Дочка от сурового Волшебника

Глава 17

Я стойко держалась в разговоре с мерзавцем. Но теперь меня колбасит от дрожи. Вера же белая как стена. Такими нас и видит на крыльце хозяин данного места. Константин рад, рассыпается в приветствиях. Но уже скоро замечает, что-то не так.

— Олечка, вам что-то не понравилось? Мы уж обустроили все, как смогли… Но если что, можно обсудить!

Резко машу головой.

— Нет, все замечательно! Спасибо вам… Просто мне нужно бежать.

По мне снова проходит волна дрожи.

— Да вы на ногах еле держитесь! Приболели?

— Вы можете срочно позвонить Кириллу? — успеваю сказать до того, как у меня темнеет в глазах.

Впрочем, прихожу в себя я очень быстро. Вера усаживает меня прямо на крыльцо. Звонит в скорую. Костя суетится рядом. Кажется, до нас добежал еще и водитель. Тот пытается связаться с Керном.

У меня трещит голова и колотится сердце. Давление скакнуло. Не удивляюсь после сегодняшнего дня. Да и нервные недели после нового года не прошли даром. Хоть в последнее время я и была счастлива.

Была…

Но надо все же взять себя в руки. И у моего приступа есть не только противная сторона. Благодаря ему Константин видит на крыльце своего хостела Захарыча. Тот куда-то намылился с Катей.

— Пал Захарыч! А ты здесь какими судьбами?

Вера тут же дает знак водителю и просит помочь увести меня.

Костя в шоке, что Захарыч здесь. А еще вижу, Катя вернулась в приют, а бывшего начальника охраны Керна подталкивают к входу в главное здание.

Мы же слышим сигнал скорой. Доктора подъезжают, прямо в своей машине проводят осмотр.

В диагнозе я не ошиблась. Мне ставят укол, рекомендуют обратиться в поликлинику. Потом выводят и передают из рук в руки Вере и водителю. Не представляю, как сейчас поеду домой… Страх под лекарством уходит, но окутывает такая тоскливая пустота!

Если Кирилл не явится, не отзвонится сегодня… Я просто сойду с ума.

Но все же я нужна своей дочке. Поэтому собираю всю силу в кулак и шагаю с Верой к машине. Мою новую приятельницу мы завезем домой по дороге.

Успеваем сесть в автомобиль, водитель заводит двигатель. Но с места не двигается. А потом и вовсе глушит мотор. Хочу спросить — в чем дело? Но уже скоро понимаю сама. Работник заметил раньше меня, что во двор хостела сворачивает машина Керна. Сглатываю тяжелый комок.

Большое черное авто ловко тормозит. Из него словно вихрь вылетает любимый. Сам тоже в темном. Он приближается к нам и распахивает заднюю дверцу там, где сижу я.

— Как ты, Оля?! Скорая еще не приехала?

Он в курсе. Большая ладонь скользит по моей щеке. А внимательные глаза буквально впиваются в каждый мой сантиметр.

— Приезжала. Мне сделали укол.

— Родная моя.

Он целует меня в щеку. А мое сердечко начинает трепыхаться вопреки успокоительному лекарству. Всего двумя слова он дал ответ на множество вопросов.

— Я пояснил журналистам, чем обернется этот материал. Что бросая тень на фонд, они, в первую очередь, подставят тех, кто мог бы получить у нас помощь. Показал конкретно в цифрах, скольким людям мы помогаем. Фонду я бы не дал загнуться. Но к нам боялись бы приходить. И часть спонсоров, которые не знают меня хорошо, ушли бы.

— И что в итоге? — говорю тихо.

— Они не подтвердили, что кашу заварила Катя. Но увидели отчет по работе с ней. Даже поговорили с ее теткой. В общем, материал запущен не будет.

У меня наворачиваются слезы облегчения. Вера ахает с радостью. Тем временем на территорию въезжает еще один автомобиль. Из него показывается коренастый брюнет средних лет.

— Это Александр, мой новый начальник охраны, — сообщает Кирилл, — я на секунду.

Он отходит. Мы с Верой переглядываемся.

— Похоже, он и не подозревал тебя, — улыбается она.

Потираю окоченевшие пальцы.

— Похоже… Господи, неужели все позади!

Вера начинает рыться в сумочке.

— Вот! Это диктофон, включается здесь. Кирилл должен послушать и Катю, и главное — что говорил тот сумасшедший.

— Он просто слишком себе на уме, — бормочу про Захарыча.

— Неважно, — отмахивается Вера, — Керн должен быть в курсе.

Верочка как будто предвосхитила дальнейшие события. Ведь когда Кирилл вернулся, он велел водителю отвезти ее домой. Меня же за руку перевел в свою машину. И мы отправились к дочке.

Мне до сих пор трудно поверить, что мы вот так запросто едем вместе. Просто сижу и пялюсь на Керна как завороженная. А он следил за дорогой. Поворачивается, выехав на прямую.

— Что? — Кирилл кивает с вопросом.

— Смотрю, реально ли это ты.

— Надеялась меня больше не увидеть?

Он поворачивается на дорогу. Вижу только, уголки его губ чуть приподнялись. Говорит несерьезно. Я тоже испускаю нервный смешок.

— Дурак?..

Теперь Керн уже вовсю улыбается.

— А вот сейчас несправедливо. Разве дурак так бы разрулил ситуацию?

Господи, такое счастье просто сидеть и слушать эти немного самодовольные мужские речи. Улыбаться им.

— Нет, — кручу головой, — но если бы ты черкнул мне пару слов, чем занимаешься… Я чуть с ума не сошла. Переживала за фонд и за…

Не договариваю. Язык не поворачивается сказать, что я боялась за наши отношения.

Керн тем временем мрачнеет.

— Оль, да я все понимаю! Не маленький… И вроде, как мы выяснили, не тупой. Но некоторые вещи до меня пока туго доходят! Я не привык держать кого-то в курсе своих планов. За меня никто никогда не переживал. Даже мать всегда была в своих личных заморочках.

— Мне жаль…

Кирилл шумно выдыхает. Разворачивает руль. Снова смотрит на меня.

— Это мне жаль, Оля, что вся эта паскудная ситуация довела тебя до скорой. А я не сразу дал понять, что не подозреваю тебя. Думал, это само собой разумеется. В общем, могу только надеяться, что дашь мне шанс. И не один.

Только сейчас вижу, как крепко он сжимает руль. Вены на руках набухли. И на шее венка, кажется, проступает больше обычного. А когда мы встречаемся глазами… В его взгляде… страх! Впервые вижу эту эмоции в исполнении Керна. Даже новостью о Дашке он был шокирован, а не напуган.

- Я готова давать тебе миллион шансов.

В этот момент окончательно верю, он никогда не захочет сделать мне плохо.

— Больше не отпущу тебя.

Он говорит это негромко. Наверное, даже тише моего судорожного вдоха, который за этими словами следует. И до сих пор не верится, что все позади.

Кстати, обо всем…

— Мы с Верой записали на диктофон признание Кати. А еще… там записался разговор с Захарычем. Он не просто так хотел нас развести.

Недавняя нежность махом слетает с лица Кирилла.

— Он может паковать вещи и сваливать куда-то на остров. И не среди теплого океана. А на наш с суровым климатом.

Я снова смеюсь нервически.

— Давай доедем спокойно домой, и ты услышишь все сам.

— Как скажешь.

Он ловит мои пальцы и прижимает к губам.

А позже так же крепко привлекает меня к себе, когда идем в квартиру с парковки. Мое тело отходит от стресса, да еще и лекарство. Слабость то и дело накатывает. Главное, перед мамой держаться.

Впрочем, мамулечка уходит быстро. Она спокойно общается с Керном. Просто всегда старается скорей оставить нас наедине. Сейчас мне это на руку, я просто не способна болтать о пустяках. А пугать маму нашими интригами не хочется.

Даша повисает на отце. Он только успевает вымыть руки, а дальше не спускает ее с них.

И я вижу, как капля за каплей из него уходит весь воинственный настрой, и взгляд наполняется мягкостью.

— Она, наверное, скоро пойдет, — гордо улыбается папочка.

Он прилег на диван, держит дочку под мышки, а та пытается шагнуть по его твердому прессу. Да, Дашка старается встать и идти сама. Но сегодня ее тянет быть в руках папы. Как будто почувствовала, что все было не в порядке.

— Рада, что ты будешь с нами в этот момент.

Сижу у кухонной зоны со стаканом воды.

— Я тоже. Очень, — Керн переводит взгляд на меня, — как ты? Может, вызовем врача?

Машу головой.

— Нет, я почти в норме. Не хочу больше посторонних.

Мужчина в согласии прикрывает веки.

— Я всегда буду с вами, Оля. Имей в виду.

Звучит как самая приятная угроза в моей жизни. Вид Дашки и Кирилла вместе скоро успокаивает и меня. Особенно, когда они задремали на диване в обнимку.

Мне же сон не идет. Лежу на кровати в спальне, глазами сверлю диктофон.

Керну снова прилетели проблемы семьи. Не нашей маленькой, а отцовской. Как он поступит с этим своим братом? Хотя парень, вполне возможно, ни в чем не виноват.

Ох, только бы старые комплексы не вернулись к мужчине! Дети — зло и все такое… Слышу шаги.

— Я обложил ее подушками, — на пороге появляется Кирилл, — ты не хочешь поспать?

Спрашивает и тут же видит диктофон в моих руках. Присаживается на кровати. Сонливость и у него как рукой снимает.

— Готов слушать? — морщусь.

Кирилл встает и прикрывает дверь. Возвращается.

— Да.

Если на записи беседы с Катей он лишь качал головой и иногда брезгливо морщился, то слушая Захарыча пришел в ярость. В тихую, так как спит его маленькая дочка. Но от этого не менее страшную со стороны. Даже я боялась пикнуть.

Знакомая мне вена еще сильнее налилась. Кулаки Керна сжались. Он не мог усидеть на месте, нарезал круги по моей спаленке. В конце открыл окно. Вдохнул воздух.

— Вот… — Кирилл выругался, обозвав Захарыча матерным словом.

Надо сказать, что в обычной жизни мы с Дашкой не слышим от него брани. Но сейчас я полностью разделяю эти эмоции.

— Меня он тоже возмутил. Как ты мог услышать.

— Я не знаю, куда ему лучше спрятаться.

Вот это меня еще сильнее пугает. Подхватываюсь с кровати, быстро подхожу к любимому. Прячусь от сквозняка за его спиной, в то же время крепко обнимая сзади. Глажу ладошкой по вздымающейся мужской груди. Хочу успокоить.

— Пожалуйста, не подставляйся…

— Все еще считаешь меня дураком? — раздраженно уточняет Керн.

Нахожу губами ту самую венку.

— Нет. Переживаю за тебя.

Вдох-выдох.

— Извини.

Он гладит мою руку, которая еще лежит на его крепких мышцах.

— Ты бы сделал преемником своего брата? Не слышала о нем.

— Потому что он не имеет для меня особого значения. Я знал, что Захарыч крутил с его матерью. После того, как мой отец ее бросил. Знаю, что Слава в целом годный парень — умный, спокойный. Без вредных привычек. А мне… Было все равно, что там будет после меня.

— Но ты еще молод и уже сейчас хотел взять его к себе в бизнес.

— А почему нет? — рассуждает Кирилл. — Говорю же, парень годный. Родственник. Правда, я засомневался позже. Когда ему исполнилось восемнадцать, и он проходил практику у меня. Слишком у него были высокие ожидания по оплате. Я не жадничал! Но Славик захотел уровень топ-менеджера. И не стеснялся намекнуть, что это из-за нашего родства.

— И что потом?

— Я не торопился устраивать его. Мозги и старание были, но амбиции по доходу меня смутили. В общем, поставил дело на тормоза.

— Это было примерно в месяцы нашего романа?

Керн морщится.

— Наверное… да. Не запоминал, когда там у меня практиковался Славик.

— И вы после не общались?

Кирилл гладит мои пальцы.

— Почему? Созванивались иногда. Несколько раз он приезжал. Просил не разрывать общение из-за поступка Захарыча. Но мне тогда было на все плевать… Я отпустил тебя, начальник охраны меня разочаровал. Кажется, я еще больше отгородился от людей.

Трусь щекой о его спину.

— Не делай так больше.

Любимый разворачивается, заключает меня в объятия.

— Если я и построю забор, то вокруг нашего дома. Вы, я гляжу, подружились с Верой?

— Она очень добрая. И находчивая!

— Да уж, — Кирилл вздыхает, — плохо, если у нас не получится купить ее особняк.

Ох! Я не раскатывала губу на роскошь, но к потенциальному гнездышку уже прикипела.

— Там все плохо с документами?

— С долгами ее отца! — Керн поскрипывает зубами. — И самое противное, он связывался не с местными. Больше того, не с бизнесменами. Его кредиторы — высокопоставленные люди. К ним нужно искать лазейку.

Морщусь.

— Может, у Волкова есть связи?

Кирилл поглаживает мою спину.

— Мне не слишком хочется впутывать сюда родственников Инны.

— Значит, откажешься? — говорю без упрека, но с грустью.

Керн выдерживает паузу.

— Есть одна идея, — признается он, — только за нее я могу хорошо получить от Веры. Но все в ее благо! У нее был парень, который сейчас занимает весомое место в военном флоте. Он отлично знает и ее, и ее семью. Хочу выйти на него.

Он говорит про «получить» с иронией. Да и вообще сильно не заморачивается. Мужчины… Мне вот становится не по себе. Кирилл разворачивается, мы все так же стоим близко. Глажу ладошками по его грудным мышцам.

— Может, поступить как-то по-другому? Не лезть в личное?

Вспоминаю слова Веры о ее первой любви. Грусть, которой наполнились ее глаза. Слова о том, что плодом этих чувств стала маленькая Аля.

Керн же уверен в своем решении.

— Нет. Сам я боюсь лезть, если честно, — ловит мой удивленный взгляд, — не за себя боюсь. Опасаюсь сделать только хуже. Если бы вообще не было другого выхода… Но все эти игрища на высоком уровне… Не моя сфера. Пусть разбирается Аверин.

— Тот самый парень из прошлого?

— Ну, слово парень ему не очень подходит. Святослав Аверин — мужик. Ему за двадцать пять, но он уже столько раз рисковал жизнью. И вполне удачно. А еще он как раз и умеет лавировать в верхних кругах. Стать своим, при этом не уронить достоинство.

— Керн, ты как будто стал его фанатом! — смеюсь.

Кирилл вздыхает.

— Ну знаешь, хотел подробнее узнать о нем. Вера мне симпатична. Не хотелось передавать ее дело не в те руки. Но когда подробно изучил его биографию, понял — я не ошибся. Чел заслуживает уважение. Жизнь его закалила. Не без помощи Вериного папочки…

— Они сильно плохо расстались? — морщусь.

Любимый тоже кривится. Гладит меня по плечам.

— Вот в таких моментах я не любитель копаться. Плюс, инфы нигде нет. Но сама Вера вряд ли способна кого-то обидеть… Надеюсь, Аверин не откажется ей помочь.

— Я тоже хочу в это верить… Поцелуй меня?

Глаза напротив наполняет удивление. Медленно оно сменяется восторгом.

— А мне нравится, как резко ты меняешь тему.

Да, к заморочкам мы еще вернемся. Но сейчас после всего пережитого мне очень хочется почувствовать, что я его. Ощутить жадность его губ. Пойти дальше и растворить остатки страха в его ласках.

Керна не нужно долго просить. Он врывается в меня горячим дыханием. Собственнически прикусывает губу. Скользит внутри настойчиво и как полноправный хозяин. Я же откликаюсь ему навстречу и тоже как будто в очередной раз возвращаюсь домой.

Мне жарко. И когда одежда отлетает куда-то в сторону кровати, накатывает не только предвкушение, но и легкость. А еще я чувствую себя пушинкой в сильных мужских руках. Керн подхватывает меня и быстро уносит в ванную. Да, нам некогда копаться. Уже через секунду моя скромная душевая становится нашим персональным раем на земле. Мой сильный темный ангел заставляет меня забыть не только о пережитом страхе. Он вообще стирает мою память на эти минуты. Мне начинает казаться — я родилась только за тем, чтобы горячо подчиниться ему.

Да, любая моя инициатива тут же сметается его страстью. Но я не против. Мне вообще недавно казалось, что это все мне не нужно. Так что теперь я с восторженным удивлением принимаю все то, на что способно мое тело в его руках.

И не просто тело… Перемешиваются не только все наши поверхности и жидкости. Мы сливаемся внутренне. И вот тут не важно, что он делает. Главное — что это делает он. Так что сильнейшее наслаждение просто га-ран-ти-ро-ва-но!

Мы вываливаемся из ванной в халатах и пытаясь успокоить дыхание. Тем временем еще кое-кто неспокоен.

— Ма!

Я ахаю.

— Не я одна это слышала?

Смотрю в глаза нашего папочки. А там какая-то гордость…

— Ну наконец-то! Я уже думал все уроки зря.

— Уроки?!

— Я учил ее говорить мама. Нужно было чем-то развлечься, пока сидел с ней.

— М-ма! — нетерпеливо повторяет дочка, а дальше слышится капризный рев.

Я могу только с улыбкой покачать головой. Ну и поспешить к нашей способной ученице.

В тот вечер мы отдыхаем, отсыпаемся и больше не говорим о плохом. Как и в принципе о чем-то серьезном. Ставим сами себя на паузу на несколько дней.

А после приходится снова нырнуть в дела. Потому что Керну отзванивается тот самый Аверин.

Любимый как раз дома. Ворчал в очередной раз и мыл посуду. Трубку схватил прямо мокрыми руками.

— Да!

Я не могла слышать, о чем говорит его собеседник. Но лицо Кирилла сделалось довольно суровым. Он хмурился, но стоял на своем. Помощь Святослава необходима.

Разговор выходит коротким. Смотрю на своего мужчину и уже ни на что не надеюсь. И не знаю, больше мне жалко дом или саму Веру. Вот ведь ее папаша! Девушка по наследству получила таких проблем! Тут точно рад не будешь.

На Керна смотрю все же с вопросом.

— Он зол на покойного хозяина особняка, — поджимает губы тот.

М-да…

— Может быть, попробуешь сам помочь? Ты же сказал, если б не было другого выхода.

Кирилл вдруг отворачивается от меня и снова берется за губку для посуды.

— Кто сказал, что нет? Аверин завтра будет в нашем городе.

Да уж, убеждать Керн умеет. Радоваться бы… Но мне тревожно.

— Он злится на Веру тоже? Как они поговорят? И вообще… Я тут подумала, Аля — не его ли ребенок?! Что вообще будет…

Керн невозмутимо мечет тарелки в сушку.

— Послушай, нам не до деликатности! — наконец, говорит он. — Вере и ее малышке нужна помощь. Эффективная помощь. Плохо им Аверин не сделает. Я прослежу.

Ох… Вот только, судя по рассказам, этот Святослав не испугается Керна. Он вполне себе достойный противник, если что.

— Может, Вере стоило вообще отказаться от всего имущества?

Кирилл качает головой. Вытирает руки.

— А кормить ребенка? Плюс, она все равно бы осталась должна. Тут нужно решать кардинально. Этим займется Аверин.

На этой «оптимистичной» ноте я махнула на Керна рукой. Он уверен в Святославе! Ух, что почувствует бедняжка Вера, даже боюсь представить.

Но скоро мне придется не только воображать это, но и видеть своими глазами. Аверин не подвел — с легкостью сделал на дом чистые документы. Кредиторов тоже убедил не трогать особняк. В общем, они с Керном все уладили.

Договор уже подписан, и нам остается только забрать ключи от нового владения. Вера предложила нам встретиться прямо там. Кирилл с радостью поддержал идею. И я, впрочем, тоже была рада увидеться с новой подружкой. И как оказалось… попрощаться.

— Спасибо, что помогла мне в трудный момент, — мы прогуливаемся по зимнему двору. Хотя солнце уже такое, что вовсю пахнет весной.

— Не за что… — отмахивается Вера. — Рада, что у нас все вышло. И с диктофоном, и с домом.

Меня пробирает дрожь.

— Как твои дела?

Вера усмехается с грустным сарказмом.

— Из рук кредиторов я попала в другие руки.

— Хорошие? — уточняю с надеждой.

Вздыхает.

— Я бы сказала, родные до боли. Он поставил условие — мы с Алей переезжаем к нему в столицу.

— Он отец твоей дочки?

— Да…

— Он знает?

— Он как будто не поверил мне до конца… Но и тест ДНК делать не спешит. Заботится о нас… Малышка все больше к нему привязывается. Но я не понимаю, что у него в голове? Со мной он полностью закрыт.

Ежусь. Кутаюсь в куртку.

— Почему он так ведет себя?

— Шесть лет назад мой отец жестоко поступил с ним. Мы были юными, и мне пришлось пойти на условия отца, чтобы Свят остался в живых и на свободе. Главным условием было — расстаться с ним и молчать о ребенке.

Да уж, история…

— Ты все же едешь?

Вера притормаживает у ворот.

— У меня нет другого выхода. С ним мы в безопасности. Он поможет и моей маме. И ты бы видела дочку с ним…

— Когда вы едете?

— Через пару дней. Я побежала, много дел. Вступайте в хозяйствование.

Кирилл все это время осматривал дом. Дал нам с Верой пошептаться. Но все что я могу — это крепко обнять ее.

— Пиши мне и звони, если надо будет выговориться.

— Хорошо…

— Керн, а где наша дочь?

Малышка тоже приехала с нами. Но что-то я ее не вижу. Кирилл кивком зовет меня к дому.

— Она задремала в коляске.

Иду вслед за любимым. Как же мне нравится здесь! Притом что вроде как ничего особенного. Классический белый особняк с красно-коричневой крышей. Простое крыльцо и не панорамные окна. Широкая дорожка из мелкой желтоватой плитки. На территории сосны, еще какие-то низкие деревца. Место для клумб и барбекю. Детская зона. Классика.

Но почему в душе так тепло? Может быть, в самой ее глубине я о таком и мечтала? И теперь как будто вернулась домой из долгого путешествия.

Прогулочная бежевая коляска с Дашкой тоже вписывается в общий вид. Как будто уже не в первый раз стоит у низких, добротных ступенек. Мне хочется подняться по ним — войти в дом и помечтать, как мы его обставим.

Но любимый вдруг трогает меня за локоть.

— Подожди…

Удивил. Смотрю на него внимательно. Вроде бы в выражении его лица и глаз нет никакой тревоги. Я уж подумала, что-то опять случилось.

— Мм? — притормаживаю.

Кирилл ловит мой взгляд, улыбается.

— Только не волнуйся! — прежде всего просит он. — У меня к тебе есть кое-какое дело.

Уже настраиваюсь, он заведет разговор о нашем благотворительном проекте. Несмотря на историю с Катей и Быковым, мы не планируем его закрывать.

Вот только почему сейчас? Нет… Скорее всего, Керн хочет поговорить о ремонте.

— Может быть, не будем что-то глобально переделывать в доме? Его состояние хорошее. А вот эта смесь европейского и русского стилей навевает уют…

— Выходи за меня?

Изумленно вскрикиваю. Пока я отвернулась и обвела взглядом дом, Кирилл присел на одно колено! Не думала, что он сделает мне предложение по всем традициям.

— Мм… — я как дочка сейчас могу только мычать.

Хорошо, любимый не теряет позитива. Улыбается мне и объясняет все.

— Я обдумывал, как сделать тебе предложение. Интернет подсказал мне варианты с фейерверками, огненными буквами, сотнями шаров или роз. Но сестра меня отговорила.

— Слава богу! — не выдерживаю.

Мы оба нервно смеемся.

— Тогда я решил спросить тебя об этом именно здесь. Мы начинаем новую жизнь… И давай въедем сюда уже супругами.

С этими словами Кирилл опускает руку в карман. Через секунду передо мной красная коробочка. Еще мгновение — на солнце сверкает кольцо. Я задерживаю дыхание, потому что еще не видела таких красивых украшений.

Словно три кольца соединены друг с другом. Желтое, белое и розоватое золото. Друг над другом. А в центре они перехвачены камнем. Вернее, целой россыпью камней на золотой основе.

— Керн, какое чудо!

Мужчина щурится.

— Этим словом можно описать все наши отношения. Так что?

— А? Ой… — я спохватываюсь. — Конечно же, я согласна!

Кирилл картинно выдыхает. Но в его глазах я вижу долю правды. Он волновался… А вот я на редкость спокойна. Все так, как и должно быть. Любимый поднимается, надевает мне на палец невероятное кольцо.

Мы коротко целуемся в губы, потому что нам еще есть, что обсудить. Однако… Кое-кто решает вмешаться в диалог жениха и невесты.

— Папа!

Пока отец совершал важнейший поступок в своей жизни, Дашутка выкарабкалась из коляски. Но не упала. Наоборот малышка встала на ноги. А когда мы к ней поворачиваемся… делает шаг.

— Па!