Дочка от сурового Волшебника

Глава 7

Сама ведь надоумила его копать! Но что теперь… Поднимаю подбородок и встречаюсь с до боли знакомым взглядом.

Иду вперед. Вокруг суета столицы, много людей. А мы как будто вдвоем. Я останавливаюсь примерно в метре от него.

— Почему ты не сказала, что Дарья не твоя крестница? — Керн не тянет время.

— Не решилась, — отвечаю честно.

Кирилл играет желваками. Кажется, в общении со мной он только это и делает.

— Я и подумать не мог, что ты удочеришь такую малышку.

— Что? — морщусь.

— Ты говорила, что все-таки безумно хочешь стать матерью. Перед… Перед тем, как наши дороги разошлись. В крайнем случае пойти на усыновление, — вспоминает мужчина, — и вроде ты рассуждала, что лучше взять ребенка от трех лет. Тогда его можно будет отдать в сад и не прерывать карьеру.

Глубоко вздыхаю. На самом деле я подумывала так поступить в прошлом. Когда только узнала о своих проблемах со здоровьем. Искала пути решения. Я даже толком не помню, что говорила про это Керну. Наверное, болтала от нервов.

Цель у меня была другая — узнать его окончательное мнение насчет детей. В том разговоре я прощупывала почву. Я тогда заподозрила у себя беременность.

Через пару дней беременность подтвердилась, ко мне приехал Захарыч. И «наши пути разошлись».

— С чего ты взял, что я удочерила Дашу? — хмурюсь.

— Она записана на тебя, — сообщает Керн, — но среди рожениц ты никогда не числилась.

Поджимаю губы. Начальник охраны не требовал, чтобы я делала аборт. Но естественно, я побаивалась. К родам этот страх усилился, и рожать я решила в частном роддоме столицы.

Там работает моя одногруппница, все было можно сделать со скидкой и конфиденциально. К ним нередко попадают женщины, беременные от непростых людей. Или известные дамы, которые хотят скрыть факт своего материнства. За деньги возможно все.

Ни в какие базы я не попала. Я боялась, что сразу как малышка появится на свет, ко мне придут.

Позже этот страх утих. Я даже пожалела, что выгребла все сбережения. Но факт остается фактом, пробить мои роды нельзя. Даже такому, как Керн. Меня внезапно охватывает обида.

— Зачем ты копаешь за моей спиной?!

Может, страх немного отступил, и на его место пришла злость. Но меня потряхивает уже от других эмоций.

— Ты намекнула, что я владею не всей информацией.

— А просто поговорить со мной тебе и в голову не пришло?!

— Мы общаемся почти месяц. Что-то тебя не потянуло на откровенность.

Он прав. Но и себя я считаю правой.

— Зачем тебе что-то рассказывать, когда ты и так всегда все знаешь? А если нет, твои работники пробьют и решат проблему. Сейчас их нет рядом, и тебе приходится разговаривать самому?!

Мой голос срывается. Адреналин уходит, по мышцам разливается слабость. Я снова чувствую себя уязвимой. Сейчас Керн разозлится и… Даже думать не хочу. И черта с два я покажу, что снова боюсь его. Поднимаю подбородок.

— Я не маленький и давно отвечаю за себя сам, — цедит в это время Кирилл, — но я должен был знать весь расклад! Мы снова начали плотно общаться, и если бы…

— Что, если бы? — щурюсь.

— Если бы я знал, что у тебя есть ребенок…

— То и на пушечный выстрел бы ко мне не подошел?! — я «злобно» смеюсь.

— Не нужно за меня договаривать!

— У тебя это получается шикарно, почему мне нельзя?!

Краем глаза замечаю, на нас косится пожилая пара. Да, представляю это зрелище со стороны.

— Я просто должен понимать всю ответственность.

В моем кармане вибрирует телефон. Смотрю на экран, мама. Я подаю Керну знак, чтобы он помолчал.

— Да.

Мама бы не стала звонить просто так.

— Оля, папа в больнице! Ему плохо стало, весь посинел… Скорая забрала, не знаю, куда. Ничего не могу добиться!

У меня чуть не подкашиваются ноги. Господи! Еще и главврач больницы скорой помощи такой вредный тип. Вряд ли я достучусь до него по своим каналам. Лихорадочно думаю, кому можно позвонить…

— Мам, ты только сама держись, ладно?..

— Люда не может из дома вырваться, зять вчера на Восток улетел к своим.

— Мам, я скоро буду дома. Не раскисай и гляди за Дашкой. Пожалуйста.

Я очень боюсь за папу, но не дай бог мама на нервах просмотрит малышку.

— Давай, дочь. На связи!

Мобильный чуть не выскакивает из рук, настолько дрожат пальцы. Поднимаю беззащитный взгляд на Керна. Во мне совсем не остается сил с ним спорить. И думать — что делать со всем этим абсурдом, который между нами происходит.

Меня так трясет, что даже самой не по себе. Кирилл тоже это замечает.

— Оля, что?

Делаю глубокий вдох. Не помогает.

— Отца увезли на скорой. Неизвестно, что с ним. Мама там одна с ребенком.

— Сегодня? — мужчина достает мобильный.

— Да.

Керн набирает номер, я в прострации диктую ему данные папы. Все наши перепалки отступают на дальний план. Наконец, Кирилл отключает вызов.

— Твой отец под контролем врачей. У него был сердечный приступ. Если что, мне сразу позвонят.

— Что? — смотрю на Керна мутным взглядом. — Нельзя просто ждать!

Меня снова пробирает дрожь. А потом замирает дыхание. Но не от страха, а от удара о мужскую грудь. Кирилл порывисто меня обнимает. Прижимает крепко.

— Ш-ш-ш-ш… Приходи в себя, — велит он, — прилетим и все порешаем. Слышишь? А сейчас нам нужно в аэропорт.

— Мама там… С Дашей.

Бормочу и не могу найти силы вырваться из теплых объятий.

— Хм… — Керн убирает одну руку с моей спины. Снова кому-то звонит. — Марин, сможешь сегодня подъехать? Нет, не ко мне. Нужно помочь.

Он говорит мой адрес. Мне поясняет, Марина — его домработница. Проверенный человек. Она побудет с мамой и Дашкой.

Я все еще в его руках и не могу выдавить из себя «спасибо». Это такое мелкое слово! Волшебник опять все уладил.

А еще он снова сам сделал выводы о ситуации. И мне не хочется с облегчением выдохнуть! Правду все равно придется сказать. Да и сейчас я не способна ни на какие эмоции. Вернее, только на одну — тревога за папу.

Отцу за шестьдесят — критический возраст. Давление время от времени скакало, но постоянно на таблетках он не сидел. Может, это и сыграло плохую роль. Да, родители стареют… Но нам всегда хочется оттянуть этот момент.

— Поднимемся, заберем вещи, — выводит меня из оцепенения Керн.

Он командует, и мне это сейчас так необходимо. Потому что я то и дело проваливаюсь в ступор.

— Да, идем.

Только сейчас понимаю, что все еще прижимаюсь к нему. Боже… Смущение все же накатывает. Ну да ладно, не до этого.

Поднимаемся каждый в свой номер, собираем мелочи. Летим только с ручной кладью, и сейчас это на руку. Не потеряем время в очередях.

Впрочем, хоть я и медик, от меня не зависит ровным счетом ничего. Тем более, Кирилл взял под контроль ситуацию. Хм, его будут бояться огорчить… Даже клиника скорой его не послала. В который раз понимаю, что родила далеко не от обычного человека. И вся эта его доброта и забота… Совершенно не повод считать его самого мягким.

В дверь раздается нетерпеливый стук.

— Оль, опоздаем!

— Иду.

Выхожу, Кирилл окидывает меня взглядом. Вижу в его глазах что-то типа жалости.

— Все собрала? — он сбавляет тон.

Жму плечами.

— Так, сейчас.

Мужчина обходит меня, распахивает дверь и сам осматривает номер.

— Идем.

Внизу он распоряжается, чтобы ему обязательно позвонили насчет забытых вещей. Не просит… Именно приказывает. Хоть и делает это безукоризненно вежливо и ничуть не повышает тон. Ежусь.

— Ты как?

Простой вопрос застает врасплох. Мы на пути к такси.

— Да что я! — отмахиваюсь. — Кирилл, спасибо тебе огромное за помощь. И отдельное за Марину… Я очень беспокоилась о маме и Даше.

— Мне было несложно.

На словах о малышке его лицо оцепенело. И голос прозвучал глухо. Уф… Нет, я не могу сейчас переваривать еще и это.

— Все же я от души благодарю. Идем?

Мужчина кивает. Нас ждет дорога до аэропорта и бизнес-класс в обратный конец. Я снова не могу насладиться комфортом перелета. Хотя на час внезапно проваливаюсь в сон.

Будит меня гул окружающих и Кирилл.

— Оля, пора на выход.

Меня пробирает дрожь. Что ждет впереди?

— Вызовешь мне такси? — решаюсь попросить Керна.

Дома постараюсь хоть немного успокоиться. Да и на глазах мамы и Дашки по-другому не получится.

— Нет, — вдруг отказывает мне Кирилл и с укором смотрит в мой распахнутый взгляд, — нас отвезет мой водитель.

— Зачем тебе делать такой крюк?.. — прикусываю губу. Я ведь даже не знаю, где Кирилл сейчас живет.

— Успел соскучиться по родному городу, — он безрадостно хмыкает, — посмотрим, все ли в порядке у тебя. А потом я съезжу в больницу.

— Ну нет, я с тобой!

— Так я и думал, — он усмехается уже добрее, — поторопимся.

Водитель Керна обычный сорокалетний мужчина со спокойным лицом. Но мне все равно не по себе от любого из его свиты. Поверит ли Керн, что Захарыч ужасно обошелся со мной? Или он об этом прекрасно знает?..

Что бы было сейчас, узнай Керн о дочери? Не просто о моей (да еще приемной), а о своей? Что он делал бы? Рвал и метал? А тут такие проблемы с папой…

Я еду молча, Кирилл с кем-то негромко переговаривает по телефону. Как сказал — дела бизнеса.

Что бы там дальше ни было — я всегда буду благодарна ему за этот день. Меня еще никто так не поддерживал. Семья всегда за меня, но о них самих нужно позаботиться. А в отношениях с молодыми людьми мы были как-то сами по себе. Да и связи у меня случались недолгие и редкие. Не шло.

Ближе к дому Керн еще раз звонит в больницу. Состояние папы до сих пор тяжелое. Хоть и удалось его стабилизировать.

Только заходим в квартиру, мама кидается навстречу.

— Дочь, я поехала в больницу! Ты оставайся дома. Марина — замечательный человек, спасибо ей. Но Дашенька ее боится. Ей непривычно. А может и чувствует, что дома беда!

Мама всхлипывает, у меня внутри все сжимается. Из кухни появляется женщина под пятьдесят. Высветленные волосы собраны сзади заколкой, доброжелательный взгляд.

— Здравствуйте. Я еще нужна?

Керн смотрит на меня с вопросом. Выдыхаю.

— Мам, лучше б вам остаться пока здесь…

— Не может быть и речи! Я еду к отцу!

У меня нет сил на споры. Разуваюсь, мою руки. Хочу скорее обнять свою малышку. Нахожу ее на полу в кухне.

— Иди сюда, родная.

Даша еще ничего не понимает. Только лыбится мне. Целую нежный лобик, щечки. Дочка машет ручонками.

— Привет, Дарья Батьковна.

Вздрагиваю. Разворачиваюсь — в дверях стоит Кирилл.

— П-п! — выдает малышка.

Мужчина улыбается. У меня проскакивала мысль, что он будет шарахаться от ребенка. Так я думала в самолете и машине. Но Керн ведет себя ровно так же, как и до правды.

Хотя говорил он о малышке с трудом. А от ее вида растаял? Не знаю.

— Мы можем взять ее с собой, — Керн возвращает меня к насущным вопросам. — Вас, скорее всего, никуда и не пустят. Посидите в комнате ожидания.

— Мама не успокоится, а мне бы лучше быть рядом.

— Тогда едем. Я договорюсь, чтоб вы не терлись в толпе внизу.

С языка просится фраза, что он тратит на нас слишком много времени. Но сейчас я реально нуждаюсь в нем. В помощи. И ныть под руку — не лучший выход. Правильней будет другое.

— Кирилл, еще раз хочу сказать — я очень тебе благодарна.

— Принимается. Только пусть этот раз будет последним?

Он поднимает брови.

— Ну, может быть, предпоследним… — неуверенно улыбаюсь.

Керн тоже приподнимает уголки губ.

— Вот такой настрой мне больше нравится. Собирай дочку.

Он произносит слово «дочка» легко, между делом. Но когда слово уже слетает с губ, его взгляд замирает где-то внизу. Впрочем, через секунду мужчина сбрасывает оцепенение.

— Я подожду внизу с водителем, — добавляет он.

— Хорошо.

Я больше не рассыпаюсь в благодарностях. В конце концов, ему может быть неловко их слушать. Лучше заняться делом. Сердце по-прежнему гулко стучит от тревоги за папу. Да и мама бы не разволновалась вконец.

Дашке, конечно же, не хочется одеваться. Под ее недовольные визги подготавливаемся к поездке. Домработница Кирилла рядом, помогает, чем может. Все же его люди ему верны… Вспоминаю Захарыча, и по телу проходит дрожь. Хм, странно, что они расстались. Начальнику охраны всего лишь чуть за пятьдесят. Это еще не старость, но уже хороший опыт.

Но сейчас меня это интересует далеко не в первую очередь. Важнее папа.

У подъезда видим одного Кирилла.

— Ты отпустил водителя? — удивляюсь.

Мужчина кивает.

— Не волнуйся, спать я не хочу. А так будет удобнее. Марин, ты тоже можешь ехать домой.

Я не спорю. Все же заметно, что этот мужчина родился не с золотой ложкой во рту. Он уважительно говорит с работниками, и вполне может обойтись без них.

Дашу пристегиваем в ее привычной люльке. Мама с ней, сзади. То и дело вздыхает и всхлипывает. Я усаживаюсь рядом с Керном.

— Конец дня, могут быть пробки, — предупреждает он, — но там нас уже ждет старшая медсестра. Проведет на беседу с доктором.

— Я хочу видеть Пашу! — подскакивает мама. — Мы должны точно знать, что он в нормальных условиях!

Кирилл кидает взгляд в зеркало заднего вида.

— В нормальных, поверьте.

От его твердого тона у мамы даже захлопывается рот. Я бы улыбнулась, если бы не горечь ситуации. Керн как всегда убедителен.

— П-п-п-п-п! — Дашка пытается разрядить обстановку.

Керн снова быстро смотрит в зеркало. В его глазах сначала напряжение, но уже скоро они смягчаются, и на губах проступает грустная улыбка. Чувствую укол в сердце… Нет, нужно разбираться с этим упертым чайлдфри! Вот только с папой разрулим.

Нас и правда встречают у самого входа. Полненькая женщина за пятьдесят ведет всю нашу компанию к лифтам. Она не слишком улыбчива, что логично. Плюс, явно не особо довольна тем, что ей приходится делать. Но деваться ей некуда. Как и нам.

— Состояние вашего мужа не такое плохое, чтобы вас пустили в реанимацию, — говорит медсестра маме, — тут уж не возмущайтесь. Но вы сами лично побеседуете с врачом. А вам с малышкой лучше побыть в подсобке. Там чисто.

Керн слушает молча. Я тоже в целом понимаю эти условия. Мама горестно вздыхает.

— Я должна хотя бы посмотреть на него!

Мы входим в лифт. Сотрудница больницы нажимает кнопку.

— Спросите врача. Вас одну, может быть, и пропустит.

Женщина смягчила тон, видимо, прониклась к жене пациента. На нас же с Кириллом просто косится. С опаской.

— Оля, я побуду с вами, — сообщает о своих планах бизнесмен.

Кажется, медсестра выдохнула.

— Хорошо, — я соглашаюсь со всеми, — мам, мы, если что, рядом.

— Ох, дочь, пошли со мной до кабинета! Скажи, что спросить?

Мама волнуется. У меня на руках Дашка, и не очень хочется нести ее вглубь по коридору. Но и как маму бросишь?.. Машинально оглядываюсь на Кирилла.

— Давай мне ее, — тут же предлагает наш Волшебник, — не бойся. Я не в первый раз держу ребенка.

Даша уже не новорожденная. А мужчина по делам благотворительности много перевидал малышни. Плюс у него племянники.

— Хорошо… Надеюсь, она не заплачет.

— Мы будем видеть вас отсюда.

Дашка перемещается на руки к отцу и с удивлением таращит на него глазенки. А Керн бережно держит мою, по его мнению, приемную дочь. Дурдом! И в ближайшее время мне придется его разруливать.

Но прежде папа. Я веду маму к доктору, подсказываю нужные вопросы.

— Ладно, Оль, с богом! — мама толкает дверь ординаторской.

У входа на этаж уже слышно недовольное попискивание Дарьи Кирилловны. Мне пора к ней. Иначе больничный покой будет нарушен по полной.

Приближаюсь, слышу — Керн о чем-то с ней беседует. Но дочка недовольно пищит и извивается. Заговариваю с ней.

— Это кто у нас тут бурчит? Дайте сюда эту девочку! — от ласкового тона Дашутка хихикает сквозь слезы.

— Она была довольна примерно полминуты, — с иронией вздыхает Керн.

А маленькая снова глядит на него с любопытством. Прямо как я… Тянет к мужчине, но при близком расстоянии пугаюсь. Мне тоже просто непривычно? Вот тут вряд ли.

— Давайте зайдем, — киваю на дверь, — чтоб никому не мешать.

Кирилл толкает створку, входит первый и придерживает ее для нас. Мм, а здесь уютно. Есть вполне симпатичный матерчатый диван. Такие же серые шторы. Низкий темный столик и даже кулер с водой. Я опускаю Дашку на диван. Туда же кладу ее комбинезон, который все это время был у меня в руках.

На пружинистой поверхности малышка тут же принимается прыгать. Смотрит на Кирилла, в ответ на его улыбку лыбится.

Как хорошо, что есть кто-то, способный хоть немного ее развлечь, пока мы в шоке. Уф… При всем, что происходит, я не могу не думать о нашей проблеме. Смотрю на Керна.

— Ты ей нравишься, — заставляю себя улыбнуться, — Кирилл… Не могу уложить в голове твое отношение к детям.

Мужчина закашливается.

— Раньше тебя это не смущало.

— Да, — опускаю глаза и тереблю пальцами мягкую обивку сидения, — ты почти сразу сказал мне о своей позиции. А я… Ты тоже в курсе, что у меня с этим были проблемы. Мне не грозило стать матерью.

— Но в конце концов, ты не успокоилась, боролась до последнего.

Морщусь.

— Я не слишком-то боролась. Но все же?.. Расскажи, почему… Почему ты так решительно против?

— В детстве мне отбили желание заводить своих малышей, — его желваки начинают играть.

— Это я уже слышала. А подробнее? Ты терпел много лишений в детстве?

Прикусываю губу. Тяжелый день сделал меня смелее. Или просто я все еще в шоке. Сейчас Керн просто пошлет меня. Ну и что ж.

— Знаешь, я никогда не голодал, — его ответ заставляет вздрогнуть от неожиданности, — отец регулярно появлялся. Приносил деньги, сладости, одежду. Я был самым упакованным пацаном во дворе.

Мои брови взлетают. Его сестра по отцу, Инна, выросла в приюте. А Кирилл, оказывается, был обласкан заботой?..

— И что же не так?

— С материальным все так, — Керн усмехается с некоторой злостью, — но уже в пять лет я выявил закономерность — если отец явился с гостинцами, нас ждет «веселый» вечер. А то и несколько дней. Мать будет выть над этими подарками, проклинать его. Достанется и мне. Даже если она будет трезвая.

Мне становится не по себе, ежусь. Но всем видом показываю — я слушаю дальше.

— Когда мне было восемь, я попытался выбросить то, что он принес. Кричал матери, чтобы не пускала его. Знаешь, что она ответила? — на его слова я еле заметно киваю. — Что он уговорил меня родить. И что без него она меня не вытянет.

Мои глаза распахиваются.

— Но зачем он просил? Я думала, любовницы сами беременели от него. Прости.

— Он уговаривал всех оставлять детей. Кому-то сам предлагал зачать. Мой папа подпитывался этим. Так он был счастлив. Он думал, найдет бессмертие во всех своих многочисленных детях. Он поднимал приличные деньги и мог всех прокормить. А забота о мелких все равно лежала на матерях. Что он никогда на них не женится, они узнавали после родов.

— Поэтому мать Инны отказалась от нее?

— Да.

Я судорожно выдыхаю. У всех ли было счастливое детство? Нет. Бедность, тяжелые разводы, алкоголизм… Семья Кирилла собрала все помаленьку. Да, отец давал деньги. Но мать от него полностью зависела.

Однако главное — отец Кирилла был ужасным эгоистом. У него куча потомков, а что они чувствуют — плевать. Вся эта история совсем не для детских ушей и психики.

— Мать любила мечтать, — продолжает Кирилл, — как шла бы ее жизнь, если б она меня не родила… Она постоянно обсуждала это. Со всеми подругами и родственницами. Только в те моменты она была счастлива.

Прижимаю ладони к щекам. Как так можно со своим ребенком?! Что бы ни было сейчас у меня, я обожаю Дашу больше жизни. Мама Керна, видимо, была слабой и постоянно в депрессии.

— Я занимался баскетболом. Мне нравилось, — Кирилл улыбается впервые за весь рассказ, — но однажды отец приехал прямо перед важной игрой. И мне пришлось наутро остаться дома. Мне было одиннадцать.

Сглатываю. Боже, как мне хочется его обнять.

— После соревнований тренер был в ярости и приехал к нам домой. Там он все понял. Я пошел провожать его до машины и спросил — зачем люди заводят детей? От этого ведь можно стать таким несчастным, как мама, — Кирилл прочищает горло, — тренер сказал — некоторые люди точно уверены, что будут любить своих детей.

Хмурюсь. Ну и чушь! Да кто в чем может быть уверен? Все это приходит после… Нет, если категорически не хочется — это личное дело. Но не все, кто обожает деток, знали это точно и наверняка. У кого-то так вышло, кто-то поддался традициям, а кто-то просто рискнул. А потом уже пришла любовь и понимание.

— Я подумал тогда, везет тем детям. Начал замечать, что некоторых и правда любят. Завидовал им. Даже злился иногда. Когда стал подростком, правда, прошло. Появились свои дела, друзья. Позже умер отец. На меня свалилась взрослая жизнь. Это было очень сложно и драйвово одновременно. Я и думать забыл о всех сопливых мелочах.

Усмехаюсь. Но, впрочем, мысль его мне понятна.

— Но было еще кое-то, — продолжает «исповедь» Керн, — к нам повалили наследники. Дети отца с мамашками, некоторые с бабушками. Это было что-то с чем-то! Некоторые жили так… Я решил, у меня было не самое страшное детство.

— Как это?

— Многих рожали только, чтобы тянуть деньги с отца. Он их давал. Но морально там был полный пи…

Керн выругивается.

— И что дальше?

— Бабок у меня на тот момент не было, — хмыкает Кирилл, — с более-менее адекватными родственниками мы остались на связи. Но в основном меня только больше стали бесить матери с детьми.

— Ты был тогда совсем юный.

— Да, — в его взгляде боль, — позже, когда я уже пришел в благотворительность, дети перестали меня раздражать. Они ни в чем не виноваты. Однако сам я в тему детей и отцовства пообещал себе не лезть.

Обнимаю себя руками. Лучше бы он просто боялся нарушить свой комфорт. Или был жадным. Мне тогда было бы легче. Сейчас мое сердце разрывается от сочувствия. И от желания помочь ему. Ведь он может стать великолепным отцом! Нужно только сломать барьеры.

— Но ты не поставил крест на личной жизни. Если бы кто-то из девушек от тебя, как это говорят, залетел?

— Некоторые пытались, — он напоминает о Евгении, которая прокалывала средства контрацепции.

Для меня пример неподходящий.

— Она хотела забеременеть обманом. Но случаи бывают разные. Так что? Ты бы потребовал аборт?

Керн стискивает зубы.

— Слишком кардинальная мера. И разве такое можно требовать? Я не могу распоряжаться здоровьем человека.

— Просто бросил бы ее? — хочу услышать конкретный ответ.

Мужчина вздыхает.

— Финансово я бы их точно обеспечил.

— А все остальное? — ерзаю.

Он смотрит на меня с ироничной улыбкой и некоторой мольбой.

— Оля… По-моему, тебе подошла бы профессия дознавателя. Или сыщика.

В другой момент я бы пристыдилась. У меня нет привычки лезть в личное пространство людей и в их душу. Но сейчас я просто не могу упустить момент! Когда еще Керн разоткровенничается?

— Я обожаю свою работу, — отмахиваюсь от намеков, — ты бы не общался со своим ребенком?

Дашка уже сползла на пол. Во время нашей важной беседы она облазила окрестности. Сейчас подошла к стулу, на котором сидит Кирилл, и пытается встать. Цепляется за его темные джинсы. Мужчина глядит на ее потуги с доброй усмешкой. Но в следующую секунду его лицо опять напрягается.

— Говорить в теории легко, — замечает он, — но я не смог бы пообещать, что женщина и ребенок не вызвали бы у меня отторжение. Негатив.

— Злость? — теперь я сжимаюсь.

— Я бы точно держал себя в руках. Но мог просто отстраниться, исчезнуть. Уехать подальше, оставив их на попечения своего юриста.

Потираю виски.

— А ты не пробовал… обратиться к психологу? Неужели тебя радует перспектива прожить всю жизнь одному? Быть только с девушками-однодневками?

Кирилл не останавливает поток моих вопросов. А сам пока помогает Дашке протопать возле его стула. Держит за ручки. Так бережно, но без страха.

Нет, этот человек должен как минимум попробовать стать отцом!

— Я никогда не хотел строить личную жизнь с девушками легкого поведения. Или менять их как перчатки. Насмотрелся на отца. Плюс, меня отвернуло от подобных еще когда начинал делать бизнес. Вообще хочу как можно меньше грязи в жизни.

— И? — морщу лоб.

— Одна из подруг… Она была перед… В общем, до нашего с тобой знакомства. Вот она повела меня к психологу. Я дисциплинированно посещал его три месяца. Но мы ничего не добились. Перспектива семьи с ребенком так и не вызывала у меня хороших мыслей. Я также не смог отпустить старую злость на мать и отца, на ситуацию с братьями-сестрами. Психолог сказал, это был слишком глубокий стресс.

— А выход?!

— Он предположил, мне может помочь какой-то новый стресс. Еще больший или хотя бы такой же по силе. Какие-то сложности, шок. Но проблема в том, что меня сейчас трудно чем-то удивить, напугать или сбить с толку.

Я пока не понимаю, что мне делать с этой информацией. Но стараюсь все запомнить. Еще бы перевести тему на Захарыча… Мне нужно прояснить, что было с ним. Но тут раздается звук двери.

— Оля, я видела папу! Господи!

Мама плачет, я обнимаю ее. Кирилл усадил к себе на колено Дашу и покачивает. Все же он сегодня и правда наш Волшебник.

— Мам, расскажи подробнее.

Минут за десять мама справляется с рассказом. Видеть отца в реанимации ей было морально трудно. Но есть и хорошие новости — его состояние не ухудшается. Прогноз в целом неплохой, хоть и рано радоваться. Пока нужно ждать.