоток вина.

Я: Что, мы теперь друзья? Я думала, ты меня терпеть не можешь.

Бьющееся Сердце: Думаю, раздражаться из-за тебя я перестал довольно быстро. Мы можем быть друзьями, если хочешь.

Я: Ты уверен, что хочешь дружить с приезжей? Я ведь тут не живу и оставаться не собираюсь.

Бьющееся Сердце: Я в курсе. Но сейчас я не могу уснуть — переживаю, что Катлер проснется и его снова вырвет, так что сижу в его комнате на кресле La-Z-Boy. Развлеки меня, подруга.

Я: Ладно. Приготовься.

Бьющееся Сердце: Я весь в ожидании.

Я: Ты умора.

Бьющееся Сердце: А ты увиливаешь. Расскажи, от чего ты бежишь. Почему ты здесь. Я знаю, что ты уедешь, значит, тебе нечего терять. Через год мы даже не вспомним друг о друге. 😉

Я: Учитывая, как ты настроен забыть обо мне, ты чересчур интересуешься моей историей.

Бьющееся Сердце: Давай, выкладывай, женщина.

Я: Я не хочу, чтобы кто-то знал мои дела. Так что, если кому расскажешь — я все отрицаю, а потом закидаю твой дом яйцами.

Бьющееся Сердце: Обещаю не выдавать ничего, кроме записи с Nest-камеры, как ты впечаталась в мои кусты.

Я: Договорились.

Я: Мой жених, тот самый парень из Стэнфорда, с которым мы начали встречаться еще в выпускном классе школы и были вместе все годы колледжа и медшколы… он мне изменил, и мы отменили свадьбу. Ты доволен? Вот и весь секрет.

Бьющееся Сердце: Конечно, не доволен. Я сразу понял, что он мудак. Я это почувствовал, как только ты его упомянула.

Я: А ты, значит, теперь экстрасенс?

Бьющееся Сердце: С кем он тебе изменил?

Я: С моей подружкой невесты.

Бьющееся Сердце: Охренеть. Два в одном. Зато сразу выяснилось, что оба — говно. Может, тебе повезло.

Я: Думаю, так и есть. С тех пор прошло уже несколько месяцев, и мне точно стало легче. Но когда я подумала, что ты собираешься меня поцеловать… я вдруг поняла, как давно не ощущала, что кто-то хочет меня поцеловать. И вот тебе третий промах...

Бьющееся Сердце: В смысле?

Я: Я упала в твоем дворе. Заплакала, когда ты почти поцеловал меня. А потом призналась, что после разрыва с бывшим мной никто не интересовался. Три промаха. Бросаю микрофон. Иду спать.

Бьющееся Сердце: Эй, Чедвик?

Я: Я уже сплю.

Бьющееся Сердце: Этот поцелуй был бы чертовски фантастическим.

Я вздохнула, встала и на цыпочках направилась по коридору в свою комнату.

Как шесть простых слов могли так пугать?

Я думаю, нам не стоит туда заходить. Я приехала, чтобы разобраться, чего хочу от жизни, а не чтобы еще больше все усложнять.

Бьющееся Сердце: Поверь, у меня тоже нет места для сложностей. Считай это минутой слабости. Спокойной ночи, доктор Чедвик.