Дочка от сурового Волшебника

Глава 11

Я мужественно дала Керну свободу. В нем есть чувство ответственности, я это поняла за последние дни. Он непричастен к угрозам. В этом я и так была практически уверена, он подтвердил. Теперь я больше всего хочу, чтобы он принял Дашку.

Не из благородства! Не из жалости… Мне хочется, чтобы он понял — нет катастрофы, что она его дочь. Она не перестает быть тем ребенком, к которому он тянулся и за которого решил взять ответственность. Ведь не зря он заговорил о женитьбе. Кем-кем, а балаболом его назвать трудно.

Прислушиваюсь к звукам за дверью, но так и не слышу момент, когда он ушел. А потом ко всему прочему засыпаю. Наверное, так сыграла физическая разрядка. Хм, слишком грубое определение для той сказки, которая между нами произошла.

Ну да ладно, слова совсем не главное. До конца открываю глаза — за окном сумрачно. Еще очень рано. Но я все равно встаю, хоть Дашу мне забирать только после обеда.

Спать совсем не хочется, плюс, я слышу какой-то шум! Моя дверь не запирается от хлопка. Я думала встать и закрыться, когда Кирилл уйдет. И все проспала! Господи, ко мне кто-то вломился?! Несмотря ни на что, чувствую тревогу. В конце концов, я еще нужна своей дочери.

Закутываюсь в халат. Как будто это поможет! Двигаюсь из спальни в большую комнату. Явно слышен треск! И запах… яичницы?

— Так и думал, что разбужу тебя. Но жутко захотел есть. А помидоры в твоем вечернем блюде… Мягко говоря, погибли.

Вчера я шокировала Керна, а сегодня он возвращает должок. Или я все еще сплю?..

— Это точно ты сейчас стоишь и жаришь яичницу на моей кухне?

— На тебя я тоже сделал.

Хорошее оправдание. И последнее, что я ожидала бы услышать после всего.

— Будешь кофе или чай? — вспоминаю, что я хозяйка.

— Кофеварки я у тебя не нашел, так что латте скоро привезут из «ВолкоП». Заказал на свой вкус. Думаю, ты тоже сейчас не нуждаешься в чем-то крепком.

Да уж, сердце и так колотится. А в дверь звонят.

— Пригляди за яичницей.

Хочется отдать под козырек. Волшебник никогда не перестанет меня изумлять.

Пока он рассчитывается, доходит завтрак. Я перекладываю шипящие яйца с беконом на тарелки. Я сама любитель такой еды, так что пластики свинины почти всегда есть в холодильнике. Керн еще добавил немного душистого перца. Несмотря на волнение, у меня текут слюнки.

— Мм, уже готово? — мужчина возвращается. — Позавтракаем?

Мне снова нужно вспомнить, что это моя кухня.

— Да, присаживайся.

Я накрыла узкий барный столик. Усаживаемся на высокие стулья. Ох, не свалиться бы мне отсюда от напряжения. Нервно режу яичницу.

— Не помню, когда в последний раз готовил. А вот лет с пятнадцати и до двадцати пяти делал это постоянно. У нас с матерью не совпадали вкусы. Она хотела, чтобы я питался здоровой едой.

Он смеется.

— Она заботилась о тебе.

— Наверное.

Он бросает на меня взгляд уже без улыбки.

— Она ведь была не совсем плохой? — не знаю, зачем мне нужно это спросить.

Керн пожимает плечами, засовывая в рот кусочек яичницы.

— Она несла за меня ответственность, как умела. А в плане еды у подростков и взрослых все время разные мнения.

— О да, мы с Людой вообще хотели питаться только сладким.

Воспоминания нагоняют улыбку. И она тут же гаснет от мысли — а Дашка с кем будет спорить из-за содержимого тарелки?

Кирилл тоже примолкает. В тишине мы поглощаем довольно вкусный завтрак. Хотя полностью им насладиться по понятным причинам не получается.

Меня так и подмывает спросить — что он решил? В то же время боюсь ответа… А может, уже перестать опасаться?! Впрочем, нужно дать человеку доесть.

Тарелки пустеют и отправляются в мойку. Керн сам их моет и, бьюсь об заклад, этого он тоже давно не делал. Но получается ловко. Я просто стою и смотрю. Стараюсь подобрать слова.

— Кирилл, я хотела бы знать — что дальше?

Последняя вилка со звоном опускается в ящик. Мужчина на секунду зависает.

— Не поверишь, но я тоже.

Глубоко вздыхаю.

— Ты пока ничего не решил?

Он разворачивается. Не отводит взгляд. Это хороший знак? Я во второй раз познакомилась с Керном и теперь знаю его как конкретного мужчину. Он не стал бы мямлить. Но эта ситуация… Ох, я даже немного скучаю по его привычке быстро делать свои выводы.

Однако сейчас он не торопится. Не успевает сказать даже слово. В дверь раздается звонок. Я с вопросом смотрю на своего гостя.

— Я больше ничего не заказывал.

Трель еще раз нетерпеливо разрывает пространство.

— Нужно посмотреть, кто там.

Иду, гляжу в глазок и тут же открываю. На пороге мама с Дашей на руках.

— Настя сломала палец на ноге, представляешь! Люда мне Севку приволокла. А у него сопли! Ну я отца с ним оставила, Дашку в охапку и сюда. Чтобы не заразить! До тебя не смогла дозвониться, но ты сказала, утром уже будешь свободная. Ой… Здравствуйте!

— П-п-п-п!

Дочка более разговорчива, чем родители. Потому что мы с Керном как воды в рот набрали. Я только кивнула в ответ на мамину речь.

Спустя несколько секунд Кирилл прокашливается.

— Здравствуйте. Давайте ее мне.

Вот так? Я думала, от вида ребенка он схватится за голову и убежит. А в его тоне уже какие-то собственнические нотки. Ушла скованность перед чужой малышкой. Ведь она не чужая…

— Мам, пусть он возьмет. А ты проходи, — я тоже отмираю.

Семейная идиллия! Конечно, от Керна идет напряжение. Не без этого! Но маленькую он вполне бодро уносит в гостиную.

— Дочь, это как? Помнишь, мы говорили… Не нужно так позволять…

Ох, мама бы не начала одергивать Кирилла.

— Мам, он ее отец.

— Господи!

Мама отшатывается. Стягивает с головы цветастый палантин. Бедняжку кинуло в жар.

— Прости, что говорю вот так. Кирилл сам узнал недавно.

Из комнаты слышится Дашкин писк. Так, надо идти выручать молодого папашу.

— Дочь… Я, наверно, пойду? — делает вывод мама.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— На ногах стою! А вам лучше одним побыть.

Дашулька снова пищит. Иду в комнату, нахожу дочку в розовом хлопковом комбезике и зареванной. Теплая одежка, тоже цвета девчоночьей радости, лежит рядом на диване.

— Я раздевал ее осторожно, — сообщает Керн.

Усмехаюсь.

— Да, это не игра в машинки.

— Могу себе представить, — мужчина отвечает невесело.

Ох, не зря я так расшутилась? Тоже мне мать стендап-комик! Кирилл и так боится стать плохим папой.

— У меня она тоже капризничает, когда раздеваемся, — говорю мирным тоном, — сейчас дам ей попить.

Дашка сползла на пол и теперь стоит, держась за диван. Таращит глазенки на отца. Я не могу понять — хочет он смотреть на нее или нет? Сама встаю и иду к шкафчику за водой.

Наполняю поильник. Краем глаза слежу за этими двумя. Дашка в полном восторге от того, что Кирилл у нас. Лыбится, хлопает его по коленкам. Привлекает внимание, как может. От Керна вроде не идет негатива, но и нежничать с ней он не рвется. Помог раздеть, теперь просто смотрит.

Я, конечно же, не указываю ему, как себя вести.

— Котик, пошли пить, — зову дочку.

Та вроде смотрит на меня. Но так и поворачивается к Керну. Даже когда хватает ртом поилку. Сажусь, малышка на коленях.

— Дашка — водохлеб, — улыбаюсь, — мамы в чатах жалуются, что дети не пьют. А этой только дай.

Керн явно не знает, как реагировать на такую новость. Улыбается криво. Стараюсь не загоняться этим, глажу дочку по спине. Маленькая причмокивает.

Хм, что это? В глазах ее отца мелькнула уже искренняя теплая улыбка? Может, не все потеряно…

— Кстати, того кота, которого ты подарил, Даша очень полюбила. Не ложится спать, пока он не станцует ей. И стоять он должен рядом на полочке.

— Рад, что ей понравилось.

Керн пока сдержан. Пока? Или он вообще не собирается любить дочку? Отреагировал без агрессии, и на том спасибо. Но вот я совсем не могу радоваться малому. Не в этом случае. Мне хочется, чтобы у Дашки был отец! А у меня… Нет, в первую очередь, мысли о дочке.

Пока сижу и размышляю, Кирилл встает с дивана.

— У нее глаза закрываются. Наверно, по графику дневной сон? — не успеваю ответить, он добавляет. — Я поеду, чтобы не мешать.

Мне так и хочется спросить — ты правда этого хочешь? Потому что тон какой-то не радостный.

Но мужчина уже выходит в прихожую.

— Па!

Дашка оторвалась от своей поилки. Звонко выкрикнула слог. Даже ручкой замахала для пущего эффекта.

Тяжелые шаги замирают.

— Па-па-па!

Мелочь елозит на моих коленках. Спускаю ее вниз, и та ползком мчит за папашей. Все же дочка конкретней нас двоих вместе взятых.

— П-п-п-п… вперемешку со слюнями Дашка выдает любимые звуки.

— Это ты ее научила? — кричит мне Керн.

Я выхожу из ступора и из гостиной тоже.

— Нет, — признаюсь честно.

Дашка уже на руках отца. Он даже к куртке своей не успел подойти.

— Она как будто говорит «папа».

— Очень может быть, — поднимаю брови.

— Мне остаться?

Он говорит с надеждой. Или я принимаю желаемое за действительное? Вздыхаю. А Даша колотит папу ладошкой по груди. Ей явно нравится, что он не ойкает, как мать. На мордашке довольное выражение.

— Ты сам как хочешь?

Может, надо его поуговаривать ради дочери… Но у меня самой голова кругом. Или квадратом.

— Я не хотел мешать. Но Дашка…

— Ты никому не помешаешь, Кирилл.

— Тогда побуду здесь.

Конечно, на него обрушилась такая информация, которая не сразу уложится в мозгах. Но почему-то мне кажется, ему самому легче рядом с малышкой. По крайней мере, напряжение быстро пропадает. Мужчина и девочка ползают по полу — что-то строят, катают машинки.

А я занимаюсь обедом. Ну прямо идеальная семья!

Или в супер-семье папа тоже должен готовить? Не знаю, но я нервничаю, и мне нужно занять руки. Так что быстро соображаю рассольник с рисом. Благо, маринованные огурцы нашлись в холодильнике.

Дашу надо будет покормить, да и папу ее пригласить к столу. Боже, еще суток не прошло, как мы были близки. Недавно ели вместе яичницу. А сейчас перед ним робость, словно перед посторонним человеком.

Может, потому что Дашка рядом, и я боюсь сделать что-то неправильно.

— Вкусно пахнет, — Керн поднимается с пола, ведет плечами, — знаешь, переодеть маленькую все же легче, чем играть с ней час в одно и то же.

Хихикаю.

— Да, в первом случае она просто оглушит. А во втором у тебя задеревенеет все, что только можно.

— Тут мне помогли занятия спортом.

Мы улыбаемся друг другу так искренне. Но мой лоб хмурится сам собой. Керн тоже перестает смеяться.

Дочка пищит, зовет его снова в игру. А его совсем не раздражает! Вижу, как глаза вспыхивают от ее «п-п-п-п»! И я в который раз надеюсь, что у них не все потеряно.

А у нас?

И чем больше они веселятся с малышкой, тем больше я думаю про наши отношения. Вот точно, если дать человеку хорошее, он будет хотеть еще и еще. Я рада за дочку и мне бы на этом успокоиться!

Обедаем к восторгу Дашки все вместе. Керн снова моет посуду.

— Нужно подарить тебе посудомойку, — к концу дела сообщает он.

Прикусываю губу.

— Да? А мне очень нравится твой вид на кухне.

Мужчина разворачивается, пристально смотрит в глаза. Приподнимает бровь. Я вспыхиваю. Ох, я не мастер флирта! А сказала, что на самом деле думаю.

— Признаюсь честно, — Кирилл домывает последнюю вилку, — руки у меня в целом из нужного места. Но возня по домашнему хозяйству мне быстро надоедает. Когда появились деньги, постарался ее вообще убрать.

Еще бы.

— Да ладно, я пошутила.

— Правда?

Он вытирает руки бумажным полотенцем и шагает ко мне. Делаю глубокий вдох.

— Ну ладно, в моих словах была только доля шутки. Я рада, что ты здесь и… моешь посуду.

Браво! Просто браво. На лице Кирилла медленно растягивается улыбка. Пару секунд, и она превращается в смех. И вроде бы даже не нервный.

— Спасибо за откровенность, — говорит мужчина, отдышавшись, — очень ценно в нашем общении.

— И главное — редко, — хмыкаю, — злишься на меня?

Из глаз Кирилла пропадает всякое веселье.

— Не могу, — его ответ вынуждает затаить дыхание.

— Мм… — прихожу в себя. — А хотел бы?

Уголки его губ опускаются вниз, он пожимает плечами.

— Я не получаю удовольствия от злости. Но, наверное, этого можно было ожидать. Что я приду в ярость.

Фу-ф, по мне бегут мурашки.

— Но тебя все же от меня отвернуло?

У меня эмоции к этому человеку. Очень сильные эмоции. Только этим можно объяснить, что я сейчас несу. Но мне важно знать.

Вчера он так горел страстью. Он дрожал от одного прикосновения к моей коже. Он шептал мне такие слова… А теперь даже не подходит близко.

Нет, логично! Но вот мне совсем не нравится. Это если быть откровенной, что такая редкость в наших отношениях.

— Просто все изменилось, — напоминает мне Керн.

Запрокидываю голову, потому что глаза резко начинают щипать. Еще не хватало разреветься! Сейчас я должна только одно — быть хорошей матерью! У Дашки, наконец, появился шанс иметь папу. И я обязана быть очень, очень мудрой! Иначе Керн не захочет приходить к дочери из-за одних моих истерик.

— Да, теперь у меня другие обстоятельства…

Вспоминаю его слова, что он должен осознавать весь уровень ответственности. Он сказал мне их, когда узнал, что Дашка не моя крестница.

Тогда он смирился. А теперь? Он не хотел быть отцом! Он бросал женщин, которые его к этому принуждали. Он признавался, что боится своей злости к той, которая родит ему. Что старый негатив ко всем матерям вернется.

Да, я просто в «великолепном» положении!

— Они не только у тебя, — Керн как будто не понимает. Или делает вид.

— Да, у нас обоих. И как раньше быть не может.

Меня захлестывает обида на весь мир. Так больно падать, когда еще недавно улетал на небеса от счастья. Конечно, в тот момент я понимала, самый сложный разговор у нас впереди. Но надеялась, что ли…

— Устала? Может быть, поговорим об этом позже? — предлагает Кирилл.

— Снова хочешь уйти? — я отвечаю вопросом на вопрос.

И понимаю, что больше не буду его удерживать. Дочка тоже отвлеклась на какую-то игрушку и молчит.

— Рано или поздно придется, — Керн усмехается с непонятным настроением, — я здесь не живу.

Молчу, опустив глаза. Снова думаю, что надо сохранить с ним хорошие отношения. Но и сказать — иди, язык не поворачивается.

— Оля, ну что?

— Я была нужна тебе только бездетной?

У меня вышло взять себя в руки, и тон более чем спокойный. Или просто эмоции сами разом отключились. Как защитная реакция.

Нередко люди выбирают человека для отношений по определенным параметрам. Желательным пунктам. От черт характера, до размера кошелька или пятой точки. По тому, что у человека есть и чего нет. Керн изначально был не в курсе всех моих обстоятельств.

И он имеет право разочароваться… В своих мыслях не замечаю, что Кирилл подошел ко мне совсем близко.

Он выше меня, и чтобы приблизиться к моему уху, чуть склоняется.

— Хочешь раскатать меня за эти пару дней по полной? — тихо интересуется он.

Ух, фраза пускает дрожь по моему телу. Я только в удивлении хлопаю глазами. А Керн продолжает приглушенный монолог.

— Думаешь, я к каждой второй бездетной женщине испытываю такое? И каждой первой из них говорю?

Путаюсь в его цифрах. Одно понимаю — ему и сейчас нелегко даются слова. Мотаю головой.

— Нет, не думаю.

— И на том спасибо.

Вот и пообщались! Надо как-то сгладить углы, помириться. Если такое слово вообще подходит. Судорожно решаю, как это сделать. Боже, задумалась бы несколько минут назад! Ничего бы не произошло…

Вижу, как Керн улыбается, и в улыбке нет ничего доброго. Она как будто дьявольская. Взгляд подрагивает.

Я набираю кислород, и… Выдыхаю прямо в его губы. Потому что он ставит в разговоре жаркую сильную точку. Применяет последний аргумент. Может быть, слова ему было подобрать трудно. Но тело быстро дает мне понять — мы точно не стали чужими. Его торс снова вибрирует под моими ладонями. А дыхание такое резкое, что может смести ураганом.

— К-кирилл… — я, кажется, тоже целиком и полностью себя выдаю. В голосе столько нежности, сама поражаюсь. И в пальцах, которые поглаживают его плечи и шею.

Сейчас он не такой жадный, как после поездки. Тогда он был расслаблен, а рядом не было Дашки. Но он целует меня еще глубже. А обнимает сильней. И землю из-под ног выбивает куда круче.

— Керн… — пошатываюсь.

Он, конечно, только крепче прижимает. Ну вот, я не в состоянии что-то еще спрашивать и обсуждать. Мужчина покусывает мой подбородок.

А его дочь?! Не помню, чтобы она когда-то сидела так тихонько. Эти двое точно спелись на ментальном уровне. Ведь договориться на словах они пока не могут.

— Поняла, что не права?

Он отстраняется. Смотрит в глаза. Вижу в них искорки смеха. Можно выдохнуть? Хотя капля дьявольщины из них все же никуда не делась. Но сейчас даже она кружит голову и согревает.

— Да… — прокашливаюсь. — Ты вроде не охладел.

Тоже хитро щурюсь. Но тут же получаю поцелуй, от которого буквально повисаю на мужчине.

— И это еще рядом мелочь.

Кирилл опускает взгляд на дочку. Я пристально смотрю на него. Все же мое главное желание — чтобы он ее принял. Даже сейчас пытаюсь прочитать это по его глазам.

— Она на удивление спокойная, — сдавленно смеюсь.

— А о чем ей волноваться?

Волшебник кидает в меня до боли серьезный взгляд и отпускает. Господи, меня потряхивает от остатков адреналина.

Даша тем временем добралась до ковра у дивана. Елозит по нему маленькой машинкой. Получается плохо. Дочка добавляет силы и тут же хнычет. Еще раз — еще громче.

Керн в какую-то секунду оказывается рядом с ней.

— Что у нас тут случилось?

Но дочка не я, которая растает от заботы. Она только громче ревет. Шагаю к ним.

— Нужно уложить ее поспать. Устала, — ловлю взгляд Кирилла, — если тебе нужно домой, то… В общем, делай как хочешь, я не обижусь.

— Поеду, когда она уснет.

Ох, этот мужчина тоже решил меня «раскатать». Потому что он находится рядом и наблюдает, как я укладываю дочь. При этом не понятно, о чем думает! Мне неловко спросить. Да и болтовня не ускорит засыпание Дашки.

Остается только напевать и тоже смотреть, как малышка причмокивает молочко из бутылки.

Дочка засыпает не так уж и быстро. То хочет сползти с кровати, то хнычет. Керн морщится, когда она плачет. А меня опять раздирает любопытство — что он чувствует?

Кирилл уже вышел из спальни, стараясь не шуметь. Когда сон малышки становится крепче, я иду к нему.

Наш гость бродит по гостиной. Оглядывает интерьер, смотрит в окна. Но явно мыслями он весь в себе.

— Еще ни к кому так не хотела влезть в голову, — я останавливаюсь в дверях.

Керн резко ко мне поворачивается.

— Положа руку на сердце? — он щурится.

Быстро киваю.

— Именно. Мы ведь теперь честны друг с другом. Мм… Или я только что придумала это правило.

— Мне от тебя точно скрывать нечего, — напрягает губы Керн.

Я ему верю. А смогу сама когда-нибудь заслужить его полное доверие?

— Мне тоже, — смотрю в золотисто-карие глаза.

Он улыбается ободряюще. Так и стоит, заложив руки за спину. В той же темно-серой рубашке, в какой приехал из командировки. Да, скоро ему точно нужно будет поехать домой. Проскакивает чувство, что я уже начинаю скучать.

Боже, нужно разгребать проблему с его отцовством, а моя голова занята… Да им же она занята! Только в другом смысле.

— И что же ты хотела проверить в моей черепной коробке? Наличие мозга? — он с улыбкой поднимает брови.

— Ну в его отсутствии тебя точно нельзя заподозрить. Интересно, в какую сторону он сейчас работает. Что ты чувствуешь, Кирилл?

— Чувствуют вроде бы сердцем.

Закатываю глаза. Мне хочется подойти к нему поближе, и я подхожу. Но не прикасаюсь. Хотя этого тоже очень хочется.

— Ну а если серьезно?

Ожидаю, он сейчас попросить не пытать его. Снова назовет сыщиком.

— Может быть странно, но все в норме.

Ух, не знаю, какой я следователь, но гадалка точно плохая. Предсказать поведение Керна не вышло.

— Мм?

— Нет, шок я получил, конечно, бешеный. Но я не чувствую себя как-то погано.

Вспоминаю его рассказы про психолога. Совет испытать еще больший стресс. Это помогло?

— Я уже говорил, ты для меня не обычная женщина, Оля. А Дашка… Я хочу стараться ради нее стать нормальным.

Качаю головой.

— Ты и так нормальный.

Он раскрывает мне объятья. Подхожу, обнимаю его за талию. Прижимаюсь. Чувствую, это нужно нам обоим.

— Даша для тебя тоже не просто ребенок? — спрашиваю, уже не глядя на его лицо.

— Мне она сразу показалась самой забавной их всех мелких, которых я видел. Пока в голове до конца не укладывается, что она моя кровь и плоть. Что она моя… Гордость пробирает.

Он смеется, я подхватываю. Да, отцовская любовь даже при совместной жизни приходит не сразу. А то, что папа гордится своей малышкой, уже хорошо.

— Главное, что ты рядом, — шепотом подвожу итог.

Кирилл гладит меня по спине.

— Вот и как после этих слов ехать на свою квартиру?

Мы снова прыскаем смехом.