Друг бывшего. Оторваться от земли

Глава 25

Все копившиеся сомнения и неуверенность вырываются наружу. Но я все еще пытаюсь ухватиться за призрачную надежду, снова и снова прокручивая в голове ту сцену у деревьев. Все было так очевидно.

Как он мог так поступить? Всего несколько дней назад он смотрел на меня с таким обожанием. А потом я увидела его руки на другой.

Вскакиваю с кровати, когда ревнивая ярость затмевает все остальные бушующие и режущие меня эмоции.

Зачем? Как он мог? Как он мог так высоко поднять меня, чтобы потом так жестоко бросить вниз?

Это все из-за того, что я недостаточно интересная? Я ни для кого никогда не буду достаточн хороша?

Я вспоминаю, как мы ехали на его мотоцикле. Какая эйфория наполняла мое сердце. И наш первый раз на капоте машины.

Для меня это были самые яркие моменты в жизни. А для него? Рутина? Обычные выходные? Он делал так миллион раз с разными девушками?

Гнев моментально улетучивается при этой мысли. И мои губы снова начинают дрожать.

Через дверь я слышу как в тумане голоса подруг. Они живо что-то обсуждают. Кажется, Лу разговаривает с кем-то по телефону. Но у них нет номера Адама.

Я не хочу думать об этом всем. Хочу отключиться. Забыться сном. А утром проснуться и не вспомнить ничего, что было за последний месяц.

Но как я забуду его? Я никогда не смогу. Я буду мучиться этими воспоминаниями всю жизнь.

Теперь я поняла, что такое разбитое сердце.

Только теперь.

Чувствуя слабость в ногах, опускаюсь на кровать.

Яся приоткрывает дверь. Потом осторожно стучит по ней без надобности.

— Это я.

Садиться рядом со мной и снова гладит меня по спине.

Входит воинственно настроенная Луиза.

— Хорошо плакать.

— Пусть поплачет, — возражает Яся. — Ей лучше станет.

Снова раздается звонок. На этот раз не в домофон, а в дверь.

— Не открывайте! — умоляю тихо уже осипшим голосом.

— Это Тимофей, — заявляет Лу. — Сейчас разберемся, что к чему.

Закрываю глаза, находясь с одной стороны в ужасе оттого, что могу сейчас узнать от него. С другой — все еще лелею маленький лучик надежды, что это все одна большая ошибка.

Ну вот что я за наивная дурочка!

Краем покрывала вытираю лицо. Хотя Тима все равно поймет по моим красным глазам, что я плакала.

— Привет, — он несвойственно ему осторожно и медленно входит в комнату. Прямо скромняжка сегодня.

Шмыгаю носом. Не понимаю, что он может мне сказать? Ведь он мой друг, а не Адама. Стал бы он выгораживать его чисто из-за мужской солидарности? Не думаю.

— Там внизу Адам. Наматывает круги перед подъездом.

Вздергиваю подбородок и отвечаю ему молчанием.

— Он всех нас на уши поднял. Узнал у Лехи мой телефон и просил, чтобы я с тобой поговорил.

— Ты? Почему ты?

— Потому что я там был и все видел. И потому что я твой друг.

— Что ты видел?

— Драку и вообще из-за чего вся эта заварушка началась.

— При чем тут драка?

— Это все случилось из-за той девушки.

— Не хочу ничего слышать про нее!

— Ты должна выслушать Адама.

— Нет!

— Слушай, Вер! Ты же знаешь, я Адама сначала невзлюбил. Ну стал бы я врать тебе, чтоб его защищать? Можешь спросить у Леши, — он кивает на открытую дверь комнаты.

— Что. И Леша здесь? — я встаю с кровати. — Зачем?

— Лех! — кричит Тима.

Боже! Такое унижение! Я не хочу его видеть! Дую себе на лицо и приглаживаю волосы.

— Привет, Вера.

Мой бывший заходит и в воздухе на миг повисает неловкость.

— А где твоя жена?

— Дина осталась с Адамом внизу. Успокаивает его.

Значит, они все и правда пришли защищать Адама.

— У тебя, что, фингал? — подхожу к нему ближе.

— Да. Я, это…

— Он врезал тому парню. Первым подбежал, — объясняет Тима. — Мы увидели, как какой-то козел ударил девушку по лицу. Подбежали с Лехой. Тот урод не хотел ее отпускать. Леха врезал ему. Потом подключились друзья мудака, — быстро говорит Тимофей. — Мы начали их мутузить. Я краем глаза увидел, как Адам и Федор подошли. А девчонка бросилась в истерике к Адаму. Пьяная вдрызг была. То смеется, то плачет. Он отвел ее в сторону. Вроде они хотели с Федором ей такси поймать.

— Почему она бросилась к Адаму? — все еще с недоверием спрашиваю.

— Не знаю.

— Она его узнала, — отвечает Леша. — Тимофей правду говорит. Адам там с ума сходит. Он очень расстроен. Переживает за тебя. Ты должна его выслушать. Я знаю, что был против ваших отношений, но я был дурак. Просто поговори с ним.

Я не ожидала, что Леша проявит такое участие.

Я смотрю на Тиму.

— Это правда?

— Да. Леха не врет. Адам расхаживает перед твоим подъездом. И я думаю, он не уйдет. Если придется, и ночевать останется.

Значит, вся эта драка… наши ребята были в ней замешаны. Все равно это не объясняет, почему Адам с ней обнимался.

— Сейчас я звякну ему, — Леша вытаскивает телефон, даже не спрашивая моего согласия.

Он еще даже не успевает положить трубку, как раздается сигнал домофона.

— Ну мы, это… пойдем чай попьем, — Тима берет Луизу под локоть. Все это время девочки стояли в дверях и слушали всю историю, раскрыв рты.

— А я пойду к Дине, — Алексей машет рукой в сторону выхода. — Удачи вам с Адамом.

Я закрываю за ними дверь комнаты. Прислоняюсь к ней спиной и глубоко дышу.

Я так волнуюсь, что ощущаю, как бьется мое сердце.

В дверь стучат, и тихий голос Адама заставляет мои внутренности скрутиться.

— Вера!

Собираюсь духом и открываю дверь. Сразу же встречаюсь взглядом с его тоже покрасневшими глазами.

— Пожалуйста, выслушай меня. Я все объясню.

— Хорошо, — отступаю дальше в комнату.

Боже! Как же больно смотреть на него и слышать его голос. Он для меня — целая вселенная.

— Ты читала мои сообщения?

— Нет, — качаю головой. — Мне достаточно было того, что я увидела.

— Понимаю, со стороны, наверное, это выглядело плохо. Но все было не так.

Он тянет ко мне руки, но я делаю шаг назад. От этого его глаза вспыхивают болью.

— Парни рассказали тебе о драке?

— Да. Но только о ней, — вздергиваю подбородок. Ожидаю, что он объяснит все про девушку. — Кто она? — я не могу понять, почему из всех парней она бросилась к Адаму? — Это еще одна твоя знакомая? Да?

— Да… нет. Вернее, это бывшая девушка Петро. Так что я ее тоже знаю.

— Та самая, которая ему изменила с тобой?

— Э… откуда ты знаешь?

Я отшатываюсь, как от пощечины.

— Нет! Постой, — Адам надвигается, обхватывает мое лицо руками. Не дает мне отвернуться. — Я с ней не спал! Сразу говорю, чтобы ты ничего не надумала еще больше. Просто скажи, что и где ты слышала, чтобы я мог развеять все твои сомнения.

— Я услышала на свадьбе. Но я не хотела подслушивать! Это не специально вышло… — расстроенно поджимаю губы.

— Я не виню тебя. И не сержусь. Мы действительно громко разговаривали. Леля, то есть, Ольга, но все называют ее Леля… она подошла ко мне в кафе. Я не знал, что Петр с ней встречается. Я никогда не стал бы встречаться с чужой девушкой, тем более с девушкой друга.

На его лице вспыхивает тень обиды.

Мой взгляд скользит по его густым бровям и дрожащим ресницам.

Внезапно он зарывается лицом в мои волосы. Смещает губы к моему уху и горячо шепчет:

— Я так испугался за тебя, когда ты убежала. Так переживал, что с тобой что-то случится в этой толпе.

— Ты думал только об этом? — отстраняюсь.

— Я думал только о тебе, — убежденно отвечает. — Я всегда думаю только о тебе.

— Даже когда обнимал ее?

— Я ее не обнимал, — качает головой. — Я поддерживал ее, чтобы она не упала. Иди сюда, — Адам усаживает меня на кровать и садится рядом. Берет мои руки в свои. Нежно проводит большими пальцами по запястьям. Мне всегда это нравилось. И сейчас не могу устоять перед этой нежностью.

— Все началось с того, что мы с Федором, пока ждали вас, услышали какие-то крики. Я не хотел туда идти, но увидел в толпе голову Лехи. Когда мы подбежали, он уже дрался с парнем, который все еще пытался схватить Лелю… кхм, Ольгу за руку и ударил ее. Тима и Леха начали драться с ним и его дружками. А Леля увидела меня и в слезах подбежала.

Я хочу спросить, почему именно к нему, но Адам сам продолжает.

— Да. Она знает не только меня. И Федора тоже видела. Но видимо, я ей нравлюсь. До сих пор. Она и раньше была довольно настойчива, даже когда я узнал, что она девушка Петро, и прямо заявил ей, что между нами ничего не будет. Ну это же не моя вина и не моя ответственность, если какая-то девушка хочет моего внимания. Я ее никак не поощрял в этом. Но в такой ситуации, конечно, я не стал бы ее отталкивать. Мы с Федором отвели ее в сторонку, потому что у нее уже начиналась истерика. Она то плакала, то смеялась. Мы поняли, что она помимо этого еще и пьяная в стельку. И у нее на лице уже стал проступать синяк от удара. Я не мог ее так бросить. А спрашивать ее, может ли кто-то отвезти ее домой, было бесполезно. Тогда Федор побежал ловить такси. Я просто поддерживал ее, но не обнимал.

Он делает паузу. Пристально смотрит на меня. Видно, как сильно он переживает.

— Потом она и вовсе повисла на мне и неожиданно полезла целоваться. Я не целовал ее. Клянусь. Все произошло так быстро, я не успел вовремя отстраниться. Кроме того, мне все равно приходилось ее держать, она на ногах не стояла… Это не оправдание. Я знаю. Но все случилось за секунду… Именно в этот момент ты и подошла. Когда ты начала убегать, я отцепил ее от себя, чтобы догнать тебя, но она начала падать. Так что мне пришлось остаться.

Я опускаю глаза на его светлые джинсы. На них следы земли и травы. Адам следует по направлению моего взгляда.

— Да. Она сползла на газон, когда ее начало рвать. Мне пришлось ее поднимать. Как раз в этот момент Тима подошел к нам. Он все видел. Когда Федор вернулся, он сказал, что договорился с водилой, и что видел тебя, как ты садилась в такси. Так что я предположил, что ты поехала домой. Звонил тебе. Писал. Господи, Вер! Ну зачем мне кто-то, когда у меня есть ты. Ты — все, что важно.

Он осторожно поднимает мое лицо за подбородок. В его голубых глазах можно утонуть. Его пальцы нежно гладят мои волосы, запутываются в прядях на затылке. От настойчивого поглаживания подушечками пальцев по коже мурашки бегут и хочется закрыть глаза от удовольствия.

Я кладу ладонь ему на щеку, ощущая, как уже проступает легкая колючая небритость.

Мой разум говорит мне верить ему. Ну как можно не верить, когда он так на меня смотрит. Но я тоже не могу отрицать, что такие вспышки неуверенности и подозрений все равно пробиваются время от времени. Я ничего не могу с ними поделать. Как бы ни старалась.

— Федору все же пришлось сесть в машину с Ольгой. Я поехал к тебе, звонил, но так как ты не отвечала, я с ума сходил. Я… не мог ни секунды вытерпеть этого ада без тебя. И знать, что ты расстроена, было даже хуже. Я просто хотел, чтобы ты не переживала. И решил найти Тиму. Я знал, что он твой друг, он расскажет все как было. И ты его выслушаешь. Поэтому я позвонил Лехе и попросил его дать мне телефон Тимофея. Но я не ожидал, что Леша сам предложит помощь и что они с Диной тоже приедут.

— Мне так жаль. Я испортила всем праздник. Если бы я не убежала…

— Не извиняйся. Ты ни в чем не виновата. Я не должен был оставлять тебя. Я же чувствую, — он проводит рукой по своему лицу. — Все чувствую. Что в тебе живут сомнения и страхи. Я буду стараться лучше. Чтобы разбить их всех.

— Все равно прости. Ты не звонил и не приходил два дня перед этим. И был немного странным. Не таким, как всегда…

Он вздыхает. Его лицо мрачнеет.

— Я провел время с семьей. Дедушке стало плохо. Его положили на обследование. Я не хотел говорить об этом, пока не все ясно. Не хотел перекладывать на тебя эту печаль. Думал, после Дня города и когда уже будет больше информации от врачей о прогнозах…

— Ты всегда можешь делиться со мной всем. Не только хорошим. И грустными вещами, и плохими. Не надо меня оберегать от этого. Я хочу разделять с тобой все. Все. Понимаешь? И плохое, и хорошее.

Он не отвечает. Не хочет врать, что будет это делать. И я по глазам вижу, что он не совсем согласен со мной. Не то чтобы Адам был против поделиться со мной чем-то, просто не хочет нагружать проблемами. Это его пунктик. Он такой. И я должна принимать его таким, какой он есть. Так же как Адам принимает мои вспышки недоверия. И ни разу меня в них не упрекнул.

— Что бы ни случилось в будущем, какую бы сцену ты ни увидела, не убегай. Верь только мне. Всегда, — просит он, снова беря мои руки в свои. — Я не обману тебя. Не предам. Я знаю, что слова — это просто слова. Но я говорю правду из самой глубины сердца. И буду делать каждый божий день все, чтобы ты больше никогда не усомнилась. Чтобы никогда не почувствовала себя уязвимой. Я люблю тебя. Я больше никогда, никогда никуда не отпущу тебя от себя…

Я не даю ему договорить и бросаюсь ему на шею. Горячие слезы снова текут по щекам. Но на этот раз это слезы облегчения и радости. По всему телу проходит волна освобождения.

Адам покрывает поцелуями мое лицо.

— Как чувствовал, что не надо было отпускать тебя в эту палатку. Как знал, что не надо отходить ни на шаг, — бормочет между поцелуями. — Да мы толком и не отходили, стояли рядом. А когда началась заварушка, мы побежали туда. Пожалуйста, как бы расстроена ты ни была, отвечай мне на телефон. Говори со мной. Обещай мне! — опускается передо мной на колени. Его широкие ладони поглаживают мои бедра.

— Обещаю, — киваю я. Знаю же, что это по-детски — игнорировать.

Провожу пальцами по его волнистым волосам. По складочке на лбу. Не хочу, чтобы Адам хмурился.

— Не убегай больше, если какая-то ситуация возникнет… я имею в виду, не такая, где ты увидишь меня с девушкой. Я сделаю все, чтобы такого больше не было.

— Не буду убегать.

— Точно?

— Точно. Если я еще раз увижу, что какая-то девушка виснет на тебе, я не буду убегать. Я подойду и оттащу ее за волосы! — прилив собственничества накрывает меня. Никогда еще не чувствовала такой сильной ревности. Он мой.

Адам пытается спрятать улыбку.

— Что? Думаешь, я не смогу?

— Трудно поверить, что ты сделаешь что-то такое жестокое!

— О, лучше поверь, я сделаю. Ты мой, и никто, кроме меня, не имеет права трогать тебя.

— Я только за, — улыбается он. — Иди сюда, — встает с колен и обнимает меня. Укладывает на подушку и ложится рядом. Мы лежим, обнявшись. Я у него на груди. Он крепко держит меня.

Я не произвольно зеваю. Уже поздно, и я слишком перенервничала, а слезы меня полностью вымотали.

— Хочешь спать?

— Немного, — тихо шепчу.

— Поспи. Я буду рядом. Никуда не уйду.

— Сними джинсы. Тебе же неудобно.

Пока Адам стягивает одежду и остается только в боксерах, я убираю с кровати плед и отбрасываю одеяло в сторону.

— У меня только одна подушка, — надуваю губы, стянув платье.

— А нам больше и не надо. Иди сюда, — Адам ложится и тянет меня к себе на грудь.

Это такое наслаждение — лежать с ним в обнимку на мягкой, шелковистой простыне, полностью обвившись вокруг его тела. Под ухом бьется его сердце, моя рука обнимает его за талию, а нога закинута на ногу.

Мы почти полностью обнажены, но между нами впервые нет той бешеной химии, которая вспыхивает, как только наши обнаженные тела сталкиваются. Зато чувствуется невероятная нежность и единение душ.

— Так что там было? — бормочет он, выключая прикроватный светильник.

— Где?

— В шатре гадалки. Что она тебе сказала?

— Да так. Ничего особенного.

Он судорожно вздыхает. Как бывает только после пережитого сильного, эмоционального потрясения и даже слез.

Я больше никогда не хочу испытать такое, что было сегодня вечером. Но у меня такое чувство, что мы стали с Адамом еще ближе после всего.

— Засыпай, девочка моя. Моя. И помни, что я твой. Только твой.

Я уплываю в приятную дремоту под его ласковые убаюкивающие слова.