Дочка от сурового Волшебника

Глава 8

Мы можем уезжать из клиники, высиживание тут ничем не поможет. Только сотрудников будем напрягать. С уходом за папой порядок. Я все же вспомнила, кому из знакомых можно позвонить. Старая приятельница сказала — насчет этого пациента уже особое указание. Хотя больница и в целом неплохая.

Кирилл, конечно же, везет нас домой. Сначала завозим маму. Я вернулась, и она может жить в своей квартире. Там ей будет комфортнее. За время пути мы обсудили состояние папы, и мама немного взяла себя в руки. Прощаемся с ней и втроем едем ко мне.

У подъезда Кирилл выходит, чтобы открыть нам дверцу машины.

— Помочь занести ребенка?

Он проявляет заботу, хотя никаких сумок у меня в руках нет. А мне против всей логики не хочется отказываться.

— Да, пожалуйста. И если ты не против, я угощу тебя чаем.

Смогли бы мы так вежливо общаться, если бы он узнал всю правду? Думаю, нет.

Но что есть, то есть. И мы заходим в мою квартиру.

— Нужно быстренько ее раздеть, а то закапризничает. Ты пока проходи, располагайся.

Керн снимает свое темное пальто, ботинки. Идет мыть руки. Все это так по-домашнему, что мне не по себе.

Я выпускаю дочку из комбезика на ковер, она пищит. Тоже полна эмоций от вида мужчины. Иду мыть руки, и все мы собираемся на кухне. Дашка тут же укладывается на спину и сосредоточенно разглядывает машинку в руках. Болтая время от времени ножками. Кирилл смотрит на нее смеющимися глазами.

— Значит, ты ни за что бы не остался в отношениях с матерью своего ребенка? — я делаю еще одну попытку.

— Думаю, старался бы быть подальше. Чтобы точно не возникло негатива, — он хмыкает, — может, на этом закончим, коп?

Ох, у нас все только начинается.

— Ты будешь черный или зеленый? — намек я, впрочем, понимаю.

— Зеленый, — он берет паузу, пока я включаю чайник, — Оля… Я не буду больше под тебя копать. Мне и после этого раза было очень мерзко. Действовал на эмоциях, прости.

Про это я уже и думать забыла. Сначала папа, потом откровенный разговор. Тут не до обид.

— Тебе впервой так действовать?

Нет, он точно прав насчет сыщика. Мне хочется аккуратно пробить, мог ли он быть в курсе действий Захарыча.

Почему не спрошу прямо, как о прошлом и его женщинах? Во-первых, этот вопрос может вызвать очень негативную реакцию. А во-вторых… боюсь разочароваться? Меня уже окутало его волшебство. И вдруг понимаю, как больно будет его еще раз потерять.

— По бизнесу я и не то делал, особенно в начале, — он ловит мой распахнутый взгляд, — стоп, там не было ничего незаконного. Но узнавать подноготную да, приходилось. Наводить разборки тоже.

— Что же тебя смущает сейчас? — складываю руки на груди.

— Сейчас мне стыдно, что я так сделал именно с тобой.

Мне хочется взвыть. А в прошлом он не стыдился?! Эх, все же делать выводы по крупицам инфы очень сложно! Лучше принять парочку родов.

— Ладно, проехали, — бурчу.

Керн по-доброму щурится.

— Чайник вскипел.

Ах да, я же хотела проявить гостеприимство.

— Присаживайся к столу.

Думаю, Керну моя квартира кажется крошечной. Но здесь пятьдесят метров моего личного уюта. Например, кухню из комбинации светло-зеленого цвета и дерева я выбирала пару недель. И еле нашла к ней круглый стол на перекрестных зеленоватых ножках.

В моей профессии меня часто окружает белый цвет. Поэтому в жизнь стараюсь добавить краски. Мм, а есть ли полутона в людях? Или мы любим усложнять, а сами простые, как три копейки… И от Керна мне нужно бежать и не пытаться его понять или исправить? Почему-то этот вариант мне совсем не нравится.

Может, не всегда нужно бежать. Но как нащупать эту тонкую границу?

— Теперь ты анализируешь собранную обо мне информацию? — Кирилл со смешком выводит меня из мыслей.

— Конечно, поле ведь такое благодатное, — хмыкаю, — пытаюсь понять, будешь ли ты вафли или соленое печенье. Или, может быть, вот эти сушки ПП.

Мужчина улыбается.

— А такие бывают?

Вздыхаю.

— По мнению моей мамы, да. Я не одобряю ее любовь к перекусам. Но если бы она не жила в моей квартире во время командировки, нам было бы нечего пожевать. Тут есть только ее запасы.

Кирилл выбирает те самые мелкие баранки. А я кусаю вафлю в глазури — сладкое сегодня не повредит. Жаль только, оно на самом деле не помогает мозгу. Эта поддержка мне бы сейчас не помешала. Мало того, что случилась беда с отцом, так еще Волшебник этот мой мозг полностью взорвал.

— За комплектовкой моего холодильника следит Марина, — продолжает тему Керн, — я не очень люблю магазины.

— Потому…

— Потому что мне жалко на них время, которого и так нет. Детство здесь не причем, док.

Морщусь и показываю мужчине язык. Да после общения с ним мне психологическую степень присвоить нужно будет! А он издевается. Я улыбаюсь довольно грустно. Трудно хихикать, сразу мысли о папе.

— О состоянии твоего отца мне будут сообщать, — Кирилл уловил мой настрой, — если бы все было плохо, мне бы прямо сказали.

Глажу белую кружку.

— Сейчас всем говорят прямо… Но все равно большое спасибо. Вообще я так благодарна тебе.

Качаю головой. И тут же замираю, потому что на мою руку с печенькой ложится мужская рука.

— Мы же договорились?.. — мягко упрекает Керн. — Я запомнил, что ты мне очень признательна. Слушать это в десятый раз как-то неудобно. Хоть я не стеснительный.

Тут я не могу сдержать улыбку.

— Принято, товарищ Волшебник.

Теплые пальцы поглаживают меня несколько раз и возвращаются к чашке. Я же махом теряю аппетит.

Пока мы пили чай и болтали на психологические темы, Дашка размазала обслюнявленную сушку по всей кухне. Результат ее очень порадовал. С боевым настроем малая подползла к Керну.

— П-п-п-п-п!

Мужчина вскидывает брови.

— Ух! Грозно.

— П!

Ручонка уже цепляется за штанину.

- Тебе придется подержать ее за ручки, иначе не отстанет, — усмехаюсь.

— Какая целеустремленная.

Есть в кого… Господи, вот угораздило меня родить от такого сложного экземпляра!

Смотрю, как Керн подставил малышке свои указательные пальцы. И вдруг накатывает такое острое понимание, что никакой другой папа нам не нужен! С болью прикусываю губу… Оля, да ты начинаешь пропадать! А ведь еще даже не узнала, что там было с Захарычем.

Мозг после чая со сладким отказывается думать про серьезное. Предлагаю гостю переместиться в гостиную. Там угловой диван.

— Мне, наверное, лучше поехать домой.

Мм, с каких пор Керн выражается так нерешительно?

— Да, с нами ты даже не отдохнул после перелета.

Надеюсь, разочарование в моем голосе было не так сильно заметно. Да и что я хотела? Что он вообще отсюда не уедет?

— У тебя я вполне отдохнул, — Кирилл легонько улыбается, — теперь и вам бы отдохнуть от гостей.

— П-п!

Дашка тянет Керна за палец. Он встает, она топотит рядом.

— Пока эта принцесса не уснет, я не расслаблюсь, — хмыкаю, — я отправила отдыхать маму. А сама даже в душ вырвусь к ночи.

Кирилл смотрит на меня.

— Может, помочь?

— Посидишь с ней, пока я прошвырнусь в ванную? — я уже смеюсь.

А вот Волшебник не смущается.

— Мы вроде бы подружились.

Желание встать под теплые струи зашкаливает. А Дашка, взбудораженная поездкой, теперь не скоро уснет. Какой же сегодня долгий день! Время к семи вечера, а уже столько всего произошло.

— Хорошо. Я мигом!

Выполняю обещание. Но даже после короткого душа как будто рождаюсь заново. Укутываюсь в пушистый халат. Почти как в гостинице, только шоколадного цвета.

Может, надо было взять спортивный костюм с собой, я как-то не подумала. Теперь немного скованна перед Керном.

Впрочем, мужчина меня и не замечает. Они с Дашкой на полу — построили стену из кубиков и теперь берут ее машинками на таран. Дочка в полном восторге.

Кирилл тоже на подъеме. Никогда не слышала, чтоб он так взахлеб с кем-то болтал. Во время наших отношений тоже. Мы общались на позитиве, конечно. Но мужчина был сдержан.

— Давай теперь построим три этажа! И бей в красный!

— Фр-р-р-р! — Даша изображает разгон.

— Впере-е-е-ед!

Маленькая и правда находит красный кубик. Керн аплодирует.

Я прохожу к ним.

— Занимаешься ее развитием? Я про изучение цветов.

Кирилл широко улыбается. Такой радостный.

— Мы просто играли.

И вот что же плохого в детях?! Хочется спросить мне… Но будет совсем неуместно.

— Спасибо, что побыл с ней.

С лица Кирилла пропадает улыбка. Оно не становится злым, мужчина словно залипает. Медленно оглядывает меня от бежевых меховых тапочек до кончиков мокрых волос.

— Не за что. Теперь мне точно пора.

Я не спорю, время позднее. А ему еще нужно добраться до дома.

— Конечно, — киваю, прикусив губу, — мы будем настраиваться на сон. Нужно отдохнуть. Впереди тяжелые дни.

Имею в виду и папу, и всю нашу с ним неразбериху. Сама она не рассосется. Но если раньше я тупо боялась, теперь хочу, чтоб Керн не отвернулся от дочки! Про себя уже даже не думаю.

На моем лице, наверное, отражается вся сложность моего положения.

— Оля, ничего не бойся.

Легко сказать, господин Керн! Хотя лично мне и произнести что-то совсем непросто. Потому что плечи массируют сильные руки. Он подошел ко мне близко, стоит напротив и пристально смотрит в лицо.

— Ты велел не благодарить, — усмехаюсь.

— Спасибо за понимание, — Керн тоже отвечает смешком.

Но серьезным он делается слишком быстро. Ладонь ложится на мою щеку. Он гладит ее большим пальцем, вглядываясь мне в глаза.

Что хочет там прочитать? Кажется, в моей голове растворились все мысли. Я тону в золотисто-карих лучах. Как будто загипнотизированная.

На этот раз он делает все медленно. Не спеша ласкает, без резких движений приближает свои губы к моим. Я открываюсь ему навстречу, потому что мне это очень нужно сейчас. Нырнуть в его жар и просто ни о чем не думать. Чувствовать только это наслаждение. Хоть не уверена, что имею на него полное право.

Мы целуемся с упоением. Самое подходящее слово. Нам хорошо, это понятно по вздохам и по тому, как он держит мое лицо, и как я поглаживаю его запястья.

Нам было хорошо в прошлом, и сейчас мы шаг за шагом возвращаемся друг к другу. Или начинается что-то новое… Боже, я ушла мыслями так далеко! А он сейчас отпрянет и снова извинится.

Правда, на этот раз поцелуй и заканчивается по-другому. Кирилл несколько раз отрывисто касается моих губ. А после сгребает в объятья.

— Просить прощения не будешь? — не выдерживаю я.

Мужчина гладит мою спину.

— Я помню, что тебе это не понравилось.

Ахаю.

— Только поэтому?

Мужские пальцы добираются до моих волос, массируют затылок.

— Я не знаю, смогу ли оправдать твои ожидания насчет отношений и семьи. Но просто знай, я рядом.

Как поэтично! Но возмутиться мне не дают губы, сомкнувшиеся на моей мочке. От удовольствия прикрываю глаза.

— Хотя бы без извинений… — выдавливаю из себя.

Керн смеется. Добивает мое самообладание. Протискиваю руки к его спине, обнимаю за плечи. Боже, мне даже его джемпер на ощупь кажется таким приятным! Делаю глубокий вдох. Где-то сбоку пищит с машинками Дашка.

— Я был в шоке, что у тебя есть ребенок, — внезапно говорит Кирилл, — но сегодня, пробыв с вами день, чувствую себя в норме. Все в порядке. Может… потому что она приемная?

Остаток фразы он произносит тихо-тихо. Мне хочется зарычать. Осторожно выпутываюсь из объятий. Ловлю ладони мужчины и его взгляд тоже.

— Кирилл, все это потому, что в детях нет ничего страшного, — стараюсь говорить спокойно, — вот ты и не умер сегодня. И даже ни разу не рассвирепел.

— Это другое…

— Кирилл…

— Уже поздно, — он целует мою руку, — я позвоню завтра.

В этой горе тестостерона сидит куча страха перед самыми маленькими людьми на планете. Уф, пока я могу только его отпустить.

На прощание договариваемся, что завтра на полдня к нам приедет Марина. Мама тоже не отказывается быть с малышкой. Хочет отвлекаться. Но я очень боюсь, она выпадет из реальности от нервов и где-то малышку проглядит. В общем, пока они так же будут под присмотром работницы Керна.

А у меня на утро прием. Я и сама изо всех сил стараюсь быть в адеквате. Пациентки не виноваты в моих проблемах, у них самих важнейший этап в жизни.

Но вроде бы я в норме, и никто не жалуется. Коллеги же выражают сочувствие. Некоторые хотят позаботиться. Типа нашего добродушного начмеда и… Романа. Анестезиолог заглядывает ко мне в первое же окно между приемами.

— Сегодня я обязан проследить, чтобы ты поела, — ободряюще улыбается он.

Ох, лучше б он обиделся.

— Ты же знаешь, я всегда забочусь о своем здоровье. Иначе просто не выдержу. И обед я обязательно съем. Можешь не беспокоиться.

Рома проходит в кабинет. Усаживается на стул для пациенток.

— Знаю, — кивает он, — при твоих нагрузках по-другому никак. Но сейчас у тебя непростые дни. И сама ты в последнее время изменилась.

— В каком смысле? — искренне удивляюсь.

Вот это новости!

— Странно, что ты подписалась на этот проект по благотворительности.

— Почему же? — мне снова непонятно. — Думаешь, не в моем характере помогать людям?

Рома поднимает ладони в мирном жесте.

— Ты меня неправильно поняла, — уверяет он, — я как раз имею в виду твою загрузку. Работа, маленький ребенок. И другие жизненные трудности никто не отменял. А проект требует сил и времени.

Вздыхаю.

— Ну, доля правды в твоих словах есть. Но там для меня не будет рамок, обязаловки. Есть целый фонд с штатными сотрудниками. Я всего лишь консультант. На таких условиях я согласилась.

— Просто отлично! — Рома вроде рад за меня. — Я мог бы и сам догадаться. Вы неплохо общаетесь с главным спонсором.

Вот какую тему решил пробить коллега.

— Да, мы нормально взаимодействуем, — не вдаюсь, конечно же, в подробности.

— Он знает, что у тебя есть ребенок?

От такого вопроса у меня расширяются глаза.

— Какое это имеет значение?!

Роман некоторое время смотрит в окно. А я пристально уставилась на него. Неужели и этот сейчас заведет разговор о прицепах?

— Ты ездишь в командировки по его делам. Вечерами наверняка отрываешь время от дочки.

— Ром, говори прямо! — щурюсь.

Коллега снова выдерживает паузу.

— Лично мне все равно, есть у девушки ребенок или нет, — признается он, — главную роль играет то, какая она сама. Но думаешь, для Керна тоже нет различий?

— А чем он отличается от тебя?! Две руки, две ноги, голова.

— И куча бабок, — поднимает брови Рома, — Оль, мы с тобой не первый месяц знакомы. Поэтому я пришел поговорить прямо. Не хочу, чтобы ты обожглась и вообще перестала доверять мужчинам. После отца Дашки тебе нужен реально надежный вариант.

— Как швейцарские часы? — смеюсь и качаю головой.

Знал бы Рома, кто отец Даши. Впрочем, хорошо, что он хотя бы беззлобно мне все это говорит. Да и не врет, скорее всего.

— Тебе нужно забыть ущербное прошлое.

Ох, прошлое проникает в мою жизнь все больше. И с виду оно совсем не ущербно. А вот внутри… Хочется верить, и там оно станет полноценным. Это я сейчас сама себе призналась, что хочу быть с Керном? Да уж, Ромочка явно ожидал не такой эффект!

— Ром, тебе бы психологом быть. Не хочешь поменять квалификацию?

Коллега строго хмурится.

— Мне и на своем месте нормально. А ты подумай над тем, что я тебе сказал.

— Уже, — не вру, — прости, у меня через три минуты пациент.

Тут тоже говорю правду. Одна из моих беременяшек уже наверняка сидит в коридоре на диванчике.

— Ладно, — поднимается Роман, — а обед?

Качаю головой.

— Я, скорее всего, уеду к папе.

— Понимаю.

В этом я Роме все же соврала, но не со зла. Ведь только после еще двух приемов я узнаю — к отцу так и не пускают. Мне об этом сообщает по телефону Кирилл.

Он позвонил сам. Не забывает и держит руку на пульсе. Однако насчет нашей с ним встречи ничего не сказал.

Не то что бы я сижу и жду. Я и сама чувствую себя вымотанной. Будет благом просто поехать после работы к дочке и постараться раньше лечь спать. А вот в обед я решаю кое с кем пересечься.

— Оль, конечно, я хочу! Сейчас обговорю с няней.

Инна с удовольствием соглашается на встречу. Ее не смущает, что вырваться я смогу только минут на сорок пять. Подружка скучает в декрете.

Она подъезжает к ресторанчику у клиники. Я назначила встречу не в своем обычном кафе. Здесь подороже, и можно спокойно поговорить. А сказать мне есть что. Иначе я уже просто сойду с ума.

Я заказала рыбу и овощи. Десерт сладкоежка-подруга выберет сама. А на аперитив у нас шоковая информация… После обнимашек и короткого разговора о папе я ловлю взгляд сестры Кирилла.

— Инн, ты должна мне помочь.

Брови подруги взлетают. Ведь я почти никогда не прошу помощь. И уж точно не так.

— Ты знаешь, я всегда готова…

— Даша — дочка Кирилла.

Стакан воды, который Инна держала в руках, с грохотом падает на стол. Хорошо, жидкости в нем осталось немного.

— Ну вы даете! А зачем разыграли всю эту комедию с крестницей?

Хорошо, что у подруги нет второго стакана. А то бы и он рухнул сейчас.

— Не мы, а я, — вздыхаю, — хотя Керн мне помог идеей, что уж. Он сам решил, что Даша — дочка Люды. Я просто не стала спорить.

— То есть, я правильно понимаю… — морщится Инна.

— Твой брат не знает, что у него есть дочь.

— Ей почти год, и он до сих пор не в курсе?

— Он не хочет детей.

— Да, но он имеет право знать!

— Начальник его охраны запугивал меня. Да я вообще не знаю, как сохранилась беременность.

— Кирилл… Он не мог такое приказать!

— Я тоже не могу поверить. Особенно, когда побольше узнала его.

Мы нервно перекидываемся коротенькими фразами. Инна заглядывает в пустой стакан. Ей бы, наверное, не помешал глоток воды.

— Ты знаешь, я сама недавно знакома с братом. А уж кто там у него в охране — вообще не в курсе. Но если я так ошибаюсь в его характере… Боже. Оля, я не представляю, как теперь смотреть ему в глаза? Зная правду…

Интуиция меня не подвела, подруге сложно. Я совершенно правильно не сказала ей сразу. Тогда я сама не знала, чего хочу от Керна и нашего будущего общения. Если бы решила прятаться от него всю жизнь, в это точно не надо было бы посвящать Инну. Я бы поставила ее перед ужасным выбором.

— Я надеюсь, долго это делать не придется.

Красивые темные глаза подружки расширяются.

— Так, говори подробно, какой у тебя план?

Глубоко вздыхаю.

Вчера, когда дочка уже спала, я лежала на своей кровати и смотрела в потолок. И поняла одну вещь — я просто обязана как-то помочь Керну принять малышку. Подготовить его что ли… Не знаю. В общем, нужно сделать так, чтобы он воспринял новость о дочке без зла и негатива.

Ситуация с Захарычем мне кажется все более мутной. Хотя в ней я бы точно не прочь разобраться.

А тут еще Рома своими разговорами помог мне понять свои истинные чувства. И вот тут как раз мне нужна Инна. Для начала выговориться.

— У меня нет конкретного плана, Инн. Мне нужно было кому-то обо всем рассказать. Не могу же я пойти к маме. Ну и вообще мне важно, что ты обо всем этом думаешь.

— Уф… — Инна прикладывает ладони к щекам. — Может, это ни к месту, но я за вас обоих очень рада! Вот только Кир упертый как баран. Или детская травма на самом деле такая глубокая.

— Он так мило возится с Дашкой, — на моих губах сама собой возникает улыбка, — у него получается! И видно, что он с удовольствием общается с малышкой.

Подруга энергично кивает.

— Племянников он тоже обожает! А сколько помощи идет на детей? Как же выбить из него этот застарелый страх…

Меня пробирает дрожь.

— Думаю, нужно действовать наоборот мягко. Он привыкает к Дашке, и мы… Нас тянет друг к другу. Я выберу подходящий момент и поговорю с ним. Осторожно. Он должен понять, что мы с маленькой не монстры! А ты если что поддержи его после.

— Ты большая умничка, Оль. Брат будет полным идиотом, если тебя упустит.

Скептически морщусь.

— Не такой я идеал! Та еще трусиха… Еще Захарыч не идет из головы.

Инна поднимает палец вверх.

— Попробую я узнать про этого начальника охраны! Сделаю хоть что-то…

— Спасибо.

Мы еще немного болтаем о том, что Инна знает про своего брата. О его детстве, их отце. Но она жила в приемной семье. Информацией владеет даже меньше, чем я после откровений Керна.

И все же мне становится легче, когда мы выходим из ресторанчика. Инна обнимает меня и прыгает за руль. А мне до клиники идти пешком.

Времени достаточно, а тут еще выглянуло солнышко. Небо такое голубое, что если не смотреть вниз, можно подумать — на улице лето. Эх, какой будет моя жизнь в теплое время года? Куча вопросов.

Но все же на душе светло. Я верчу головой, смотрю на людей и дома. И тут замечаю… Это что, галлюцинации?! Я так много думала про охранника Керна, и он мне мерещится?! Вон тот здоровяк, который зашел в обувной бутик? С рыжей бородой и в темной шапке? Внутри звенит страх, и я быстрым шагом отступаю к клинике.