Друг отца. Он не отпустит

Глава 17

Пячусь в сторону выхода, но Гордей медленно качает головой, не сводя с меня взгляда.

— Что это ты внезапно стала пугливой, моя прелесть? — спрашивает он.

А потом… расстегивает ремень и вынимает его из петлиц. Складывает вдвое и, взявшись за второй конец, щелкает им так, что я вздрагиваю.

— Гордей, — выдаю сиплым голосом. В горле совсем пересохло.

— Не смей убегать от меня, зверушка, — низким угрожающим тоном отзывается друг моего отца. — У нас было пари. Ставка в игре. Ты сама это предложила. Я говорил, что согласен сыграть на раздевание, но ты повысила ставки.

— Ты сбил меня с толку! — выкрикиваю, скользя спиной по стенке в сторону выхода. — Ты отвлек меня, поэтому я проиграла!

— Я просто использовал ту же тактику, что и ты.

— Я…

Мне нечего сказать. Он говорит правду. Но что еще я могла сделать?! Мне надо было как-то получить преимущество в этой игре!

— Вставай на колени, Арина, — командует Гордей. — И не заставляй меня ждать. Тебе не понравится то, что я могу сделать с тобой, если ты не будешь послушной зверушкой. Теперь ты моя пленница. Покорная рабыня. Все, как мы договаривались.

Сглотнув, понимаю, что выхода у меня все равно нет.

К тому же, та самая темная часть меня, которую так умело открывает во мне друг отца, взбудоражена перспективой.

Я хочу быть его пленницей.

Хочу выполнять команды.

Хочу, чтобы он вертел мной, как хочет.

Наверное, я какая-то испорченная.

Плевать.

Один раз живем.

Облизав губы, опускаюсь на колени.

Гордей с довольной улыбкой… нет, это не улыбка. Это оскал. И с этим оскалом он идет ко мне, словно хищник приближается к своей добыче.

Становится напротив так близко, что приходится задрать голову, чтобы посмотреть на него.

— Подними руки, — отдает он очередной приказ. Я выполняю. Вся покрылась мурашками от предвкушения того, что последует дальше. — Умница, — хвалит Гордей.

Он накидывает на мои руки свой ремень и затягивает его так, что я едву могу пошевелить кистями. Ахаю от легкой боли, когда кожа перетягивает запястья.

— Посмотри только, как тебе идет кожа. Ты будто создана носить ее. Возьму на вооружение.

Гордей тянет мои руки так, что я вынуждена согнуть их в локтях, а мои запястья оказываются в районе затылка.

Свободной рукой друг моего отца берет меня за подбородок и задирает голову. Мне неудобно. Плечи болят, кисти рук пульсируют, шею тянет. Но я встречаюсь взглядом с Гордеем и не отвожу его, пока и он смотрит на меня.

— Смотри, какая у меня красивая зверушка. Открой рот, моя прелесть. Там не хватает моего члена. — Облизываю губы и приоткрываю рот. — Высунь язык.

Боже, как все это грязно и порочно! И как сладко. Запретно, горячо. Настолько, что между ног уже пульсирует возбуждение, а лицо пылает огнем.

Высовываю язык. На него тут же ложится подушечка большого пальца Гордея. Он прижимает язык к губе и горящим взглядом наблюдает за своими действиями.

Скользит пальцем по влажной поверхности. Размазывает мою слюну по верхней губе.

— Соси, Арина, — хрипло произносит он.

Обхватываю его палец губами и посасываю. Вбираю глубже, не сводя взгляда с лица Гордея. Он крепко сжимает челюсти, его губа дергается и, кажется, даже зубы скрипят.

Бросаю взгляд на ширинку, которая вот-вот порвется от того, как его член таранит ткань классических брюк.

Гордей вынимает палец из моего рта и сжимает его своими губами. Медленно вытаскивает, слизывая с него мою слюну.

До чего же он порочный! И меня делает такой же. Портит в самом лучшем смысле этого слова.

Вжикает молния, и через секунду твердый, как камень, член, оказывается на свободе.

— Умница, — снова хвалит Гордей, когда я облизываю губы. — Открой рот. Высунь язык. Да, вот так, — выдыхает он, шлепая по языку тяжелой головкой.

Из меня вырывается стон, а потом я задыхаюсь, когда стальной ствол проскальзывает в мой рот. Инстинктивно сжимаю его губами и позволяю трахать свой рот.

Сначала нежно.

Бедра Гордея раскачиваются размеренно, позволяя моим губам скользить по бархатной коже и чувствовать каждую вздутую вену.

Проглатываю солоноватый привкус его члена, и глаза закатываются от удовольствия. Особенно когда пульсация между ног усиливается, и я чувствую, как мокнут мои бедра от собственного возбуждения.

— Да, вот так, — произносит Гордей.

Мне адски хочется прикоснуться к своему клитору.

Раздвинуть пальцами влажные складочки и скользить, пока не взорвусь от оргазма. Мне даже не нужно много времени, потому что я чувствую, что возбуждение практически достигло пика.

Но мои руки связаны, и Гордей не позволит мне довести себя до оргазма. Не знаю, почему я в этом так уверена, но что-то подсказывает мне, что друг отца будет мучить меня, пока я не сойду с ума.

Он ускоряется. Постепенно наращивает темп движения бедрами.

Одна рука Гордея по-прежнему держит ремень у меня за спиной, а вторая — меня за горло. Пальцами он наверняка чувствует каждый раз, когда я сглатываю.

Проскальзывает дальше, упираясь в горло.

— Расслабь горло, — командует сдавленным голосом. — Вдыхай и расслабляй.

Я пытаюсь, но ничего не выходит. Тогда Гордей немного ослабляет хватку, давая мне возможность чуть-чуть опустить голову. Снова упирается в горло.

Я делаю вдох носом, и наконец мне удается расслабить горло. Он проскальзывает внутрь, и я закашливаюсь. Выходит из меня, давая отдышаться.

— Еще раз, — приказывает.

Дышу, набираю воздух, и вот его член легко скользит в мое горло.

Из глаз хлыщут слезы. Я кашляю, задыхаюсь.

Но, черт побери, не хочу, чтобы он останавливался!

Я хочу свести его с ума! Хочу, чтобы он полностью терял контроль рядом со мной.

И он теряет. Как и я.

Перестаю вообще думать о том, что и как сделать. Просто позволяю ему трахат мои рот и горло, пока солоноватая сперма не выстреливает мне на язык.

Гордей немного выскальзывает, заливая вязкой жидкостью губы и язык.

— Глотай, — рычит он.

Собирает свое удовольствие пальцами с моего подбородка и буквально размазывает по моему языку.

Я проглатываю все до последней капли. Слизываю сперму с пальцев Гордея, очищая их полностью. А потом оседаю на пятки.

Моргаю, стряхивая с ресниц слезы.

Гордей смотрит на меня каким-то диким, совершенно сумасшедшим взглядом, который даже немного пугает.

— Не смей притрагиваться к себе, — произносит хрипло и освобождает мои руки. Я опускаю их и растираю холодные запястья. — Не смей кончать, пока я не позволю, — приказывает и, забрав ремень, разворачивается, после чего выходит из подвала.

И что мне теперь делать? Меня всю трясет от возбуждения. Тело вибрирует и требует разрядки, которой его лишили. Как долго мне еще быть в этом состоянии?