Дочка от сурового Волшебника

Глава 14

Пожилая женщина и так косится на меня довольно испуганно, когда возвращаюсь.

Я стараюсь оставаться спокойным. Не хочу, чтобы родители любимой считали меня монстром. Плюс, сейчас мне сидеть с малышкой, лишние нервы ни к чему.

— Зря я открыла! — причитает мать Оли, пока одевается. — Мы знаем Рому давно… А мне всегда так неудобно отказать человеку. Он попросил чашку чая…

Да уж, старое воспитание. Роман этим воспользовался.

— Я люблю Олю и никогда не сделаю ей плохо.

Глаза будущей тещи расширяются. Она точно не ожидала такой прямоты. Взгляд как у дочери, только с сеткой морщин.

— А я не думаю про вас плохо, Кирилл! Честное слово!

— Все в порядке, — говорю примирительно.

Не знаю, с каких пор родные Оли тоже стали мне в каком-то смысле не чужими. Их мне тоже очень не хочется обижать.

— Хорошо, что вы раньше пришли — Дашулька рада! А я поеду, Паше сделаю рыбу на пару. Он два дня просит.

— Передавайте привет и выздоровления. И… называйте меня на ты.

Маман расплывается в улыбке. Вот тут они с Олей разные — любимая задумчивее, осторожней. Ее мать же радуется как ребенок.

— Спасибо, Кирюшенька! Ну ладно, я поскакала. Солнышко, пока-пока!

Она машет Дашке. Маленькая взвизгивает. Ползет по коридору к двери.

— Так, Дарья Кирилловна, иди-ка сюда. Будем закрываться.

Беру дочку под мышку, запираю дверь и ухожу в комнату. Теперь ее время. Будет мучить отца однообразными играми. Надо ей железную дорогу что ли купить… Хотя для таких игрушек нужно место.

Оля возвращается, когда гараж построен и разбит как минимум пятнадцать раз. А мелкая со своим интерактивным пупсом пописали, кажется, примерно столько же. Хм, ну ладно, все по норме. И я не то что бы устал… Наоборот отвлекся. Ведь улыбок Дашки я получил просто бесчисленное множество.

Не иду встречать Ольгу в прихожую. Малышка как раз пьет сок, надо бы присмотреть. Так что наша мама разувается и влетает в комнату сама.

Именно так, даже руки не идет мыть. Не снимает светлое меховое пальтишко. Морщится и пристально смотрит. А потом вдруг делает рывок и повисает на моей шее. Тянется, прижимается щекой к щеке.

— Мама мне все рассказала.

Глажу ее по спине.

— Что, все?

Ольга тяжело дышит.

— Про выходку Ромы! Не бери в голову, что он там плел!

Краем глаза смотрю на дочку, она в порядке. Сует поилку в рот пупсу.

— А ты чего так испугалась?.. — говорю с Олей почти тем же тоном, как с малышкой. — Черт с ним.

Оля отстраняется. Хмурит лоб еще сильней.

— Ну… Тебе и так непросто. А тут еще… обвиняют непонятно в чем.

Беру ее за подбородок. Заставляю посмотреть в глаза.

— Я не хрустальная ваза, а взрослый мужик. Или боишься, я тут же удеру?

Теперь она бледнеет. А дышит наоборот как в жару. Кривится.

— Какой тут правильный ответ?

Не могу удержаться от смеха. Хоть дело серьезное. Дышу.

— Я уже тебе говорил, что все в порядке. Мне не непросто. Мне еще так кайфово не было никогда в жизни.

Теперь и Оля улыбается.

— Паранойю, прости.

— Есть с чего.

Родить от закомплексованного чувака — то еще приключение. Слава богу, в моих мозгах что-то переключилось.

— Тебя можно понять, — киваю, — но давай дальше без этого. Ужин я еще не заказывал, что хочешь?

Она снова тянется ко мне, прижимается крепко-крепко. Да, мне нужно привыкать не только к маленькой, но и к ее маме. Конечно, я встречался с женщинами. С парочкой даже недолго жил. Но ни к кому не было таких глубоких эмоций. Я вел себя с ними по-человечески. Ухаживал, радовал. Как бывает в близкой связи. Но никому не хотел стать родным. Не вдавался в подробности их чувств и эмоций. Не вникал, что у женщин внутри что-то там по-другому устроено. Как можно догадаться, с Олей все иначе.

Впрочем, встряхнуть ее быстро я уже умею. Привлекаю ее губы к своим, ныряю глубже. Несколько секунд, и ее дыхание учащается совсем от других эмоций. Эх, а до сна дочки далеко.

Оля уходит в душ. Оставляет меня смотреть за мелкой и только лишь думать, что происходит в ванной.

Мы, конечно же, наверстываем позже.

Хотя некоторые краски жизни доступны нам только после отбоя Дашки, мы и сами укладываемся рано. Вообще мой режим стал куда здоровее. Встречи я теперь стараюсь назначить на раннее время, если партнер тоже жаворонок. Так я быстрее освобождаюсь для личных дел.

Подобный план и на сегодня. Ко мне приедет один из крупных бизнесменов соседнего городка. У него мясное производство. Со мной он хочет переговорить сразу на несколько тем.

Успеваю выпить воды и разгрести почту. Раньше делал это на ночь. Сейчас по понятным причинам нет.

Мой гость запаздывает на пять минут и войдя, извиняется. Хороший признак адекватности. Однако скоро я пойму, насколько это впечатление обманчиво… Но пока только удивлен, что он приехал не один.

На пороге моего кабинета сам бизнесмен — высокий, ширококостный человек лет пятидесяти. Старым не смотрится, скорее заматеревшим. Лицо спокойное, но в нем ни капли слабости. Тот еще волк, еще и провинциальной закалки. Но я таких много перевидал.

С ним девушка, младше как минимум раза в два. Или ей вообще лет двадцать? Одета небогато — джинсы, ботиночки и куртка довольно потрепанные. И это не мода на состаренность. Я занимаюсь торговлей и разбираюсь в вещах. Так, что им от меня нужно?

— Иван Быков, — бизнесмен подает мне руку.

Фамилия очень подходит и к его внешнему виду, и к роду деятельности.

— Кирилл Керн.

Отвечаю вежливо, хоть он прекрасно знает, как меня зовут. Сам ведь нашел и приехал.

Девушку Иван никак не представляет. Странно, но не лезу в это.

— У вас сеть минимаркетов в отдаленных районах. Поставим там наши холодильники?

Щурюсь. Неплохое предложение. Но Быков явно начал издалека. Про холодильники вполне бы договорились наши отделы продаж.

— В каком количестве?

Мне вроде интересно, что у него на уме. Надеюсь только, прелюдию он не затянет.

Иван не подводит. На обсуждение торговли тратим не больше пятнадцати минут. Потом он трет ладони. Косится на спутницу, как будто вспомнив, что она все еще здесь.

— Я знаю, вы открываете приют для матерей?

— Да.

— У меня к вам просьба, Кирилл.

— Весь внимание.

Намекаю, что пора бы перейти к конкретике.

— Катя беременна. Она родит ребенка и спустя полгода передаст его мне. Поселите ее у себя, Кирилл. И помогите составить документ… Договор между мной и ею, — он кивает за плечо, — а я щедро помогу вашей богадельне.

У меня чуть не вырывается матерное слово, означающее удивление.

— Хм, не понял. Это суррогатное материнство? Причем тут мы?

— Не суррогатное. Дело нужно провернуть тайно. Моя жена не должна узнать.

Вот как.

— Она беременна от вас? И как после рождения вы собираетесь прятать младенца от супруги?

Вертикальная морщина на переносице гостя становится глубже. Явно недоволен, что я задаю вопросы. А как он хотел?

— Мы усыновим его как сироту, — отвечает Быков, игнорируя первую часть моей фразы.

Мне хочется потереть виски.

— Ну ладно. А договор? Он же не будет иметь никакой силы.

Иван снова смотрит на девушку. Только сейчас замечаю, какой на нем безвкусный костюм — криво скроенный, слишком ярко-черный. Ботинки, впрочем, дорогие. Но коричневые и явно сюда не подходят. Руки грубые и потемневшие, как будто он сам вчера резал мясо.

Я нормально отношусь к рабочему человеку. Сам вкалывал физически. Но добавить сюда злобный пустой взгляд и тот бред, который он несет… Культурный уровень моего гостя стремится к нулю.

— Документ нужен, чтоб доказать — она сама хотела отдать ребенка. А то скажет потом, я все придумал.

Хм, законно, не законно, а письменное соглашение с подписью даст понять — мать пошла на сделку. Смотрю на нее.

Осуждаю? Нет, я слишком удивлен даже для такой эмоции. Просто залипаю, глядя на простое молоденькое лицо. У Кати русые волосы, серые глаза с лисьим прищуром, курносый нос.

Ниже не смотрю, мне это неинтересно. Уже собираюсь переключиться на Быкова, но у того звонит телефон.

— Не могу не взять! — шипит он.

Думаю, отказать ему в цивилизованной форме или уж выдать мнение, как есть. И натыкаюсь на взгляд Катюши. В нем мольба.

Смотрю на нее, пытаюсь понять. Но девушка долго не играет в перемигивания. Она подается чуть вперед, мы напротив на диванах, и еле слышно принимается шептать.

— Возьмите меня к себе, пожалуйста… Помогите.

У меня не получилось бы ответить тихо. И Быков уже отключился, возвращается к нам.

— Ну что, Кирилл? Приюту помогу и деньгами, и продуктами.

Вот же черт.

— А если я откажусь. Что вы будете делать? — киваю на Катю.

Иван поджимает заветренные губы.

— Сам дело проверну. Геморройней будет это, да. А так бы помогли друг другу.

У Кати в глазах полный ужас. Тру переносицу.

— Ладно. Дам адрес, куда ее отвезти. Договор сделаю лично. Кроме нас троих об этом никто не должен знать.

— Спасибо, Кирилл! Отблагодарю!

М-да. Благодарить меня Иван вряд ли будет. Ребенка ему никто не отдаст. А если он биологический отец, бумажонка уже сыграет против него самого. Если надумает судиться.

Носит же земля таких…

Липовый договор придумаем вместе с Олей. Своего юриста впутывать в интригу не хочу. Это лишнее.

Фу-ф… Я избавился от комплексов, связанных с деторождением. Но в мире от этого не исчезла грязь.

Жмем руки со странным гостем. Сказать он больше ничего не успевает, ему снова звонят. Мужчина проходит вперед. Кате кивает, чтобы следовала за ним. А я шагаю проводить.

— Спасибо! — шипит девушка, резко развернувшись. — Он успокоится, а я что-то придумаю… Выкручусь! Спасибо вам! Я рассчитывала, он разведется… А он!

Не разбираюсь в сроках беременности, но сейчас вижу под широким платьем Кати живот. Он не огромный, я даже сразу не заметил. Наверно, у нее есть время «выкрутиться». Обмозгуем с Олей, что можно сделать. Пока будущая мама поедет в приют.

— До свидания! — говорю достаточно громко.

Ох, чувствую, с проектом мы не заскучаем. Это не просто привезти в детский дом канцелярию.

Впереди длинный рабочий день. Проверяю, не писала ли мне Ольга, нет. Она ведет приемы, с малышкой бабуля. Двери та пообещала теперь никому не открывать. В голове снова всплывают обвинения докторишки… Да я ни за что не позволю, чтобы у Ольги были хоть малейшие проблемы из-за фонда!

Ладно, надо успокоиться. Этот идиот просто приревновал.

Тем более, кроме мыслей о нем, мне есть, чем заняться. Ко мне пришел новый начальник охраны. Уже подозреваю, о чем он хочет доложить лично. Александр входит, киваю ему на стул у своего стола.

— Большую часть денег Пал Захарыч хранит в некрупном коммерческом банке. Как вы это знали?

Усмехаюсь. Противно.

— Он с давних пор боится наличку. Ее могут прийти и отобрать.

— Счет в банке сыграл против него.

— Он просто забыл, с кем связывается.

— Или не думал, что вы так за него возьметесь.

Да, за попытку воровства я просто выгнал его. Доступ к нормальным клиентам для него был закрыт. Слухи в данной сфере распространяются быстро. Однако те, кто хочет сэкономить, вполне могли его взять. Мне было все равно. А теперь нет. Как оказалось, он слишком сильно мне нагадил.

Подробности об Оле не для ушей сотрудника. Так что я просто киваю. Александр продолжает.

— Его счета заблокированы. Причина — подозрительная деятельность, угроза безопасности страны. Доступ ему могут не открыть очень долго.

Улыбаюсь.

— Отлично. Что с его работой?

— Уже передает дела, — отчитывается начальник охраны, — уходит спокойно. Видимо, рассчитывает найти другое место.

— Пусть едет в деревню и заводит хозяйство.

Вспоминаю мясника Быкова. Надо бы звякнуть в хостел, спросить, довез ли он девушку.

— Я могу идти? — Александр толкует паузу по-своему.

— Да, — впрочем, он прав, — с Захарычем работаем по плану. И еще… Вот адрес, нужно проверить этот дом. Нет ли обременений, не заложен ли кому. Официально и нет. Прежний владелец оставил после себя долгов, но там вроде чисто. В общем, изучи под лупой.

— Хорошо.

Сотрудник берет бумаги и выходит. А у меня образовалось время сделать звонок. Выбираю из списка новый контакт.

— Вера? Здравствуйте! Когда вы сможете показать нам дом?

Отца этой девушки я знал лично. Он немного имел дело с моим, но в целом их бизнесы не очень пересекались. Солонин начинал не с ларьков, а со скупки металла. А когда поднялся, развил сеть перевозки грузов. В том числе, не совсем легальных… Это был беспринципный жестокий человек. От него страдали не только окружающие, но и его собственная семья. После смерти он тоже оставил им проблем.

Кое-какое имущество он тоже оставил. Теперь они его продают.

Дочку Солонина Веру я знал совсем малышкой. Сейчас ей двадцать пять, на ее плечах все трудности семьи. У нее на руках пожилая мама и ребенок лет пяти. Кажется, девочка. Как и у нас.

Хм, мой мозг начал работать по-отцовски.

Пишу Оле, чтобы позвонила, как освободится. После обеда Вера будет ждать нас в коттеджном поселке. Самом старом и престижном в нашем городском округе. Инфраструктура здесь налажена от и до. Нет перебоев с водой, чистят дороги. То, что нам нужно. Надеюсь, любимая будет того же мнения.

Она очень удивляется, что я хочу куда-то съездить. Но пока не спорит. Отпускаю ее водителя и забираю девушку на своей машине. Она ворчит, что сама соскучилась по рулю.

— Скоро вернешься, — обещаю, выезжая с парковки медцентра, — только я бы его заменил.

Оля косится на меня.

— Руль?

Улыбаюсь.

— Вместе с машиной.

Мой милый доктор прикусывает губу.

— Будет слишком глупо сказать, что она и так высший класс? Хотя я не жалуюсь.

Мне нравится ее прямота.

— Есть возможность приобрести что-то получше. Я считаю, не грех воспользоваться.

— У тебя есть.

— Я разве посторонний тебе человек?

Оля теребит черный кожаный ремешок от сумки. Накручивает его на кисть руки.

— Нет, конечно, ты не посторонний! — она спохватывается. — Но давай как-то… Не так стремительно.

Фу-ф, не зря ли мы едем? Но черт, быстро или нет, в отношениях должно быть какое-то развитие.

Чем ближе к поселку, тем глубже морщинка на лбу любимой. В конце пути она вообще с тревогой озирается на дорогие дома. Нужно было бы начать с большой квартиры? Но так не хочется десять раз переезжать…

Останавливаемся, выходим. Я не знаю, что и как говорить. На помощь внезапно приходит наследница особняка Вера. Девушка встречает нас у ворот и так искренне улыбается. Просто невозможно не ответить. Даже Оля оттаивает.

— Я буду так рада, если коттедж достанется семье! С ребенком… В детской наверху есть раздвигающееся окно на потолке. Валя так любила смотреть на звезды!

Ольга шагает за Верой.

— Вам не будет грустно покидать дом? — спрашивает она. — И малышке…

Хозяйка резко мотает головой.

— Мы съехали больше полугода назад. Коттедж все это время сдавался, — она выдыхает, — не подумайте, здесь жил очень аккуратный бизнесмен! Да он и не появлялся толком… Ему было нужно спокойное место на время командировки.

— А вы?

— Мы переехали в бабушкину квартиру. Ничего… Все будет хорошо.

Вера вновь улыбается.

— Любимая, давай посмотрим дом как следует. Я уверен в качестве постройки. Но нам бы понять — наше это или нет.

Оля робко кивает.

— Идем, — Вера ловит ее взгляд, — начнем с гостиной, она невероятно уютная! Мама много времени проводила дома. Поэтому сделала так, чтобы в нем было приятно находиться. Отцу было все равно… Так что здесь он совсем не командовал.

Да уж, а так Солонин держал семью в ежовых рукавицах. Потому, наверное, и Вера выросла ни капли не избалованной.

Мы входим в заднюю дверь.

— В сад есть стеклянные двери и решетка, — сообщает хозяйка, — ее можно поднять и любоваться видом. В хорошую погоду можно раскрыть двери и оставить только ее. Наслаждаться воздухом и не бояться, что без присмотра выйдет животное или маленький ребенок.

Она быстренько демонстрирует механизм. Пока еще холодно оставлять двери нараспашку.

— Как здорово! — восхищается Ольга.

Любимой явно нравится и просторная кухня, которая здесь не соединена с гостиной. И большая комната с камином и домашним кинотеатром. А от детской у нее вообще светятся глаза. Особенно, когда Вера рассказывает о веселых приключениях своей малышки в этой комнате. У нее здесь был даже свой собственный сейф.

Хозяйка так мягко преподнесла мой грандиозный сюрприз, что я, кажется, ее должник.