Друг бывшего. Оторваться от земли

Глава 16

Адам

Я отрываюсь от Веры, чтобы мы могли сделать столь необходимый глоток воздуха.

Я уже ее целую. И мне так мало! Хочу! До боли! Всю ее! Вера ворвалась в мои горячие сны. Я фантазировал о нашем поцелуе. Мне снился он. Но реальность превзошла все ожидания.

Со стоном прижимаюсь к ее губам опять. И все, что я сдерживал с того дня, как впервые увидел ее, выливается в этот безумный поцелуй.

После такого я точно не отступлю. Вот теперь меня по-настоящему накрывает. Чувствую себя вконец пьяным. Мне бы остановиться. Успокоить бешеный пульс и, черт возьми, как-то умудриться сесть на байк и везти нас.

Ну как перестать целовать ее, когда она такая сладкая, отзывчивая, чувственная? И ее стоны опаляют, дыхание становится все тяжелее.

Где-то на задворках сознания, я надеюсь, что Вера сама оттолкнет меня, ибо мой стояк уже бесчинствует, пытаясь вжаться в ее самое сладкое местечко.

Я пережил столько мгновений, при которых сердце замирает, но этот самый будоражащий.

Четко понимаю, в какой момент Вера чувствует мою пульсирующую эрекцию, пока я вжимаю ее в стену. Она охает мне в губы. На секунду замирает. Но потом к моему удивлению, сильнее обвивает своими изящными ручками мою шею и посасывает мой язык.

Я мог бы целовать ее здесь весь вечер, но сегодня у нас первое свидание. И оно будет хорошим. И я никому не позволю испортить этот вечер.

Отрываюсь от Веры, любуясь ее расслабленным лицом и мягкой полуулыбкой.

Она поверила мне. Она впустила меня. И это самое главное.

— Ты готова к нашему самому первому свиданию? — срывающимся голосом спрашиваю ее.

— Готова, — ее глаза улыбаются. Пальчики нежно перебирают мои волосы.

Обычно я не люблю, когда девушки трогают их. Они думают, если у меня длинные волосы по плечи, то они просто обязаны гладить их, трогать, накручивать на свои пальцы. Меня это раздражает. Но когда Вера проводит по моим волосам, это приятно. Мне хочется наклонить голову навстречу ее руке и замурлыкать как большой кот. Но тогда этот кот захочет сожрать ее всю целиком. Вылизать. Как самую вкусную сметанку.

Ловлю ее пальцы и подношу к губам. Целую каждый пальчик, а потом середину ладони. По ее подрагивающим губам и расширенным зрачкам я понимаю, что ей это очень нравится. Но в то же время этот жест ее удивляет, как будто никто раньше этого не делал с ней.

Как например, Леша…

Черт. Не хочу, чтобы он сейчас лез ко мне в голову.

Отступаю от Веры и поправляю на ней футболку, которая задралась, пока мои руки шарили по ее спине.

— Пойдем? — беру ее за руку. — Да. Я только на минуточку заскочу в дамскую комнату, — отвечает она, когда я открываю перед ней тяжелую дверь. Вхожу вслед за ней в холл.

— Я подожду здесь, — мы подходим к двери туалета слева от лифтов.

Ее маленькая, круглая попка, обтянутая в голубой деним, призывно покачивается. Я чуть ли не наклоняю голову, пялясь до самой последней секунды, пока она не скрывается за дверью.

Красивая…

Леша говорил о ней как о доброй и мягкой девушке. Но он не видел ее. Она не просто милая девушка. В ней столько всего. Страсть. Огонь. Красота и внутренняя, и внешняя. Внутрення сила и благородство, которые она, кажется, сама не осознает. Потому что для нее это так естественно быть такой.

Не соглашаться на малое. Не позволять, чтобы обида и мелочность правили сердцем. Я наблюдал за ней пристально и на свадьбе, и на озере. У нее нет никакой агрессии и женского соперничества по отношению к Дине. Она очень хорошо и с достоинством справилась с этой трудной ситуацией. Она просто бриллиант.

Черт. Да я просто готов обнять и расцеловать Леху за то, что он не оценил этот бриллиант. За то, что вовремя понял, что это не его история. Не его женщина. И ушел.

Я был абсолютно серьезен, когда говорил Вере, что не представляю себе никакого другого варианта, кроме того, в котором мы вместе. Я влюбился в нее. И это самое захватывающее чувство, которое я испытывал за всю свою жизнь. А она на минуточку полна трюками мотофристайла, от которых даже у зрителей желудки в трубочку сворачиваются, а легкие липнут к спине.

Встряхиваюсь. Расстегиваю молнию на куртке.

Рядом с ней всегда становится жарче.

Она просто пожар.

Не могу дождаться момента, когда она прижмется к моей спине своими мягкими сиськами, а ее бедра будут обнимать меня, пока мы будем ехать по трассе.

Она одинаково красива и в вечернем красном платье, и в джинсах и простой белой футболке.

Когда я увидел ее через стеклянные двери холла, заплаканную, расстроенную, она все равно показалась мне безумно красивой. И в то же время я почувствовал укол в грудь. Почему она расстроена? Кто ее обидел? Неожиданная боль скрутила живот.

Папа однажды сказал мне: «Когда ты встретишь ЕЕ, ты сразу это поймешь. Это будет взрыв. Ты даже не сможешь объяснить себе, что именно ты чувствуешь, но ты будешь знать, что встретил ту единственную. И это будет очень просто понять. Ты будешь с нетерпением ждать каждой новой встречи с ней, неважно, что вы виделись совсем недавно. Тебе будет одинаково нравиться разговаривать с ней. Обо всем. И молчать. Когда ты будешь смотреть на нее, тебя будет отключать от всего остального мира».

Все это я чувствую каждый раз рядом с Верой.

Через пару минут она выходит. Улыбающаяся. Глаза сверкают.

Хочется прикасаться. Постоянно.

Адреналин от этого бьет по всей нервной системе, как при самом высоком прыжке.

Просто успокойся! Вот она! Рядом.

Ты уже делаешь ее своей.

Я теперь имею полное право взять ее за руку и повести за собой.

Подвожу ее к байку. Достаю ее шлем. Меньше моего, черный, но с белыми и розовыми линиями.

Касаюсь костяшками ее подбородка, приподнимаю ее лицо к себе.

Слегка целую. Надеваю шлем медленными движениями. А внутри буря. Приятная такая буря. В хорошем смысле.

— Мы поедем загород. Я покажу тебе одно красивое место.