Два Альфы для Омеги

Глава 10

Мужские пальцы нашли мою грудь и начали её очень нежно мять, гладить и пощипывать.

Я прижалась к альфе и почти замурлыкала от удовольствия. Не думала, что буду так сильно млеть от вроде бы самых обычных ласк, но я и правда успела соскучиться, пока Матвей где-то пропадал.

Мне очень сильно захотелось зарыться пальцами в его шерсть и потискать плюшевого волка, только у альфы на этот счет были совсем другие идеи.

Он встал и вместе со мною на руках пошел в комнату.

А я могла только восхищаться его силой.

Нет, понятно, что меня всегда очень сильные мужчины окружали, но всё равно… мой вес Матвей как будто и вовсе не ощущал. Я для него была как пушинка.

И это было так приятно.

Альфа уложил меня на постель, начал медленно раздевать и целовать каждый кусочек моего тела.

Ох, сколько же было в его руках и губах нежности, словами не передать.

Но при этом я возбуждалась всё сильнее и сильнее, сама раздевала мужчину и трогала его везде, куда руки дотягивались.

Когда мы оба оказались совсем голыми, а я под Матвеем, он не стал сразу в меня входить, а опустился совсем низко, раздвинул ноги и занялся моим клитором.

Я пылала, извивалась и даже кричала, а он всё не останавливался. Почти доводил меня до пика, но не позволял сорваться вниз.

И когда я уже готова была побить его подушками, мужчина все же прекратил мучить сосредоточие моей женственности и, прижав к постели своим горячим телом, медленно вошел, при этом наградив поцелуем со вкусом моей же смазки.

Но и тут его движения были медленными, будто он смаковал каждое мгновение, наслаждался сам и меня заставлял получать удовольствие.

Если раньше наш секс больше напоминал марафон, то сейчас это было ленивое изучение друг друга. Хотя больше всего изучение меня.

Наверное, только теперь я понимала, что передо мной далеко не молодой торопливый мальчик, каким он мне изначально показался, а взрослый и уверенный в себе мужчина, способный довести женщину до сумасшествия.

А может, все дело было в моей течке, которая сводила с ума нас всех и заставляла грязно совокупляться, а не медленно любить друг друга?

Чем мы сейчас с Матвеем и занимались.

Я иногда ловила на себе его взгляд и даже смотрела долго в глаза, и он на меня больше не злился. Но мне просто хотелось видеть, что не только я наслаждаюсь нашим сексом, но и Матвей тоже.

Это странное и щемяще нежное единение постепенно ушло, превратившись в голую страсть.

Я закрыла глаза, закричала от пронзившего меня удовольствия и услышала рычание Матвея, но не пугающее, а наоборот, ласковое.

Когда мужчина закончил, он не позволил мне встать и пойти мыться, а устроил в своих объятиях и задремал. Да я и сама не особо стремилась куда-то уйти, просто сработала привычка.

И я вспомнила про свою беременность и подумала, что теперь-то уж точно нет смысла мыться.

Так мы и задремали в объятиях друг друга, пока нас не разбудил звонок в дверь, да еще и такой громкий, от которого я подпрыгнула в постели и почувствовала, как моя омега от ужаса готова была сигануть под кровать. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не дать ей возможности совершить такой странный поступок.

Да и Матвей помог, он продолжал меня крепко обнимать. Нехотя зевнув, словно давая мне успокоиться в своих объятиях, поцеловал меня в губы и пошел открывать.

Угу, прямо так, в чем мать родила.

— Матвей! — окрикнула я его уже на выходе из комнаты.

— Что? — приподнял он свою черную красивую бровь.

— Ты одеться не хочешь? — Я кивнула на его брюки, что валялись в кресле у кровати.

— А, да, забыл, — хмыкнул он и, подмигнув мне, исчез… вместе с брюками.

А я какое-то время хлопала ресницами, пытаясь понять, что это сейчас было.

Он мог и сразу, вообще-то, исчезнуть с одеждой, но вместо этого медленно шел до двери, показывая свой красивый зад.

Он красовался передо мной, что ли?

Я уже хотела улыбнуться, но тут омега внутри меня недовольно заворчала, а затем и вовсе начала рычать, причем очень злобно.

Я от нее такой агрессии не ожидала и сама чихнула, когда поняла, что пахнет… парфюмом. Причем таким мерзким, что хочется чихать без остановки.

Вот и омега внутри меня расчихалась, да так сильно, что я сама это от неё подхватила. У меня даже глаза заслезились и сопли потекли.

«Черт, это аллергия, что ли?» — спустя минуту дошло до меня, когда я уже вообще ничего не видела.

— Ой, здравствуйте, госпожа, — услышала я чей-то женский голос, когда дышать вообще стало невозможно.

— Маша? — Ко мне подбежал Матвей, и я мгновенно обняла его, уткнувшись лицом в грудь мужчины. — Маша, что случилось? — попытался он до меня достучаться, и я кое-как все же донесла проблему до мужчины, не глядя ткнув пальцем в сучку, посмевшую надушиться парфюмом, на который у меня вдруг появилась аллергия.

— Аллергия на её парфюм, пусть уходит немедленно! — выдохнула я и рванула в ванную, чтобы промыть глаза.

— Ой, простите, господин. Я не знала. Я не подумала. Я сейчас же уйду. Приму душ и вернусь, чтобы приготовить и убраться, — залепетала эта зараза.

И почему мне от её голоса стало так противно?

Хотя знаю я почему!

Она же трахается с моими мужчинами — вот почему! Это её запах я чувствовала на них, когда они только-только ко мне в гости пришли.

Вот же засада.

Я залезла под душ и сидела там до тех пор, пока не успокоилась и не прекратила чихать.

Выйдя из ванной комнаты, я была тут же сметена ураганом под названием Тимофей.

— Ты вернулся! — радостно выдохнула я, когда мужчина уложил меня на постель и начал осматривать.

— Конечно, вернулся, — пробурчал он себе под нос, стягивая с меня халат. — Почему я не должен был вернуться?

— Я просто успела соскучиться, — смущенно ответила я, чувствуя себя очень странно, потому что я и правда успела соскучиться по своему второму мужчине. Хотя буквально несколько дней назад очень сильно бесилась и обижалась на него. И спросила, когда он меня уже полностью оставил голой: — А что ты ищешь?

— Осматриваю, всё ли с тобой нормально, Матвей сказал, что у тебя была сильная аллергия на парфюм нашей домработницы. Он побежал за целителем.

— Целителем? — переспросила я, недоумевая от необычного названия, которое слышала из компьютерных игр и прочитанных книг в стиле средневековья. — Это врач, что ли?

— Это у людей врачи, у оборотней это целители, — спокойно ответил мужчина и, видимо не найдя ничего особенного, обратно надел на меня халат, усадил к себе на колени, прижал к своей груди, уткнулся носом мне в мокрые волосы и замолчал.

Я слышала, как громко бьется его сердце, и недоумевала.

— Ты переживал из-за меня? — спустя пару минут молчания спросила я Тимофея.

— Конечно. Аллергия у беременных самок, особенно омег, — это очень плохо. Может вызвать выкидыш, — ответил он, заставив меня напрячься.

— Настолько серьезно? — искренне удивилась я.

— Да, — глухо ответил мне мужчина, позволив мне наконец-то немного отодвинуться и посмотреть ему в глаза. — У моей матери так было. Вы, омеги, очень хрупкие… Она тогда еле живой осталась. Отец от неё несколько дней не отходил. Сам весь исхудал, но её выходил. Мы тогда думали, что обоих родителей потеряем.

Он с шумом выдохнул, и я почувствовала, как его объятия стали чуть сильнее.

— Может быть, её кто-то отравил? — осторожно спросила я, не веря в то, что обычная аллергия способна на такое.

Хотя… с другой стороны, аллергия — это же и есть реакция организма на интоксикацию. Вон люди же умирают от отека Квинке. И у волчиц, видимо, так же бывает.

— Нет, — покачал головой оборотень. — Мы проводили тщательное расследование. Это была аллергия. Именно из-за беременности. Нам и целитель это подтвердил. Да и статистика не врет. Причем аллергию может спровоцировать любой продукт или аромат. Мама у нас раньше обожала клубнику, сама лично выращивала, собирала и всегда её ела. А когда забеременела, по привычке опять поела и чуть не умерла. Только ребенка скинула. Это была девочка… волчица. — Он сглотнул, и я заметила, как покраснели его глаза. — Могла бы быть нашей сестрой, — продолжил Тимофей, явно испытывая болезненные чувства, даже вспоминая об этом. — Она бы тоже была альфой, — добавил он, и я услышала в его голосе неподдельную боль и тоску по неродившейся волчице. — После этого случая отец больше не допускал беременности мамы.

— Вы и это умеете? — удивилась я.

— Конечно, — хмыкнул Тимофей. — Просто во время течки держимся подальше от волчицы.

— А как же я? — осторожно спросила я.

Какое-то время Тимофей молчал. Я уж решила, что он так и не ответит, но всё же мужчина криво усмехнулся и сказал:

— Видимо, ты особенная. Я не знаю, но у нас с Матвеем крышу просто снесло от твоего запаха. А ведь мы волчат не планировали еще лет десять, пока не создадим свою собственную стаю.

Мне бы впору начать гордиться, но в этот момент мужчина насторожился, весь напрягся и даже недовольно заворчал, а через минуту я услышала и почувствовала, что к дому подъехал какой-то незнакомый оборотень. Но, судя по запаху и звукам, он из машины так и не выходил и чего-то ждал. Но когда я услышала мотоцикл Матвея, то сразу же успокоилась, а вот Тимофей продолжал недовольно порыкивать, и его глаза светились.

Я продолжила прислушиваться и поняла, что Матвей подошел к машине и, открыв дверь со стороны водителя, выпустил незнакомца, и они пошли вместе в наш дом.

Удивительно. А раньше я всего этого не смогла бы услышать. Мы же находились в спальне. Очень далеко от входной двери, даже улицы…

— Тим? Это и есть тот самый целитель? — решила уточнить я у мужчины, который почему-то источал недовольство всем своим видом, и больше того, я даже умудрялась видеть его оскалившегося волка со вздыбленной шерстью.

— Да, — коротко ответил он, но с места так и не сдвинулся.

А спустя несколько минут в комнату вошел Матвей, а следом за ним и незнакомец. Светловолосый миловидный худощавый парень в очках, на вид лет восемнадцати. В белой рубашке с коротким рукавом и легких летних брюках, а также с коричневым кожаным саквояжем.

Вот на кого-кого, а на доктора он походил меньше всего. Особенно удивляло отсутствие привычного белого халата, я уж молчу про этот старомодный саквояж.

Стоило мне к нему принюхаться, как я охнула от удивления, смотря в его глаза.

— Вы омега? — в шоке уставилась я на оборотня, который так и не отважился подойти к нам ближе.

— Да, госпожа, — кивнул он и посмотрел на меня с мягкой доброй улыбкой на лице. — Я целитель. И чтобы осмотреть вас, мне надо, чтобы вы лежали на кровати. Одна.

Я попыталась выбраться из мужских объятий, но вместо этого Тим еще громче зарычал, отчего целитель сразу же юркнул из комнаты и даже, кажется, присел, а я с удивлением посмотрела на Тимофея.

— Тим, ты чего? — спросила я мужчину, но он почему-то не реагировал и продолжал смотреть туда, где только что стоял целитель, и продолжал рычать.

Я перевела вопросительный взгляд на Матвея.

— Это инстинкты. Сейчас он справится и отпустит тебя. Потерпи немного, главное — сама не вырывайся, — сказал мне оборотень, хмурясь.

— Охренеть, — качнула я головой. — Мы же только что нормально общались. Почему он вот так себя ведет?

Я опять перевела взгляд на Тима, но он всё еще казался совершенно невменяемым.

— А ты не хочешь с ним поговорить? — решила я узнать у Матвея. — Вдруг он как-то отреагирует? Или он не слышит нас сейчас?

— Он и меня слышит, и тебя слышит, просто пока не может ответить. Борется с инстинктами, — сказал мне оборотень, при этом стоя на месте и не двигаясь, будто боясь спровоцировать собственного брата.

— Это очень странно, — покачала я головой. — А может, всё же есть какое-то средство? Вдруг он не успокоится?

Матвей задумчиво посмотрел перед собой, а затем сказал:

— Мама часто пела отцу, когда он хотел в стае кого-нибудь прибить. Ему нравилось, он успокаивался.

Я перевела сомнительный взгляд на Тимофея, который так и продолжал недовольно порыкивать, смотря в то место, где недавно был целитель. А тот, кстати, вообще не шевелился, хотя я чувствовала его испуганное дыхание.

— Может, целителю лучше уйти? — нехотя предложила я, потому что поговорить с еще живым мужчиной-омегой очень сильно хотелось, но и смерти я ему не желала и добавила: — Я же нормально себя чувствую.

— Нет, — качнул головой Матвей. — Сейчас ему лучше вообще не двигаться. Иначе Тимоха его разорвет.

— Да за что? — не поняла я.

— Он самец. Хоть и омега. Зря я, наверное, его привел, что-то не подумал, что у брата так крышу сорвет. Попробуй ему спеть, вдруг понравится?

— Сомневаюсь, — нервно хохотнула я. — Мне медведь на ухо еще в детстве наступил. По музыке в школе учительница ставила двойки. Я ни одну ноту не могла повторить. Моё пение сейчас будет самым худшим вариантом.

— Тогда придется ждать, — пожал плечами Матвей.

— Ладно, подождем, — вздохнув, ответила я.

Вот только ни через пять минут, ни через десять Тимофей не желал приходить в себя. И мне это откровенно надоело.

Я положила голову на мужское плечо и, устроившись поудобнее, начала пальцем гладить тыльную сторону его ладони, которой он меня обнимал за талию.

Выводила какие-то узоры и думала, как же всё это странно.

А еще то, что буквально несколько дней назад я бы не позволила так к себе относиться, но все эти звериные инстинкты и беременность, кажется, сделали из меня размазню.

Сразу же вспомнила одну из своих беременных подруг и то, как сильно она изменилась. Из холодной и расчетливой стервы превратившись в паникующую и вечно плачущую истеричку.

Неужели и мне это теперь грозит?

За всеми внутренними переживаниями я не заметила, как кое-кто прекратил рычать и ослабил свою хватку. А вот его брат заметил и сразу же, подойдя к нам, забрал меня из рук Тимофея.

— Я и ходить, вообще-то, умею, — сказала я, сидя на руках у второго брата. А он уже выносил меня из комнаты.

— У вас был приступ, и сейчас лучше не перенапрягаться, — тихим голосом сказал целитель, который пристроился тенью за спиной Матвея.

О, а я вообще о нем уже успела забыть. Вот умеет же мужик быть незаметным…

А Тимофей так и остался сидеть в комнате на кровати и почему-то за нами не пошел.

Матвей усадил меня на диван и отошел, сев чуть дальше, дав целителю наконец-то меня осмотреть.

Я думала, что врач будет делать это так, как и положено врачу, но вместо этого омега прикрыл глаза и начал водить вокруг меня руками, при этом я почему-то ощутила легкую приятную щекотку, будто меня кто-то гладит лапкой, и блаженно расслабилась.

— У вас всё хорошо, — вырвал меня из неги приятный мужской голос.

Я открыла глаза и увидела, что целитель сел на диван и начал что-то писать себе в блокнот, который он достал из своего старомодного саквояжа.

— Ребенок не пострадал. Но я выпишу на всякий случай укрепляющий отвар из трав. И мне нужно знать точную причину срыва.

— Это всё домработница, — ответила я и с раздражением добавила: — Точнее, её парфюм.

— Она пообещала его смыть с тела, — зачем-то начал её защищать Матвей, заставив меня еще сильнее злиться, и не только меня, но и даже волчицу внутри меня, которая недовольно заворчала, хотя до этого вообще помалкивала и не отсвечивала.

Целитель как-то странно на меня покосился и сказал:

— Не рекомендую ей вообще появляться в вашем доме, пока волчонок не появится на свет. Парфюм можно смыть с тела, а вот с одежды, которую носит ваша домработница, не всегда. В моей практике бывали такие случаи. Так что лучше не рисковать.

— Хорошо, как скажете, — тут же пошел на попятную Матвей и добавил: — Сегодня же позвоню ей и завершу контракт.

Я мысленно сказала доктору большое спасибо и очень надеялась, что передала свою сердечную благодарность глазами.

А в ответ вдруг услышала четкое:

«Сделал, что смог, теперь всё зависит от тебя, сестра».

И охренела, потому что уверена: мужчина не сказал ни единого слова вслух, продолжая что-то строчить в своем блокноте.

«Вы со мной говорите мысленно?» — решила я задать тупой вопрос, ну а вдруг это не галлюцинация?

«Да. Но сейчас не стоит это делать, ваш альфа может меня убить, если хоть что-то учует, и лучше не смотрите на меня с такой жадностью. Это его тоже злит. Никто из оборотней не знает, что мы, омеги, можем общаться мысленно. Это наш общий секрет. Надеюсь на ваше благоразумие и на то, вы его сохраните».

Я резко отвела свой взгляд и мысленно чуть ли не заорала:

«Мне надо столько всего у вас спросить, пожалуйста, поговорите со мной, умоляю!»

«Не сегодня. Я приеду к вам завтра с готовым отваром, у нас будет больше времени, тогда и поговорим».

«Спасибо!» — мысленно сказала я, чуть ли не плача, потому что мне очень много вопросов хотелось задать этому мужчине.

Но если Матвей его убьет, то будет вообще не айс.