Друг бывшего. Оторваться от земли

Глава 15

Во вторник утром я практически влетаю в офис издательства. Пританцовывая, кружу к своему столу. Обещаю маме, что готова выполнить двойной объем работ и наверстать пропущенное вчера время.

Я надела джинсы и футболку для свидания, стараясь не сильно наряжаться, чтобы не показать, как много это для меня значит. И к тому же для байка это самая подходящая одежда. Сегодня еще один жаркий летний день, но как Адам и предупредил, я взяла короткую куртку-косуху. Правда, не из кожи, а из приятной мягкой ткани.

Пялясь в компьютер, не вижу букв. Все расплывается. А я мечтаю о его улыбке. И вспоминаю треп девчонок накануне.

«Как? Вы ни разу не целовались? За все выходные!»

Это, конечно, Луиза возмущенно воскликнула.

«Нет. Я сказала, что хочу не торопиться. Наши отношения развиваются медленно», ответила я.

«Ну ок, медленно», — кивнула Ясмина, — «но не со скоростью же улитки!»

«Просто мне страшно. Он такой идеальный. И пока все хорошо. Так не бывает. Понимаете?»

«Сегодня выключай режим скромницы. Я серьезно, Вер!»

У Лу было такое преувеличенно возмущенное лицо, что я рассмеялась.

«А ты сама не целовалась с Гурамом?»

«Я? Вот еще», — фыркнула Лу. — «Да у него такое самомнение, до небес. Дар божий для девушек! Бесячий!»

Я снова хихикаю, вспоминая болтовню девчонок.

Пытаюсь сосредоточиться на работе. Но уже через полчаса беру телефон и лезу в соцсети. Так хочется еще посмотреть ролики и найти среди спортсменов Адама. Я уже знаю, какой у него шлем, и байк его узнаю среди множества других.

Под одной из фотографий Адама и Льва крупным планом я читаю статью.

Фристайл мотокросс или, как многие называют эту дисциплину в России, «мотофристайл» — один из самых зрелищных и экстремальных видов современного мотоспорта. Далее немного об истории этого вида спорта. И короткое интервью со Львом.

Удивительно, но когда я читаю этот текст, буквы не убегают, как в рабочих текстах!

Потом я смотрю несколько видеороликов с прыжками и… замечаю, что под каждым видео комментирует некая Олеся. Неужели та самая?

Посмотрю ее страничку.

Палец замирает над экраном.

Нет! Не надо! Не ходи туда.

— Я быстренько! — шепчу, облизывая вмиг пересохшие губы.

Открываю ее страничку и, когда смотрю на самые верхние фото, моя улыбка гаснет и из меня словно дух вышибают. Настроение меняется так резко. Давление в легких нарастает, пока я рассматриваю фотографии и, что хуже, подписи к ним.

Посты свежие. Выложены пару часов назад. Адам и эта Олеся. В обнимку.

«Мой сладкий. Моя любимка», подписано там, где она чмокает его в щеку.

«Мы готовим для вас сюрприз, друзья. На День города увидите нас — самая красивая спортивная пара. Занимайтесь спортом и тоже встретите свою половинку, как я».

Что?

Моя грудь сжимается и в то же время разрывается от боли. А мой разум все еще продолжает спорить с сердцем. Я умоляю себя дать Адаму презумпцию невиновности. Что, если это старые фотографии? Сделанные несколько месяцев назад. А эта Олеся — просто помешанная на нем фанатка.

Но а как же ее фраза про готовящийся сюрприз на День города? Это совсем скоро.

«Всего одна фотосессия, где мы изображаем пару, и она ведет себя так, будто мы встречаемся» — так Адам сказал друзьям. Потом они спросили, сколько раз он с ней спал.

Значит, он продолжает поддерживать с ней отношения. И довольно интимные, судя по фото и ее комментариям.

Дурацкие слезы застилают глаза. Я быстро вытираю их тыльной стороной руки.

Зачем ему быть таким милым со мной? Так искренне смотреть.

Для него это игра? Я первая девушка, которая сразу не отдалась ему и даже не позволила себя поцеловать, и для него вызов — затащить меня в постель?

С раздражением отшвыриваю от себя телефон. С громким стуком он шлепается на стол. Потом хватаю его снова и убираю в сумку. С силой и раздражением застегиваю молнию. И замечаю, что моя рука дрожит.

Я не буду ждать, как дурочка его милых СМС. И не пойду с ним на свидание.

Кстати, сегодня он за весь день не отправил мне ни одного. Видимо был очень занят с другой девушкой и ему было неудобно писать мне.

Вся эта ситуация приводит меня в бешенство.

Хорошо, что мама уже ушла. От нее не укрылось бы мое состояние. В офисе только секретарь и редактор сидят. Слезы льются, и я прячу лицо за монитором.

Адам говорил, что заедет в шесть. Не хочу столкнуться с ним. Выхожу пораньше. Без десяти.

Спускаюсь в холл и пока иду к стеклянным дверям, которые открываются автоматически, в этот момент перед входом останавливается байк.

Почему он здесь так рано?

Застываю посреди холла, не зная, куда деваться.

Он слезает и снимает шлем. Замечает меня. Я бегу обратно к лифту. Нажимаю как сумасшедшая на кнопку много раз.

Вот черт! Уже кто-то вызвал его на десятый этаж.

Адам вбегает в офисное здание.

— Вера! — зовет меня. — Вера, что случилось?

Я не смотрю на него и дергаюсь к двери, ведущей на лестницу. Он догоняет меня, берет под локоть и разворачивает.

— Ты плакала? — зажимает меня у стены.

— Отпусти.

— Нет. Я не отпущу, пока ты не скажешь, в чем дело.

В здание входит мужчина и направляется к лифту. Если от разговора не отвертеться, я не хочу, чтобы у нас были любопытные зрители.

Тянусь к тяжелой металлической двери. Адам тут же перехватывает мою руку и помогает открыть ее. Пропускает меня первой. Дверь с доводчиком с глухим стуком закрывается за нами, отрезая от всего остального мира.

В тишине пожарной лестнице слышно только наше тяжелое дыхание.

— Вера! — в его тоне умоляющие нотки.

— Кто такая Олеся для тебя? — смотрю в его встревоженные, но все еще невероятно добрые и красивые голубые глаза, пытаюсь уловить любые признаки стыда и вообще любое изменение настроения.

— Она никто, — с удивлением отвечает он, не понимая, откуда я ее знаю.

— Неужели?

— Ну, я знаю одну Олесю. Почему ты спрашиваешь про нее?

— Я смотрела ролики, где ты катаешься, и случайно вышла на эту Олесю. Она выкладывает фото, где вы вместе, и ведет себя на них так, будто вы пара.

Я намеренно не говорю ему о том, что она выложила сегодня свежие фото. Судя по одежде Адама это действительно было снято сегодня. На нем специальные мотобрюки. Кожаные. Черные с оранжевыми и зелеными полосками и такая же куртка. Я раньше не видела на нем эту одежду.

— Помнишь, я говорил, что наши тренировки и соревнования оплачивают спонсоры? Так вот, мы по контракту делаем то, что они хотят, в том числе снимаемся в рекламе. Олеся — девушка, с которой у меня была фотосессия. Она ничего для меня не значит.

— И вы никогда не встречались? Вас связывает только работа?

Он тяжело вздыхает. Подходит ближе, но я пячусь от него, пока моя спина не вжимается в стену.

— После той фотосессии мы общались какое-то время. Это было личное. Не связано с работой. Но это было задолго до того, как я встретил тебя. Зачем сейчас вдаваться в эти подробности?

— Потому что ваше «личное» до сих пор продолжается! — мой голос срывается.

— Нет! — он энергично крутит головой.

— Кажется, она так не думает «мой сладкий!».

— Ты о чем?

— Она выложила сегодня фотографии, где вы с ней. Обнимаетесь. Я не шпионила! Просто это случайно вышло, — и почему теперь я чувствую себя оправдывающейся. — И ты был в этой одежде! — указываю на него. — Она подписала их «мой сладкий». И много еще чего!

Изо всех сил держусь, чтобы не заплакать перед ним.

— Чего она сделала? — он выглядит взбешенным. Лезет в карман куртки за телефоном. Быстро просматривает. — Это не то чем кажется. Я объясню. Вер! Только не отгораживайся от меня! Я понятия не имел, что она выложит эти фото и еще напишет такой бред. Это все неправда.

— Значит, ты правда виделся с ней сегодня?

— Да. Мне позвонили и попросили сделать еще одну съемку.

— И ты мне не сказал.

Не то чтобы он должен отчитываться, но я уже привыкла, что он сам рассказывает мне о своих планах на день. А тут…

— Я сам не ожидал. В прошлый раз работа была закончена. Мы снимались весь день без остановки. Куча шмоток, образов и локаций. Мне позвонили сегодня утром и попросили приехать доснять несколько кадров. Им нужно для предстоящего Дня города сделать несколько плакатов.

— Для Дня города? — переспрашиваю осипшим голосом. Так вот, что она имела в виду.

— Да. Это заказ от администрации города, они хотят разместить рекламу на нескольких билбордах. Популяризация спорта среди молодежи.

— Значит, скоро по всему городу будут рекламные щиты, где ты обнимаешься с другой девушкой? И все будут думать, что вы пара?

— Ну не по всему городу. В проекте еще представлены другие виды спорта. Так что, думаю, с моим фейсом парочку всего. Там будет много других спортсменов. Занятия в фитнес-залах, городской бассейн, мотоциклы и велосипеды. И еще, кажется, центр скалолазания. Это было неожиданным звонком и опять заняло весь день. У меня ни минуты свободной не было, чтобы позвонить тебе. Я даже не успел переодеться. Рванул к тебе в одежде, которую мне дали для съемки, — показывает на свою куртку. — Я не ожидал, что Леся будет там, и что нас снова поставят вместе. Теперь я подозреваю, что она имела к этому какое-то отношение.

— И для съемки надо было, чтобы она тебя обнимала? — знаю, что веду себя как ревнивая дурочка, ведь я не имею прав на Адама. По факту мы даже не встречаемся еще, но я должна знать всю правду и быть уверенной в нем. Если он подумает, что я истеричка, пусть так. Но он с большой охотой и рвением отвечает на все мои вопросы.

— Была пауза в съемке. Она просто подошла неожиданно и обняла. Ее подружка сделала фото. Я же не мог ее оттолкнуть грубо при всех. Я и представить не мог, что она будет выкладывать эти снимки. Тем более с такой подписью, что мы пара.

Его глубокий взгляд впивается в меня. Мы стоим так близко. И его руки эффективно заключают меня в клетку, когда он опирается о стену с обеих сторон от меня. Кого я обманываю? Если он наклонится, чтобы поцеловать, я не смогу сопротивляться. И не захочу, даже несмотря на острый клубок обиды в груди.

— Любая девушка будет подходить к тебе и обнимать, а ты ничего не будешь делать? — мой тон все больше слабеет.

— Нет. Конечно, нет. Да вообще никто так не делает обычно, — быстро возражает.

— Значит, она чувствовала, что имеет право так сделать. Ведь у вас что-то было.

— Ничего серьезного у нас с ней не было. Она живет в каком-то своем мире фантазий. Я говорил ей, что мы не вместе. Ты веришь мне? Прости, что не сказал тебе про съемку. Я бы не стал этого скрывать. Я бы рассказал, когда мы увиделись лично.

— Это ты извини. Ты не обязан отчитываться. И если ты с ней встречался, конечно, я могу понять почему. Она не просто так модель. Очень красивая. У меня нет такого подтянутого спортивного тела, и умелого яркого макияжа и…

— Тшш! Стоп. Ты просто не представляешь, какая ты. Ты яркая и без макияжа. Ты страстная. Умная. Увлеченная, очень красивая. Я думаю только о тебе. Хочу только тебя.

Я смотрю на него, не зная, как реагировать. В груди горит. И в то же время по телу дрожь.

Его пальцы ложатся на мое плечо. Легонько сжимают. Это простое касание прожигает насквозь.

— Знаешь, Вер… Я больше никогда не буду соглашаться на съемки с ней. Предупрежу своего спонсора.

— Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы на работе. Ты же сказал, что по контракту вы обязаны… — протестую я.

— Мне плевать на эти проблемы. Ты важнее. Я не хочу, чтобы что-то встало между нами. Не хочу, чтобы ты переживала, — его дыхание становится громче. Тяжелее. Адам облизывает губы и тем самым привлекает мое внимание к ним. Они такие яркие. Четко очерченные. Так и манят меня… голову кружат. Но мы еще недоговорили.

— Я признаю, мне было бы неприятно увидеть подобные фотографии еще раз, но если ты говоришь мне, что между вами ничего нет, и что я могу тебе доверять, я буду. Я отнесусь с пониманием. Не нужно звонить спонсору. Только ты, пожалуйста, всегда, говори со мной. Сразу прямо обо всем рассказывай, — почти шепотом заканчиваю. И даже дышать перестаю в ожидании его ответа.

— Я никогда тебя не обману. Ни в чем. Если у тебя есть вопросы, всегда спрашивай. На соревнованиях, на выступлениях к нам часто подходят люди. Девушки. Парни. Дети. Они хотят сфоткаться с гонщиками или с байками. Если ты увидишь еще какую-то фото, знай, это просто фанаты. Зрители. Клянусь, такой случай был один. Что касается съемок, с ней точно больше не будет. С другими, кто будет вести себя профессионально, конечно, почему нет. Но на самом деле я не думаю, что меня еще куда-то будут звать. Я же не модель. Просто так получилось, что нас привлекли для этой съемки, — он пожимает плечами, как будто сам не понимает, почему выбрали именно его из всех парней.

— Ты очень красивый, — смущенно улыбаюсь.

— Знаю, что у нас было фактически мало времени вместе, но я уже так сильно и бесповоротно влюблен в тебя. Для меня нет никаких других вариантов. Только ты.

Он так искренне смотрит. Я верю ему.

Если эта эйфория оборвется, это убьет меня. Я буду раздавлена.

— Я тоже влюблена в тебя.

Соприкасаемся лбами. Адам обнимает руками мое лицо. Я закрываю глаза и дышу его мужским запахом. Внизу живота сладко-болезненно ноет. Меня накрывает его нежностью. И от этого все сомнения растворяются.

— Это ты самая красивая… — от его рвущегося с теплым дыханием признания я открываю глаза и встречаюсь с его: чуть пьяными. Я млею от его слов, рук, скользящих теперь на мою талию.

Адам целует меня в лоб, затем в уголок глаза и в висок. Потом он целует меня в губы. Мягко. Сладко. Без похоти. Не для того, чтобы утолить свой голод. За этим поцелуем стоит гораздо больше.

Признание.

Клятва.

Прикосновение душ.

Обвиваю его руками и ощущаю, как пульсирует венка на его шее, а все тело потряхивает. Кончиками пальцев чувствую его еле сдерживаемую потребность.

Я неровно дышу ему в губы, чувствуя, как с каждой секундой мне становится все жарче.

Нежно — это хорошо, но мы не можем не сорваться, стоя так близко друг к другу и наконец дорвавшись до желаемого. Адам словно читает мои мысли.

Прижимает к стене и целует горячо, несдержанно, очень настойчиво. Наш первый поцелуй — на пожарной лестнице офисного здания, но мне плевать на окружение. На то, где мы. Это так хорошо. И все еще очень романтично. Я растворяюсь в поцелуе, а в голове все звучат его слова: «бесповоротно влюблен в тебя. Для меня нет никаких других вариантов. Только ты».