Друг отца. Он не отпустит

Глава 15

Ужин.

Мы в столовой внизу.

На мне красивое черное платье. Не вечернее, конечно, но и не халат.

Под платьем ничего нет.

Потому что Гордей отдал расположение купить только его и шелковую пижамку, состоящую из отделанных кружевом шортиков и маечки.

После утреннего легкого износика в душе Гордей больше ко мне не прикасался. Я злорадствую и радуюсь. Потому что, черт побери, мне нужна передышка! И хотя бы час со здравым рассудком.

Когда друг моего папы ушел заниматься своей работой, оставив меня одну, я пошла осматривать дом. А потом села на широкий подоконник в гостиной и наблюдала за резвящимися на заднем дворе собаками.

И думала, думала, думала.

Но не о том, как поскорее сбежать от Гордея. Лучше бы об этом. Потому что открытия, которые я сделала за эти пару часов, мне совсем не нравятся.

Зато нравятся больные игры Гордея. Классно, да?

У меня поехала кукуха, и это самая ужасная новость за последние пару суток. Только вот я не уверена в том, что темная сторона меня мне не нравится. Потому что я, черт подери, наслаждаюсь нашим с Гордеем противостоянием. Тем, как он давит на меня. Как пытается прогнуть под себя. Как жестко приказывает.

Что это? Помешательство какое-то? Временное или это навсегда?

Я бы хотела задать все эти вопросы Гордею. Но, боюсь, он будет злорадствовать, когда узнает, как я кайфую от происходящего между нами. Хотя, думаю, он и сам все это видит.

— Ты задумалась, — говорит он, вырывая меня из задумчивости.

— Думаю, чем лучше тебя пырнуть — ножом для разделки мяса, — киваю на блюдо в центре стола, на котором блестит идеально отточенным лезвием длинный нож. — Или вилкой, — кручу прибор в руке.

Гордей смеется. По коже разбегаются мурашки. Мне нравится, что я смогла насмешить его. Нравится, бляха-муха! Не должно, а все равно я чувствую, как тепло разливается по коже.

— Знаешь, — произносит он, склонив голову набок, — у меня еще никогда не было таких строптивых девочек.

— И много их у тебя было?

— Достаточно, — неопределенно отвечает он.

— И всех ты запирал в своем доме?

— В этом ты у меня первая. Говорю же, не было таких строптивых. Я привык, что женщины все дают мне добровольно. И только ты дразнишь, сама прыгаешь на мой член, кончаешь на нем, а когда я хочу взять то, что ты предложила, начинаешь отбиваться.

— Тебя это заводит, потому что ты…

Прикусываю язык, чтобы не назвать Гордея больным ублюдком, потому что не уверена, чем обернется для меня такая дерзость.

— Договаривай, Арина, — кивает он, а я качаю головой.

— Чтобы у тебя был повод выпороть меня?

— М-м-м, в какую интересную сторону движутся твои мысли.

Его губы растягиваются в дьявольской улыбке, а глаза вспыхивают удовольствием.

— Нет, — качаю головой. — Избивать себя я не дам.

— Никто и не говорит об избиении. Но хорошая порка в воспитательных целях тебе бы не повредила. Ты поела?

— Да, — отвечаю, отодвигая от себя тарелку.

— Тогда пойдем со мной.

Гордей встает и, подойдя к моему месту, протягивает руку. Я кошусь на его ладонь, боясь вкладывать в нее свою. Черт его знает, какие идеи в этой больной головушке.

— Не бойся. Сегодня я больше не буду тебя трахать. Если, конечно, сама не попросишь.

— Пф, — фыркаю и наконец подаю руку, которую он тут же сжимает и тянет меня за нее, побуждая встать. — Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра, — добавляю, глядя прямо в его глаза. — Не попрошу. Никогда.

— Это мы еще посмотрим.

Сплетя свои пальцы с моими, Гордей ведет меня к лестнице. Я уже жду, что мы начнем подниматься, но вместо этого обходим лестницу и спускаемся по выложенным ковролином ступенькам в подвал.

Проход широкий и открытый, так что я не переживаю, что меня приведут сейчас в какой-нибудь БДСМ-денжен, не привяжут и не начнут пороть. Не думаю, что кто-то будет держать в таком открытом подвале нечто устрашающее. Хотя это же Гордей. Я бы не удивилась.

Хозяин дома щелкает выключателем, и подвал освещается светом. Мои глаза загораются и, отпустив руку Гордея, я преодолеваю оставшиеся три ступеньки и смеюсь.

— Игровая площадка? — спрашиваю и хихикаю.

Ну а как иначе назвать это место?

Огромная открытая территория разделена на несколько зон. Бильярдный стол, бар, мини-гольф, домашний кинотеатр, зона для настольных игр и проход куда-то дальше. Двигаюсь туда и попадаю…

— О-о-о, — тяну, с восторгом глядя на огромный бассейн под стеклянным куполом. По нему сверху начинает накрапывать дождь. Если совсем выключить свет, можно рассмотреть стремительно плывущие по небу тяжелые серые тучи.

— Если хочешь, можешь плавать в любое время. И вообще спускайся сюда, когда пожелаешь.

— Здесь круто, — произношу. — У папы тоже есть бильярдная.

— Я в курсе, — хмыкает Гордей.

Ну, конечно, он в курсе. Он-то чаще меня бывал в доме отца.

— Играешь? — спрашивает он.

— В бильярд?

— Да.

— Играю, — отвечаю, но как-то не очень уверенно. По лицу Гордея вижу, что он предложит сыграть не на интерес.

— Может, сыграем? — предлагает и указывает рукой в сторону выхода из бассейна.

— Ладно, — отвечаю и топаю в указанном направлении.

План в моей голове созревает так быстро, что я даже не успеваю его толком обдумать. Я бы даже сказала, молниеносно. И теперь я вся вибрирую от желания озвучить его. Но в то же время боюсь, потому что Гордей наверняка предложит что-нибудь в противовес. И это “что-нибудь” может мне сильно не понравиться.

— Говори уже, Арина, — произносит он, когда мы подходим к большому бильярдному столу, обтянутому зеленым сукном.

— С чего ты взял, что я что-то хочу сказать?

Сняв со стены два кия, Гордей поворачивается лицом ко мне и передает один из них. Я крепко вцепляюсь в гладкую древесину и сжимаю ее.

— Потому что у тебя на лице написано, что ты что-то задумала.

— Пари, — выпаливаю. — Точнее, ставка в игре.

Гордей склоняет голову набок, и его брови вопросительно приподнимаются.

— И что же ты хочешь в случае выигрыша?

— Чтобы ты отвез меня домой.

— Ясно, — кивает. — Что я получу в случае моего выигрыша?

— А что ты хочешь?

Гордей впивается в меня взглядом, от которого я содрогаюсь. Уже сейчас понимаю, что мне не понравится его условие.