Друг отца. Он не отпустит

Глава 14

Задержав дыхание, жду, что будет дальше. Мне кажется, этот мужик сейчас выстрелит, и мозги Гордея разлетятся по идеально подстриженному газону. Где же его чертовы собаки?! Почему они не защищают своего хозяина?!

Но тут внезапно Гордей как-то ловко изворачивается, выхватывает пистолет у мужика, выкручивает его руку, поворачивает спиной к себе и приставляет дуло к виску.

— Мамочки, — шепчу еле слышно и опускаю руки.

Через пару секунд Гордей отпускает мужика и возвращает ему пистолет. Они улыбаются и переговариваются, а потом мужик опять приставляет дуло ко лбу Гордея.

— Доброе утро, — раздается за моей спиной женский голос.

Оборачиваюсь и хмуро смотрю на вошедшую в комнату женщину в черном платье.

— Доброе, — выдавливаю из себя хрипло.

— Арина, ваш завтрак, — говорит женщина и ставит на кровать большой поднос. На нем кофе, сок, тарелка с бутербродами с лососем и авокадо, вторая с круассаном и стакан воды. — Не знала, что именно вы захотите, поэтому сделала стандартный завтрак. Но если желаете чего-то горячего, то внизу есть овсянка, яичница, горячие оладьи.

— Вы кто вообще? — спрашиваю, хмурясь.

— О, простите, — отзывается женщина без тени улыбки. — Маргарита, экономка Гордея Тимуровича.

— Маргарита, — выдыхаю и подхожу ближе.

— Да, — отвечает она, слегка нахмурившись. — Чуть позже для вас доставят одежду. Я уже заказала.

— Маргарита, — повторяю громче. Экономка смотрит на меня вопросительно, слегка приподняв бровь. — Помогите мне, — прошу хрипло. — Позвоните… позвоните моему отцу, — быстро тараторю я. — Гордей силой удерживает меня здесь. У меня нет ни телефона, ни моей сумки. Помогите выбраться отсюда, я заплачу вам. Много заплачу. Только помогите.

Экономка пятится к двери, а я пытаюсь схватить ее за руки, чтобы остановить.

— Вы не понимаете, — продолжаю, глядя на нее широко распахнутыми глазами. — Он вчера… он изнасиловал меня, понимаете? Я не хотела, а он взял! Спасите меня! Только позвоните! Скажите отцу, что я тут, и все. Больше ничего не нужно!

— Простите, мне пора, — хмурясь, отвечает Маргарита и выскальзывает за дверь, закрыв ее за собой.

— Сука! — выкрикиваю и луплю ладонями по деревянному полотну! — Твари! Выпустите меня отсюда! Маргарита, вы соучастница преступления! Сука!

Я еще пару минут бью дверь, но это бесполезно.

Дернув ручку, вижу, что она незаперта. Впрочем, запирать ее и не нужно. Не комната моя клетка, а вся территория дома Соболева. Вот с нее меня точно не выпустят.

Возвращаюсь к кровати. Хочу от злости пнуть этот поднос, но при виде бутербродов во рту скапливается слюна, а запах кофе уже захватил спальню и манит меня своей сладкой горечью.

Плюхнувшись на кровать, принимаюсь за завтрак. Взгляд выхватывает балконные двери чуть левее от окна. Вчера я их не заметила. Сейчас бы выйти на улицу, но я не хочу видеть Гордея. Он настолько сильно меня бесит в эту секунду, что у меня начнется несварение, если я приближусь к нему.

Сметаю все, что есть на подносе. Оставляю только стакан с водой. Он уж точно в меня не влезет.

Поднявшись с кровати, топаю в ванную, где захожу сразу в просторную душевую кабину. Нахмурившись, окидываю встроенные в стену полки. Вчера ночью этих средств для волос и тела здесь не было. Шустрый Гордей. Даже об этом уже позаботился.

Помыв голову, тянусь к полке с гелями для душа. Женских здесь три. Выбираю с нежным ароматом и наношу на мочалку. Начинаю мыться, а потом вскрикиваю, когда мою руку на плече накрывает мужская.

— Потереть спинку? — слышу у своего уха соблазнительный голос Гордея.

— Мозги себе потри, — бросаю, не оборачиваясь.

Рука сильнее сжимает мою.

— Арина, в следующий раз, когда захочешь что-то сказать мне… — обманчиво спокойным голосом отзывается Соболев. Я слышу стальные нотки. — Хорошенько подумай прежде, чем открывать свой нежный ротик. Потому что последствия могут тебе не понравиться.

— А ты просто отпусти меня, и я не буду раздражать тебя своим ротиком, — не удерживаюсь от язвительного комментария.

Гордей отбрасывает мочалку и, схватив меня за горло, прижимает к кафелю. Грудь расплющивается о прохладную стену. Мне становится тяжело дышать. Я взмахиваю руками и царапаю бедра Гордея, но ему плевать. Он прижимает меня к стене своим телом, а его дыхание щекочет мое ухо.

— Игры со мной хороши только до определенного предела, — говорит он. — Когда ты его переступаешь, я начинаю злиться. Поверь мне, моя прелесть, ты не захочешь узнать, что кроется за этими пределами. Достаточно того, что ты единственная, кто может вывести меня из себя. Не советую пользоваться этой способностью.

— Отпусти меня, — хриплю.

— И не рекомендую просить мой персонал вызволить тебя отсюда, — игнорируя мои слова, продолжает Соболев. А я чувствую, как член этого извращенца, наливаясь кровью, пульсирует у моей попки. Гордей прижимается им и трется, пока продолжает говорить. — Они все настолько преданы мне, что скорее выдадут тебя мне, чем хоть как-то поспособствуют твоему возвращению домой.

— Ты же уже трахнул меня, — произношу сдавленно и хватаю ртом воздух. — Что еще тебе нужно?

— О, малыш, я же тебя только распаковал. Только попробовал. Немного лизнул. Теперь я хочу насытиться тобой, а потом и пресытиться. И если к тому моменту ты еще сможешь хотя бы стоять на своих дрожащих ногах, я лично отвезу тебя домой. А до этого момента, моя прелесть… моя райская птичка… ты моя гостья.

— Скорее пленница, — цежу сквозь зубы.

— Можно сказать и так, — отзывается Соболев и чувствительно прикусывает мочку моего уха.

Эта невинная грубая ласка почему-то отзывается волной жара внизу живота.

— А теперь будь хорошей девочкой, моя птичка, и разведи ноги пошире. Хочу трахнуть тебя, — рычит Гордей, и его рука проникает между моих ног.